Выстрелы в спину

Предисловие:
Автору хорошо известно, что есть немало людей, считающих сталинские репрессии сказками, преувеличением или вообще - нормальным делом. Но я считаю своим личным долгом выразить сочувствие всем жертвам и презрение их палачам. Кроме поразительной недальновидности организаторов репрессий, поражает   безнравственность той атмосферы: массовое доносительство, эти собрания с непременным заклеймением обозначенной жертвы всеми выступающими, "единодушные" требования трудящихся о непременном расстреле "предателей", "правильные" письма с осуждением, которые заставляли подписывать видных деятелей, циркулярные внутриведомственные письма с предложением «доарестовать необходимое количество технических специалистов» для строек ГУЛАГА, массовый шантаж и репрессии против членов семей "изменников Родины", письменные "отречения" жен от мужей, попавших в жернова, детей на комсомольских собраниях от отцов и т.д.

Памяти жертв политических репрессий в Вооруженных Силах и оборонной отрасли.

Среди прочих жертв  просто потрясает количество репрессированных командиров  Красной Армии, конструкторов оружия и боевой техники, специалистов оборонной отрасли. Накануне войны обороноспособность страны была серьезно подорвана кадровыми «чистками».

Многие военные были осуждены (в основном к расстрелу) Военной коллегией Верховного суда СССР, которая выносила приговоры после рассмотрения каждого дела в закрытом заседании в течение 10-20 минут, без участия обвинения и защиты на основании списков, утвержденных лично Сталиным и его ближайшими приближенными. Прецедент рассмотрения дел подобным образом был создан 4 октября 1936 года, когда Политбюро санкционировало осуждение 585 человек согласно списку, поданному Ежовым и Вышинским.

И. Сталин собственноручно подготовил постановление ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» следующего содержания:
1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней;
2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде;
3. Дела слушать без участия сторон;
4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать;
5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.

В 1989 году Российская Академия Наук (РАН) поручила историку Виктору Земскову прояснить вопрос о реальном числе жертв сталинских репрессий.
Земсков впервые получил доступ к наиболее секретным архивам МВД-КГБ-МГБ-ОГПУ-НКВД. Там он обнаружил подробные документы, касающиеся репрессивной машины Сталина: ГУЛАГ, тюрьмы, число расстрелянных и т.д. Оказалось, что государство  вело учет своих преступлений и злодеяний со строгостью педантичного конторского служащего. В самых жестокий период - 1937-38 годы - были осуждены более 1,3 млн. человек, из которых почти 700 000 были расстреляны. Всего же с 1921 по 1953 год по политическим мотивам  было репрессировано около 4 млн. человек. Из них около 800 000 были приговорены к расстрелу. Кроме того, около 600 000 умерли в тюрьмах, так что общее число жертв достигает 1,4 млн. человек.

Приводимые в различных источниках данные о количестве репрессированных военных в значительной степени расходятся.
Как утверждает, например, И. Пыхалов, в течение 1937—1938 гг. в армии, с учётом всех последующих пересмотров дел (изменений статей и восстановлений), было репрессировано 17 776 человек командного состава, из них 9 701 было уволено и 8 075 арестовано. Д. А. Волкогонов и Д. М. Проэктор пишут о 40 тыс. репрессированных.

Многие командиры, прошедшие через первые этапы репрессий (исключение из партии или увольнение из армии), вступали на единственно доступный путь борьбы за своё спасение, направляя жалобы и апелляции в вышестоящие органы. Поток жалоб был настолько велик, что бюрократический аппарат не успевал их разбирать. В начале 1938 года главный кадровик Наркомата обороны Е.А.Щаденко составил справку, в которой указывалось, что в наркомате обороны накопилось 20 тысяч вовсе не рассмотренных жалоб и 34 тысячи жалоб, по которым не принято окончательного решения. Самого Ефима Щаденко все волны репрессий благополучно миновали.

Командарм 1-го ранга И.Э.Якир на маневрах 1935 и 1936 г.г. продемонстрировал возросшее мастерство советских  войск. Он самоотверженно, но безуспешно пытался спасать товарищей, арестованных во время "большого террора". В 1937 был назначен на должность командующего Ленинградским военным округом. В этом же году был вызван в Москву и арестован. Обратился с письмом к Сталину, в котором были следующие слова: "Я честный и преданный партии, государству, народу боец... Я честен каждым своим словом, а умру со словами любви к Вам, к партии и стране, с безграничной верой в победу коммунизма". На этом письме оставили резолюции Сталин: "Подлец и проститутка"; К.Е. Ворошилов и В.М. Молотов: "Совершенно точное определение"; Л.М. Каганович: "Мерзавцу, сволочи и б... одна кара - смертная казнь". Якир был расстрелян во дворе Лубянской тюрьмы.

