20 потерянных лет

После длительного периода деиндустриализации и деградации российской экономики российские власти всё чаще говорят о модернизации как необходимом условии не только выхода из кризиса, но и самого выживания России. Однако, в отличие от либеральной политики, требовавшей для своей реализации только пиара, политика модернизации немыслима без понимания закономерностей современного экономического развития и умения их использовать в практической работе по подъёму конкурентоспособности и активизации национального научно-производственного и интеллектуального потенциала. Это, впрочем, не смущает вчерашних героев шоковой терапии, дефолта, прихватизации и других "достижений", неожиданно перекрасившихся в модернизаторов и государственников.

Забавно видеть главного разрушителя отечественной промышленности и энергетики в роли ведущего нанотехнолога. Или виновника банкротства государственной финансовой системы на посту главного ядерщика страны. Столь же смешно выглядят рассуждения вчерашних рыночных фундаменталистов гайдаровского разлива о важной роли государства в модернизации экономики и переходе на инновационный путь развития. И уж совсем цинично звучат рассуждения кремлёвских политтехнологов, последовательно подавлявших всякую конкуренцию в политике и в экономике, о её необходимости для инновационного развития. И только истинные западники из президентского "мозгового" центра затянули старую песню о необходимости насаждения западных ценностей и демократии как важнейшего условия модернизации и развития российской экономики. При этом, правда, они забыли о своей роли в расстреле российского парламента и насильственном насаждении нынешней политической системы. По-видимому, она перестала нравиться их заокеанским спонсорам после попыток самоопределения целей и задач развития.

Вся эта трескотня вчерашних радикальных либералов о государственной политике модернизации напоминает театр абсурда. Впрочем, это естественное проявления постмодернистского мышления, в котором место причинно-следственных связей занимают красивые фразы, парадоксальные и даже абсурдные умозаключения. Ясно также, что трубадуры рыночного фундаментализма вряд ли смогут стаать оркестром модернизации, даже пересев с мест рыночников на места государственников. Как бы они ни садились, родимые пятна правового нигилизма, коррупции и некомпетентности не позволят им проектировать что-либо сложное и полезное обществу.

Неужели мы обречены пройти третий круг ада этой невежественной политики? Почти три десятилетия назад мы начинали ускорение НТП, закончившееся перестройкой и развалом державы. Тогда западники пустили страну под откос, навязав демократизацию вперед модернизации. Полтора десятилетия назад они же соблазнили страну быстрым переходом к рынку, закончившимся разрушением экономики и установлением неофеодальных порядков. Дважды, в течение жизни одного поколения, происходила трагедия, порожденная невежеством властвующей элиты. Сейчас подобная трагедия может в третий раз оказаться фарсом. Неужели российская продуктивная элита не в состоянии предложить реальный модернизационный проект? Об этом — беседа с известным отечественным экономистом, автором теории долгосрочного экономического развития как процесса смены технологических укладов, академиком РАН С.Ю.Глазьевым.

Исследования в области экономической теории научно-технического прогресса, которые проводились в рамках научной школы академика Дмитрия Семёновича Львова, могли бы стать надежной научной основой для успешной модернизации российской экономики. Однако сделанный под явным давлением Вашингтона политический выбор в пользу "шоковой терапии" и кадровый выбор в пользу доморощенных рыночных фундаменталистов, на скорую руку обученных по чикагским методикам, не оставил шансов на российское экономическое чудо.

Вместо постепенного выращивания институтов рыночной конкуренции и осторожной трансформации гигантов социалистической экономики в конкурентоспособные корпорации, создания национальной финансово-инвестиционной системы, ориентированной на долгосрочное кредитование модернизационных проектов, либеральные фанатики раскромсали научно-производственный комплекс страны варварской прихватизацией, на останках которого выросли криминально-олигархические структуры, задушившие конкуренцию и перекрывшие стране выход на инновационной путь развития. Чудище олигархического неофеодализма, выросшее из либеральной утопии, окончательно захватило страну, расстреляв демократически избранный парламент и растоптав права подавляющего большинства граждан. Эти преступления против общества были организованы и поддержаны либеральными реформаторами и революционными демократами, до основания разрушившими все несущие конструкции российского социума — начиная от нравственных ценностей и заканчивая научными школами.

