Мой Брежнев

10 ноября 1982 года закончилась эпоха — умер человек, над которым шутили при его жизни и которого теперь все чаще вспоминают добрым словом.

 

Пионером, я махал ему красным флажком. Война, давно закончившаяся для взрослых, для нас, мальчишек, продолжалась, была нашей второй, тайной жизнью. Новороссийская школа № 10 имени героев-малоземельцев была построена на пустыре, который назывался «русским полем». Там были старые окопы, раскопав которые можно было хорошо вооружиться. В 10 лет у меня был свой ППШ, правда, с покореженным осколком стволом. А шмайсер был рабочим, мы с друзьями из него стреляли, когда удавалось найти не съеденные временем патроны. На горе Колдун они попадались чаще всего, целыми цинками. Там же я нашел и сам автомат в засыпанной взрывом землянке на «немецком поле». Оружие хранилось в надежных местах, а вот пару минометных мин я однажды сдуру притащил домой, и мама нашла их под ванной. Никогда ни до, ни после родители так меня не лупили…

Мы даже в металлолом сдавали осколки, их было на Малой земле много — только не ленись собирать.
В сентябре 1973-го генеральный секретарь ЦК КПСС прилетел в Новороссийск вручать городу геройскую звезду. Нас, все классы, вывели на дорогу, ведущую из аэропорта к месту высадки десанта — она шла в 50 метрах от 10-й школы. Раздали флажки, и мы ими махали Брежневу, который ехал в открытой машине и махал нам в ответ.

Он был среди тех, кто освобождал мой родной город. Но, когда я повзрослел, за Брежнева стало стыдно, как за пьющего отца. Когда в 1982-м поступал в военное училище, для сочинения были предложены три темы на выбор: «Малая земля» Л.И. Брежнева, военная лирика М.Ю. Лермонтова и еще какая-то, ныне забытая напрочь. Трезво подумал, что первая фраза — «Я родился на героической Малой земле…» — это уже гарантированный балл в оценке. Но написал про то, как «злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал». О Малой земле писать было — противно. Анекдоты уже ходили: «Где вы были в годы войны? Сражались на Малой земле или отсиживались в окопах Сталинграда?»

Генсек старел, за него писали книжки, обвешивали его орденами, целовали и облизывали. В традициях нашей исконно-посконной холуйщины — зализали. Осенью того же 1982-го Брежнев умер, и вскоре на его костях начали плясать с таким же упоением, как прежде восхваляли. Это было еще противнее.

 

Однажды, в 1995-м, в телевизионных новостях, после чубайсов и «стабилизации обстановки в Чеченской республике» неожиданно показали сюжет из родного города. И неожиданно для тех времен — Брежнева без пародийного «додогие дурузья, ттоварищщи». На борту катера, идущего из Геленджика в Новороссийск, сидел пожилой, но крепкий еще человек. В глазах у правителя полумира — СССР плюс соцлагерь, плюс куча нищих прихлебателей — стояли слезы. В тот день Брежнев перестал быть для меня героем анекдотов.

Тридцать лет назад он так же на катере, тем же маршрутом шел из тыла на фронт. На клочок земли 6 на 8 километров немцы бросили 27 000 своих солдат, 500 орудий и 1 000 самолетов. Нашу морскую пехоту 225 дней фактически забрасывали железом — бомбами, минами, пулями. Как на Малой земле удержался десант майора Куникова, если даже в начале 1970-х новороссийские пионеры без трудов и усилий собирали там металлолом для выплавки новых советских танков?

 

Полковники в атаки не бегают, но пуле звезды на погонах — не указ. В 1943-м переделанный под десантное судно рыбацкий сейнер в Цемесской бухте напоролся на мину, полковника Брежнева взрывом выбросило за борт, и его, контуженного, подобрали из воды матросы…

33 года мы живем на наследстве брежневского «застоя», никак не проедим. Как-то не было больше в России правителей, кто сам побывал под пулями и бомбами. Возможно, потому и прожила страна при Леониде Ильиче без войн и потрясений, и только на закате своей эпохи он ввел советские войска в Афганистан. Но ведь, как дружно написали потом в мемуарах соратники и помощники генсека, просился он из Политбюро на пенсию, к удочкам и любимым автомобилям, не раз просился.

Не пустили старика! Побывавшего под огнем и в воде, фронтовика Брежнева добили медными трубами.

Леонид Ильич Брежнев

 

2-й Генеральный секретарь ЦК КПСС
8 апреля 1966 года — 10 ноября 1982 года

Предшественник:

Должность восстановлена; он сам как Первый секретарь ЦК КПСС

Преемник:

Юрий Владимирович Андропов

2-й Первый секретарь ЦК КПСС
14 октября 1964 года — 8 апреля 1966 года

Предшественник:

Никита Сергеевич Хрущёв

Преемник:

Должность упразднена; он сам как Генеральный секретарь ЦК КПСС

4-й Председатель Президиума Верховного Совета СССР
7 мая 1960 года — 15 июля 1964 года

Предшественник:

Климент Ефремович Ворошилов

Преемник:

Анастас Иванович Микоян

7-й Председатель Президиума Верховного Совета СССР
16 июня 1977 года — 10 ноября 1982 года

Предшественник:

Николай Викторович Подгорный

Преемник:

Василий Васильевич Кузнецов (и. о.)

Партия:

КПСС (с 1931)

Образование:

Днепродзержинский металлургический институт

Рождение:

19 декабря 1906 года, Каменское, Екатеринославская губерния, Российская империя

Смерть:

10 ноября 1982 года, Заречье, Московская область, РСФСР, СССР

Похоронен:

Некрополь у Кремлёвской стены

Отец:

Илья Яковлевич Брежнев

Мать:

Наталья Денисовна Мазалова

Супруга:

Виктория Петровна Денисова

Дети:

Сын Юрий и дочь Галина

Военная служба

Годы службы:

1935—1954

Принадлежность:

СССР

Звание:

Маршал Советского Союза

Командовал:

Начальник политотдела 18-й армии Начальник политуправления 4-го Украинского фронта

Автограф:

  

Награды:

  

 

 

А сейчас, что — не лижут власть? И что-то не слышно шлепков по ласково лижущим жадным губам.
Приезжая в родной Новороссийск, прихожу к его памятнику, кажется, единственному в России.

От себя добавлю. Наверное, это единственный деятель, к которому я не встречал ненависти. Наверное, это тоже показатель.

Прости нас, Леонид Ильич!