Первая волна репрессий в армии, под которую попали Тухачевский, Уборевич, Якир, Корк, Путна, Примаков и ряд других военачальников, вызвала резонное недоумение и тревогу в среде военных профессионалов. В июне 1937 года состоялся Военный Совет при Наркоме обороны. К.Е.Ворошилов довел до собравшихся военачальников информацию о «предательстве» и «заговорщиках» в рядах Красной Армии. Присутствовал лично И.В.Сталин, слушал очень внимательно, и сам выступил. В своем выступлении он пояснил, что нет  ничего удивительного в таком количестве «шпионов», так как разведки иностранных государство не дремлют. Вот выдержки из его выступления:
- Товарищи! Я вижу на ваших лицах мрачность и какую-то растерянность. Понимаю, очень тяжело слушать о тех, с кем вы десятки лет работали, и которые теперь оказались изменниками Родины. Но омрачаться не надо. Это явление вполне закономерное… Иностранная разведка всегда интересовалась Вооруженными Силами нашей страны, расставляла шпионов, засылала резидентов…
Далее Сталин увязал аресты военных с подрывной деятельностью видных деятелей ВКП(б) – Троцкого, Бухарина, Енукидзе и других, и заявил о существовании широкомасштабного заговора в стране. Он заявил о том, что участники заговора действовали в интересах германских фашистов, а некоторые из них были связаны также и с японской разведкой.
Далее состоялись прения по докладу Сталина. Военные вели себя по-разному. Значительная часть из них всячески клеймила позором арестованных военачальников, и заявляла, что всегда думала о них плохо. Другие, более мужественные люди, высказывали сомнение в правильности таких массовых репрессий против заслуженных и широко известных командиров. Выступая с трибуны, командующий Закавказским военным округом Н. В. Куйбышев назвал боевую подготовку войск неудовлетворительной. "Основная причина этого в том, - заявил он, - что округ в кадровом отношении сильно ослаблен". На это последовала "успокоительная" реплика Ворошилова: "Не больше, чем у других". Комкор Н.В.Куйбышев был расстрелян в августе 1938 года. К.А.Мерецков, только что вернувшийся из Испании, начал было говорить о важности внедрении опыта войны в Испании для боевой учебы войск, однако Сталин перебил его, и спросил об отношении Мерецкова к «предателям». Мерецков заявил следующее:
- Мне непонятны выступления товарищей, говоривших здесь о своих подозрениях и недоверии. Это выглядит странно: если они подозревали, то почему до сих пор молчали? Я Уборевича ни в чем не подозревал, безоговорочно ему верил и никогда ничего дурного не замечал.
Сталин перебил Мерецкова такой репликой:
- Мы тоже верили им, а вас я понял правильно…
Эту зловещую фразу Мерецков оценил в полной мере тогда, когда был арестован, однако расстрелять его не успели. После начала войны он был в числе некоторых генералов, которых выпустили из мест заключения по распоряжению Сталина, и направили на фронт.

Выступивший Г.И.Кулик превзошел по хамству по отношению к «отверженным» и лизоблюдству перед начальством всех, кто подпевал Сталину и Ворошилову. Он вспомнил, как Уборевич и Якир считали его, Кулика, «бездарным», обозвал «дураком» Корка, командующего войсками Уральского военного округа Горбачева – «провокатором», начальника штаба МВО Степанова – «сволочью», а  начальника ГПУ Гамарника – «первой сволочью». Кулик не просчитался: Сталин начал особо благоволить к нему, а через несколько дней после Военного Совета – 14 июня - Кулик получил  долгожданное звание командарма 2-го ранга. Заняв вскоре пост заместителя Наркома обороны, Кулик в разгар боев на Халхин-Голе вмешивался в управление войсками и пытался скомпрометировать Г.К.Жукова, непосредственно  руководившего операцией. В 1940 году, несмотря на многие неудачи в ходе финской кампании, он получает звание Маршала и Звезду Героя. С началом войны попал в окружение под Белостоком, затем, получив под командование 54-ю армию,  не сумел организовать ее взаимодействие с войсками Ленинградского фронта. Сдал врагу Керчь и Ростов, за что был разжалован в звании до генерал-майора. Далее был направлен руководить армейскими кадрами. После войны был отправлен в отставку, и, как «вышедший из доверия»,  в 1950 году был расстрелян.