В то же время руководство Китая, основываясь на принципах, которые безуспешно предлагали российскому руководству академики РАН, осуществляло успешную модернизацию экономики. Пекинские власти, как и предлагал Львов, во главу угла реформ поставили задачи развития, подчинив им финансовые институты. Там не стали разрушать и приватизировать индустриальные гиганты, постепенно преобразовывая их под контролем государства в конкурентоспособные корпорации. И еще одна реализованная в КНР идея Львова — сохранение в госсобственности природных ресурсов, жесткий государственный контроль за естественными монополиями, государственное регулирование цен. К этому можно добавить использование теории экономической эффективности, давно и успешно развиваемой научной школой академика Львова, но упорно игнорируемой недоучившимися правительственными экономистами.

Если бы не китайское экономическое чудо, наивным людям можно было бы бесконечно "вешать на уши лапшу" о безальтернативности нынешней экономической катастрофы в России. Но китайские реформы почти в точности соответствовали рекомендациям российских академиков. Там тщательно изучали не только причины провалов СССР и СНГ, но и работы российских ученых, которые были частыми гостями в китайских научных институтах и коридорах власти. В Пекине к ним относились куда с большим вниманием, чем в Москве, где строго следовали рекомендациям из Вашингтона, слепо доверяя его "пятой колонне" рыночных фундаменталистов. Примитивные постулаты Вашингтонского консенсуса: либерализация, приватизация, стабилизация путем жесткого административного ограничения денежной эмиссии, — стали "символом веры" российских реформаторов.

Вопреки не только научным рекомендациям, но и элементарному здравому смыслу в жертву идолам рыночного фундаментализма были принесены не только сбережения граждан и высокотехнологические отрасли промышленности, но и природная рента — сотни миллиардов нефтедолларов ушли на подпитку долларовой финансовой пирамиды, оставив отечественный научно-производственный потенциал без необходимых для модернизации ресурсов. Пора признать очевидное — проводившаяся все постсоветские годы политика реформ основывалась на утопических идеях рыночного фундаментализма, который по своей сути есть не что иное, как наукообразная религия, современный культ Золотого тельца. Адепты этой религии в России ориентируются на своих пророков из США, в которых хорошо налажена подготовка неофитов из периферийных стран. Эта подготовка ведется в русле так называемого "мэйнстрима" — основного потока публикаций схоластических исследований несуществующих в реальности абстрактных моделей рыночного равновесия. Смысл этих изысканий носит чисто идеологический характер обожествления "невидимой руки" рынка и не имеет отношения к реальной хозяйственной практике. Еще в позапрошлом веке выдающийся немецкий экономист дал соответствующую характеристику этой экономической религии: "когда англичане говорят о свободном рынке — они бросают вам в глаза песок, чтобы обшарить ваши карманы".

Российской, как и мировой экономической науке, давно понятна неадекватность неоклассической парадигмы, лежащей в основе либеральной доктрины рыночного фундаментализма. Об этом еще в 70-е годы много говорили на съездах американской экономической ассоциации. Российская властвующая элита ухватилась за эту мифологию, поскольку она избавила ее от ответственности за управление страной и легализовала присвоение общенародной собственности. Результатом такого выбора стало её сказочное обогащение и разорение самой богатой в мире страны с обнищанием и вымиранием народа.

Российские ученые были изолированы от принятия решений, так же, как мастера культуры от средств массовой информации. Следствием этого стала деградация экономики и нравственности. Казалось бы, власть делает правильные выводы, призывая к модернизации и вспоминая о традиционных ценностях. Но, когда видишь вчерашних приватизаторов и либерализаторов в роли модернизаторов и государственников, невольно вспоминаешь Козьму Пруткова: "если в клетке с надписью лев ты видишь буйвола, не верь глазам своим".

Перекрасившиеся рыночные фундаменталисты вновь искушают власть легкими решениями, предлагая новое издание горбачевщины. Как будто не понимают, что заклинаниями о человеческих ценностях в отсутствие реальных институтов народовластия и конкуренции модернизацию осуществить невозможно. Для этого нужны кропотливая целенаправленная работа и компетентная политика, опирающаяся на научные знания и жесткий отбор кадров по принципу дееспособности и профессионализма. Хочется надеяться, что оказавшись перед пропастью окончательной деградации страны, властвующая элита найдет в себе силу призвать к подготовке решений академическую науку.