Сразу после этого июньского 1937 года Военного Совета началось форменное избиение военных кадров. Видимо, Сталину не понравилось, как вели себя некоторые военные на Военном Совете. Итоги тотальной армейской чистки были подведены Ворошиловым на заседании другого Военного Совета, который состоялся через полтора года, в 29 ноября 1938 года. "Когда в прошлом году была раскрыта и судом революции уничтожена группа презренных изменников нашей Родины и РККА во главе с Тухачевским, - заявил нарком, - никому из нас и в голову не могло прийти, не приходило, к сожалению, что эта мерзость, эта гниль, это предательство так широко и глубоко засело в рядах нашей армии. Весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить свои ряды, безжалостно отсекая заражённые части организма до живого, здорового мяса, очищаясь от мерзостной предательской гнили... Чистка была проведена радикальная и всесторонняя... с самых верхов и кончая низами... Поэтому и количество вычищенных оказалось весьма и весьма внушительным. Достаточно сказать, что за всё время мы вычистили больше 4 десятков тысяч человек". Именно за эти два года, с января 1937 по январь 1939, погибло 80% высшего комсостава Вооруженных Сил страны.
Не прославился военным искусством в тяжелые годы войны и верный соратник Сталина по расправам над военными кадрами Клим Ворошилов. После неудач на Западном фронте и под Ленинградом, он направлен руководить партизанским движением, а потом возглавил Трофейный комитет при ГКО.

Сталин, будучи типичным диктатором,  подбирал в свою команду кадры в первую очередь по  принципу  личной преданности. Угрозу своей единоличной власти он видел во всех. Почти все, кто его окружал при Ленине, были уже уничтожены. Те, кто окружал его к 1937 году, уже  были вынуждены лично участвовать в организации и осуществлении кампаний по чистке.  Многие военных также заставляли  участвовать в травле своих сослуживцев, подписывать «расстрельные» документы. Не помогло это маршалу Блюхеру. Он погиб в тюрьме. Медицинское заключение гласило: оторвался тромб, а как оно было на самом деле?  Ко многим арестованным, не взирая на лица и должности, применялись самые настоящие пытки. Сталин знал, что по количеству и качеству основных видов вооружения и боевой техники СССР не отстает от Германии, и этого ему было достаточно для самоуспокоенности по поводу угрозы превентивного нападения немецкой армии.  Качество военных управленцев он в расчет не брал, пока не началась Великая Отечественная война. Тогда часть уцелевших специалистов вернули из тюрем и лагерей. Среди них арестованный на должности  наркома вооружений Б.Л.Ванников (будущий трижды Герой труда), будущий маршал Рокоссовский, генералы Горбатов, Мерецков… Хотя надо отметить, что ряд генералов, арестованных еще до войны, продолжали  расстреливать, а также  держать в лагерях и после ее начала.

Во всех воинских частях вследствие массовых репрессий, достигших пика в  1937-1938 гг., возникла атмосфера истерической охоты за «врагами народа», к которым в первую очередь были отнесены бывшие участники оппозиций, а также  лица, служившие в царской армии. Лишь в августе 1938 года, когда последствия погрома, учинённого в армии, стали угрожать потерей управляемости ею, была создана специальная комиссия для разбора жалоб уволенных командиров. Она рассмотрела около 30 тысяч заявлений и возвратила в Красную Армию около 12,5 тысяч командиров и политработников. Когда Ока Городовиков пожаловался своему другу Семену Буденному на массовость арестов и выразил опасение, что этак и его загребут, друг сказал: "Не дрейфь, Ока, берут только умных." Буденный  на войне также прошел отнюдь не славный путь: катастрофа на Западном фронте, затем под Киевом, руководство обороной Кавказа, в итоге –  с1943 года должность командующего кавалерией Советской Армии.

С мая 1937 года по сентябрь 1938 года были репрессированы около половины командиров полков, почти все командиры бригад и дивизий, все командиры корпусов и командующие войсками военных округов. За небольшим исключением, были арестованы все начальники управлений и другие ответственные работники наркомата обороны и Генерального штаба, все начальники военных академий и институтов, все руководители Военно-Морского флота и командующие флотами и флотилиями. Вслед за Тухачевским были арестованы и расстреляны все остальные заместители наркома обороны - Егоров, Алкснис,  Федько и Орлов.

Будущий маршал Константин Рокоссовский  c 17 августа 1937г. по 22 марта 1940 г. содержался во внутренней тюрьме УГБ при НКВД по Ленинградской области на Шпалерной улице. Его обвиняли в связях одновременно с польской и японской разведками. По рассказам жены маршала, Рокоссовский подвергался пыткам. В этих пытках принимал участие начальник Ленинградского УНКВД Заковский. Рокоссовскому выбили несколько передних зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, а в 1939 его выводили во двор тюрьмы якобы на расстрел и давали холостой выстрел. Однако Рокоссовский не дал ложных показаний ни на себя, ни на других. По сведениям полковника юстиции Климина Ф. А., бывшего в числе трех судей Военной коллегии ВС СССР, разбиравших дело Рокоссовского, в марте 1939 состоялся суд, но все свидетели, давшие показания, уже были мертвы. Рассмотрение дела было отложено на доследование, осенью 1939 г. состоялось второе заседание, также отложившее вынесение приговора. 22 марта 1940 Рокоссовский был освобожден в связи с прекращением дела, при ходатайстве С. К. Тимошенко (бывший командир Рокоссовского)  к И. В. Сталину, и реабилитирован. К. К. Рокоссовского полностью восстанавливают в правах, в красноармейской должности и в партии, весну проводит с семьей на курорте в Сочи. В том же году с введением генеральских званий в РККА ему присваивается звание «генерал-майор».

Доля репрессированных была тем выше, чем более высоким был этаж военной иерархии. Из 837 человек, которым в ноябре 1935 года были присвоены персональные воинские звания (от полковника до маршала), было репрессировано 720 человек. Из 16 человек, получивших звания командармов и маршалов, уцелели после великой чистки только Ворошилов, Будённый и Шапошников. Фактически, было уничтожено несколько поколений высших военных управленцев, военачальников, обладающих реальным опытом управления войсками в бою. Чем выше был ранг репрессированных, тем большей в их составе была доля расстрелянных. Из 408 работников руководящего и начальствующего состава РККА, осуждённых Военной коллегией, 401 был приговорён к расстрелу и только семь - к различным срокам заключения. Погибли в сталинских застенках 57 комкоров, 166 комдивов, 338 комбригов. Подавляющая часть из них была расстреляна, 63 человека - умерли в тюрьмах и лагерях, 8 -  покончили жизнь самоубийством. В результате предвоенных репрессий Красная Армия лишилась больше военачальников высшего звена, чем за все годы Отечественной войны, а именно – около 80 процентов высшего комсостава. Сегодня есть возможность ознакомиться с поименными списками расстрелянных высших командиров Красной Армии; достаточно подробная информация о каждом из них находится на сайте www.rkka.ru

Полному опустошению подвергся корпус политработников Красной Армии и Флота. Только в 1938 году было уволено 3176 политработников, в том числе "в связи с арестом" - 265 чел., исключённых из ВКП(б) - 982 чел., бывших участников внутрипартийных группировок - 187 чел. и по директиве наркома обороны об увольнении "инородцев" - 863 чел. Все политработники, получившие в 1935 году высшее звание армейского комиссара (16 человек), были расстреляны.
Начальник Главного политуправления Красной Армии (ГПУ) армейский комиссар 1-го ранга Я.Б.Гамарник имел смелость открыто защищать Тухачевского. 31 мая 1937 года Нарком обороны К. Е. Ворошилов отдал приказ заместителю начальника ГПУ РККА А. С. Булину и управляющему делами Наркомата обороны И. В. Смородинову сообщить Гамарнику, находившемуся у себя на квартире в связи с болезнью,  об увольнении его из рядов РККА. Сразу же после их ухода Гамарник, прекрасно представляя свою дальнейшую судьбу, застрелился.

Из  воспоминаний генерала Горбатова А.В. («Годы и войны», записки командарма):
- Когда я мокрый, с трудом добрался до своей камеры, мои товарищи в один голос спросили: «Били?»
- Да, до потери сознания. Два или три ведра вылили на меня холодной воды, - едва шевеля разбитыми в кровь губами, ответил я им…
…После ночных «бесед» со следователем меня чаще всего приносили в камеру на носилках… Кроме следователя, в «активных» допросах принимали участие два дюжих костолома…
…на предпоследнем допросе следователь спросил меня:
- Вашу жену зовут Нина Александровна? И какие у вас с ней взаимоотношения?
Я ответил, что жили мы дружно.
- Ах вот как. Ну тогда мы ее арестуем и заставим писать на себя и на тебя…

Генерала Горбатова мучили полгода. Потом был десятиминутный суд «тройки» и приговор: 15 лет заключения в тюрьме и лагере. Его освободили после 2,5 лет в Магаданских лагерях.  В Находке он встретил друга, бывшего комдива 9-й кавдивизии Ушакова К.П. , который имел за гражданскую войну 4 ордена и был 18 раз ранен. Это была последняя их встреча, вскоре Ушаков умер в лагере.

Комкор Николай Криворучко, известный силач, командовавший 2-м кавкорпусом после Котовского, отличался непосредственностью и необузданным нравом.

Он очень хорошо относился к  Якиру, который часто покрывал его грубоватые кавалерийские выходки, потому что ценил военный талант комкора. В августе 1938 года в застенке НКВД   Криворучко действовал от души: он схватил следователя и задушил его,  а потом довольно долго отбивался от охранников — пока не был застрелен.

Об уровне подготовки высших и средних командиров накануне войны свидетельствуют следующие данные. Даже среди командующих армиями были лица, не имевшие высшего военного образования. Из 225 человек, вызванных летом 1940 года на сборы командиров полков, лишь 25 окончили военные училища, а 200 - только курсы младших лейтенантов. Только 7% командиров имели высшее военное образование, а 37% не прошли даже полного курса обучения в средних военно-учебных заведениях.

Академия Генерального Штаба:

Репрессировано было большинство военных теоретиков и историков, труды которых были изъяты из пользования, в буквальном смысле разгромлена Академия Генерального Штаба.
Из воспоминаний генерала Григоренко П.Г. (по книге «В подполье можно встретить только крыс»:
«Эта академия была мечтой, излюбленным детищем Тухачевского. Он по одному подобрал весь профессорско-преподавательский состав и помещение для академии. Он лично готов был оставить высокий пост начальника Генерального Штаба и пойти начальником этой академии. Но, так как его не отпустили, он привлек на эту должность одного из самых молодых высших офицеров — талантливого военачальника, организатора и педагога Кучинского. Профессорами были приглашены такие «зубры» военного дела, как Свечин и Верховский. Даже такие блестящие теоретики, как Иссерсон и Алкснис, в этом сверкающем созвездии не были звездами первой величины.
Но не успела академия совершить первые робкие шажки, как на нее посыпались сокрушающие удары. Провокационный процесс над Тухачевским, Уборевичем, Якиром и другими поставил под подозрение все дела, запланированные Тухачевским. Под подозрение была взята и Академия Генерального Штаба. Подозрительный Сталин увидел в ней «антисталинский военный центр» и начались погромы. Подобранный Тухачевским высококвалифицированный преподавательский состав был почти полностью уничтожен. Они успели только начать Академию. Это было блестящее начало. Слушатели первого набора рассказывали мне, что каждая новая лекция, каждое занятие были событием. Все работали увлеченно. На занятиях кипели дискуссии, которым подводились высококвалифицированные итоги. О квалификации преподавателей можно судить по стратегической военной игре 1935 года — последней игре, в которой участвовал Тухачевский (командовал «синими», наступающими на Москву). Задание разрабатывал генерал Лукирский и он же вел розыгрыши. Впоследствии, когда в конце 1941 года немцы вышли к Москве, все офицеры, участвовавшие в той игре, вспоминали Лукирского и утверждали, что фронт в 1941 году самостабилизировался точно на том рубеже, на котором его стабилизировал в игре Лукирский. Кстати, он расстрелян в том числе и за эту игру. Ему вменялось в вину то, что он «подпустил противника к самой Москве».

Из воспоминаний старейшего диверсанта Красной Армии, «дедушки советского спецназа» Старинова И.Г. ( по книге «Записки диверсанта»):
«В январе  1930 года  я был направлен для  работы  в  разведотдел  штаба Украинского военного  округа, в  отделение,  которое занималось подготовкой к партизанской войне.  Мною был внесен ряд  предложений  по минно-подрывным работам  и разработаны  несколько  образцов  мин.  Они были высоко оценены И.Э. Якиром, который уделял большое внимание подготовке  к партизанской  войне  на случай вражеской агрессии. И.Э. Якир  выступал в специальных партизанских школах,  где  готовились кадры,  присутствовал на учениях, где "действовали" партизанские отряды  и диверсионные  группы. Командиры подразделений и частей  Красной Армии,  прошедшие специальную подготовку  и  переподготовку, в  случае  необходимости  могли организованно переходить к партизанским действиям, скрытно базироваться и передвигаться на занятой противником территории, выходить из вражеской блокады,  использовать подручные средства для нанесения урона врагу. При  подготовке к партизанской войне на случай  вражеской агрессии, мне довелось  участвовать  и  в  уточнении  мобилизационных планов развертывания войны  в тылу агрессора. В  результате командование наших частей и соединений еще в начале  30-х годов не боялось оказаться в  тылу противника. При невозможности пробиться к своим  основным  силам  они могли  организованно  переходить  к партизанским действиям, нанося  удары по  тылам врага. К  1933 году все  было  подготовлено к тому, чтобы в случае вражеской агрессии  осуществить внезапно и одновременно такую крупную  управляемую партизанскую операцию, в результате которой  были бы  парализованы все коммуникации западных  областей  Белоруссии,  Украины и Бесарабии, занятые противником, в результате чего  войска на фронте остались бы без пополнения, боеприпасов и горючего.»

Таким образом, все, что случилось с нашими войсками летом 1941 года, можно было предотвратить. На советской территории заранее были складированы тайники с продовольствием, оружием и боеприпасами, и в случае неблагоприятного развития военных событий, агрессор увяз бы в напичканной диверсионными отрядами территории. В то же время, обученные партизанским действиям командиры окруженных противником частей, опираясь на подготовленные базы, могли бы развернуть масштабный партизанский фронт. Как бы эта система пригодилась в 1941 году!

Иван Старинов вспоминает дальше:

«В ходе   репрессий  против  военных  1937-38гг.  склады  были  ликвидированы,  а множество стволов  иностранного производства выброшено, как  лом.  Все,  кто имел отношение к подготовке малой войны, были репрессированы в 1937. Я наверняка погиб бы, так как работал под руководством И.Э.Якира, Я.К.Берзина,  сопровождал М.Н. Тухачевского и В.М.Примакова, которые были объявлены  врагами  народа и расстреляны. Мне повезло. В ноябре 1936 удалось  попасть  в  Испанию,  где  я  стал  советником и  инструктором  партизанского  формирования  под  командованием  Д.  Унгрия. В начале ноября 1937 года  я вернулся  на Родину и был ошеломлен, когда узнал,  что  все  мои  начальники по всем  линиям,  где  я  служил и учился, подверглись репрессиям. Как  стало позже  известно, от  репрессий в 30-е годы погибло в десятки раз больше хорошо подготовленных партизанских командиров и специалистов, чем за  всю Великую  Отечественную  войну. Уцелели  лишь те, кто  выпал из  поля зрения    ежовского    аппарата.    В    основном   это    были    участники национально-революционной   войны  в  Испании  (А.К.  Спрогис,  Троян,  Н.А. Прокопюк и др.) и те, кто сменил  место  жительства незаметно  для подручных Ежова. Именно они стали во главе тех школ, которые сформировали партизанские кадры Великой Отечественной. Репрессиями  1937-38  годов  стране был  нанесен  сокрушительный  удар, отразившийся на  ходе войны, они  вывели из строя  около  или даже более  40 тысяч офицеров. Это в три раза больше того, что вермахт потерял на восточном фронте за  весь первый год войны. Репрессии  привели  к  тому, что в Красной Армии  многими   подразделениями,  частями  и   тем   более  соединениями  и объединениями командовали, мягко говоря, неподготовленные люди.»

Разведчики…

Огромные потери понесли советские разведорганы. Артур Христианович Артузов (Фраучи), корпусной комиссар, зам. начальника разведуправления РККА, выцарапавший свой приговор Сталину на стене тюремной камеры, арестован был 13 мая 1937 года. Его расстреляли 21 августа 1937 года, сразу после вынесения приговора. Вместе с Берзиным и Артузовым уничтожена была бесценная зарубежная резидентура, кропотливо созданная специалистами советской разведки совместно с последовательными сторонниками интернационализма и принципиальными противниками нацизма. Разведчиков истребляли так лихо, что в некоторых заграничных резидентурах не осталось ни одного сотрудника. В предвоенный период в ИНО НКВД, включая загранаппарат, работало около 450 разведчиков. В результате чисток, осуществленных сначала Ежовым, а затем Берией, примерно 275 из них были объявлены " врагами народа" и репрессированы. Была перечеркнута большая организационная работа по созданию за рубежом агентурного аппарата, утрачена связь с десятками ценных агентов буквально накануне гитлеровского нападения на нашу страну. Дело дошло до того, что в 1938 году в течение 127 дней из-за границы вообще не поступало развединформации, и это практически накануне мировой катастрофы!

Летчики…

Павел Рычагов. Начальник Главного управления ВВС РККА. Золотая Звезда Героя, два Ордена Ленина, Орден Красного Знамени за боевую работу - в те дни людей с такими наградами у нас было немного.

Рычагов остро поставил вопрос о повышении лётного мастерства пилотов. Однажды группу военных вызвали к Сталину. Тот хотел из первых рук узнать, как идет освоение новых самолётов. Рычагов, взявший слово, сначала говорил спокойно. Но потом, когда речь пошла о часах налета, вспылил: "30 часов хватит разве для того, чтобы лётчик разбился. А ему ещё воевать нужно уметь. 120 часов требуется как минимум!"

Павел Рычагов был арестован 22 июня 1941 года.
А через сутки, 24 июня, на Центральном аэродроме имени М. В. Фрунзе была арестована и его жена Мария Нестеренко - заместитель командира отдельного авиационного полка особого назначения. Предъявленное обвинение: "...будучи любимой женой Рычагова, не могла не знать об изменнической деятельности своего мужа". Для ареста сгодилась и любовь...
Расстреляны Павел Рычагов и Мария Нестеренко были вместе, в поселке Барбыш, что под Куйбышевым.
Полегли от рук  сталинских палачей лучшие военные авиаторы, обладатели бесценного боевого опыта - Герои Советского Союза  Птухин, Проскуров, Пумпур, дважды Герой  Смушкевич.

В оборонной отрасли…

Немало пострадало конструкторов оружия и боевой техники, видных деятелей оборонной отрасли. Первая волна репрессий прокатилась в конце 20-х — начале 30-х гг. Она проходила под лозунгом борьбы с вредительством в промышленности. Ярлык «вредителя» был придуман для того, чтобы объяснить целый ряд неудач в развитии экономики. Так, в 1929 г. собственных серийных самолетов в СССР почти не было, авиаиндустрия основывалась на выпуске лицензионных образцов истребителей и разведчиков западных стран, причем объемы их производства в несколько раз уступали количеству боевых самолетов, выпущенных в Англии или во Франции.
Авиационных специалистов без огласки арестовывали и отправляли в тюрьму.
Одной из первых  жертв стал основоположник гидросамолетостроения в России Д. П. Григорович. Его арестовали в его рабочем кабинете 1 сентября 1928 г. по обвинению во вредительстве и отправили в Бутырскую тюрьму. Вскоре там же оказались сотрудники конструкторского отдела Григоровича по гидросамолетам В. Л. Корвин-Кербер, Е. И. Майоранов, А. Н. Седельников, авиационные специалисты других организаций — П. М. Крейсон, Б. Ф. Гончаров, И. М. Косткин, А. В. Надашкевич, Н. Г. Михельсон.
25 октября 1929 г. был арестован Н. Н. Поликарпов — выдающийся авиаконструктор, прославившийся в 30-е гг. как создатель первоклассных истребителей. Ему инкриминировали участие в контрреволюционной вредительской организации и, так же, как других товарищей по несчастью, посадили в Бутырскую тюрьму.

Специальные КБ НКВД для конструкторов, где они трудились за пайку и сохранение жизни, получили название «шарашки». Трудились там ракетчик Валентин Глушко и  авиаконструктор Роберт Бартини. В подмосковной «шарашке» (недалеко от поселка Болшево) трудились специалисты по подводным лодкам (группа Кассацнера и Дмитриевского), по торпедным катерам (группа Бжезинского), по артиллерийскому вооружению и боеприпасам (группа Беркалова).
Позже туда доставили известных ученых: математика К. Сцилларда, профессора физики Ю. Б. Румера, специалиста по механике члена-корреспондента АН СССР А. И. Некрасова. В апреле 1939 г. из Бутырской тюрьмы доставили «руководителя антисоветской вредительской организации и агента французской разведки» А. Н. Туполева, а в 1940 г. привезли чудом не погибшего за год пребывания на Колыме «участника троцкистской вредительской организации» С. П. Королева.

В те же годы были посажены в тюрьмы морские инженеры М.А.Рудицкий, создавший впоследствии первую советскую крейсерскую ПЛ типа "К"; К.В.Старчик, разработавший первый проект радиоуправляемой малой ПЛ; конструктор и строитель подводных лодок Г.М.Трусов;  конструктор карликовых ПЛ В.Л.Бжезинский.
К.В.Старчик  руководил разработкой проекта сверхмалой ПЛ без экипажа "АПСС". Управлялась с самолета. Были построены опытные образцы, испытанные в 1935-1936 гг. В 1938 г. Старчика расстреляли как "врага народа и вредителя".
Инженер-кораблестроитель Ф.В.Щукин в 1935-1936 гг. разработал сверхмалую ПЛ типа "АПЛ", а затем - более совершенную ПЛ "Пигмей". Строились четыре лодки, но они не были закончены, так как признаны "вредительскими". Выпущенный ранее из тюрьмы и повторно арестованный в 1937 г., Щукин был в следующем году расстрелян "за вредительскую деятельность".
Конструктор Курчевский Л.В., создавший безоткатную пушку, глиссер, крылатую торпеду, 25 ноября 1937 года на судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР за 20 минут был приговорен к расстрелу и 26 ноября  1937 года расстрелян. Создатель подлодки типа «С»  Турков С.Г. был расстрелян в 1938 г., а его заместитель В.Н.Перегудов просидел год.  Также год просидел  создатель «Катюши» А.Г.Костиков.
В 1937–1938 гг. были расстреляны директор ЦАГИ Н. М. Харламов,  директор завода  24 И. Э. Марьямов, директор завода  26 Г. Н. Королев, директор НИИ–3 (ракетный НИИ) И. Т. Клейменов, технический директор НИИ-3  Г. Э. Лангемак. В октябре 1938 г., через семь месяцев после ареста, в застенках Воронежского УНКВД застрелили создателя первых советских серийных пассажирских самолетов, видного авиаконструктора К. А. Калинина.

Комментарии германских военных кругов:

На исходе великой чистки 1937-1938гг. официозный журнал германских военных кругов "Дейче вер" опубликовал статью "Советский Союз на пути к бонапартизму?". В этой статье причины устранения почти всего командного состава Красной Армии усматривались в "чувстве самосохранения" правящей клики. "Кремль не доверяет командному составу и постоянно меняет лиц на командных постах, чтобы они не закрепляли своего положения в симпатиях солдатских масс, - говорилось в статье.

Главную роль в решении Гитлера заключить советско-германский пакт сыграла его оценка состояния Красной Армии, обескровленной репрессиями. Будучи уверенным, что уничтоженные советские командные кадры будут заменены равноценными лишь спустя несколько лет, Гитлер имел основания полагать, что на Востоке его руки не будут связаны, и это позволит ему выиграть войну на Западе.

По словам Кейтеля, Гитлер "постоянно исходил из того, что... Сталин уничтожил в 1937 г. весь первый эшелон высших военачальников, а способных умов среди пришедших на их место пока нет".
Выступая 23 ноября 1939 года на секретном совещании руководства вермахта, Гитлер характеризовал СССР как ослабленное в результате многих внутренних процессов государство, которое не представляет серьёзной военной опасности для Германии. "Фактом остаётся то, - заявил он, - что в настоящее время боеспособность русских вооружённых сил незначительна. На ближайшие год или два нынешнее состояние сохранится".

К аналогичным выводам пришёл начальник германского генштаба Гальдер, который, заслушав в мае 1941 года доклад военного атташе в СССР Кребса, записал в своём дневнике: "Русский офицерский корпус исключительно плох. Он производит жалкое впечатление. Гораздо хуже, чем в 1933 году. России потребуется 20 лет, чтобы офицерский корпус достиг прежнего уровня".

Хотя Гальдер и завысил сроки восстановления прежней боеспособности Красной Армии, его соображения оказались во многом подтверждены ходом военных действий, особенно в первый год войны, когда Красная Армия потеряла во много раз больше солдат и офицеров, чем армии её противников. Главным образом, из-за слабости командных кадров.

Эпилог:

Маршал Василевский, находившийся перед войной на посту заместителя начальника Генерального штаба СССР, впоследствии склонялся к выводу: если бы Сталин не истребил командный состав Красной Армии, то не только весь ход войны сложился бы по-другому, но и самой войны могло не быть. "В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, - говорил он, - большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошёл".

Массовые репрессии против командного состава в предвоенное время привели к удивительным скачкам в карьере новоиспеченной армейской «элиты». Капитан Ф.Н.Матыкин, командир батальона, был назначен сразу командиром стрелковой дивизии. Так же как и капитан Н.Н.Нескубо, начальник полковой школы. Майору К.М.Гусеву, командиру эскадрильи, присвоили звание комдива и назначили командующим ВВС Белорусского военного округа. Ст. лейтенант И.И.Копец получил воинское звание полковника и был назначен зам командующего ВВС Ленинградского округа, а к началу войны он, уже генерал, командовал ВВС Западного фронта. В первый день войны, узнав о потерях нашей авиации на аэродромах, И.И.Копец не выдержал потрясения и застрелился.

Весной 1941 года, недавно освобожденного из лагеря генерала Горбатова А.В. назначили заместителем командира 25-го стрелкового корпуса. Вот что он пишет:
«Я ознакомился с дивизиями. Они были укомплектованы полностью, но настоящей слаженности я в них не почувствовал, и общее состояние их оставило у меня впечатление неважное. Не было необходимого порядка, организованности и должной воинской дисциплины. ХУЖЕ ВСЕГО БЫЛО ТО, ЧТО МНОГИЕ КОМАНДИРЫ НЕ ЗАМЕЧАЛИ ЭТИХ НЕДОСТАТКОВ».

До катастрофы  лета 1941 года оставалось 2 месяца.