Александр Зеличенко: крестный ход

Сколько раз проходил я мимо этого монастыря в молодости? Сотни? Тысячи? Нет, наверное, не  тысячи. Но многие сотни — точно. И чуть ли не каждый раз, шел ли я по Петровке или по Бульварному, вниз от Страстного к Трубной, или вверх — от Неглинки к Пушкинской, про себя я думал (если это можно так назвать): «Сволочи большевики! Что же они с таким прекрасным монастырем сделали! Вот бы его восстановить!». Не этими словами, конечно, но с этими смыслами. Точно так же, как и плавая в бассейне «Москва», или читая солоухинские «Черные доски», или соприкасаясь с десятками других обломков русской православной культуры.

Как же бог смеется над нами, выполняя наши желания! Разве могли мы тогда, сорок и тридцать лет назад представить, что ЭТО будет именно так?

Вот фотоотчет с юбилейного мероприятия. Это не клеветники-либералы — отчет с сайта патриархии. Не  пожалейте пяти минут — посмотрите. Это интересно. Зеркало.

Я не говорю о деньгах — сколько стоят одни костюмы действующих лиц. На сайте Софрино самые кричащие цифры убраны, но порядок цен представить себе можно — речь идет о сотнях тысяч, если не о многих миллионах. И не рублей — долларов.

Но дело не только  и не столько в этом, хотя такое великолепие церковного китча в разоренной стране безнравственно по любым христианским меркам. Не в такой одежде ходил основатель религии. И не так одевались его ученики — из тех, что сумел хоть чему-то научиться у великого Учителя. Но дело не в этом.

Всмотритесь в глаза участников этого действа. И тех, кто из клира, и тех, что из мира. Всмотритесь внимательней. Начиная с начальников. И кончая детьми.

Начальники — чиновники в рясах. Отпущенные бороды не меняют их ликов. Они не просто бездуховны. Они антидуховны. Все их помыслы не о Небе. О земле. Как когда-то и коммунисты брежневского времени, эти новые русские идеологи новой России говорят как будто и правильные слова, так же не понимая их смысла и так же не придавая им никакого значения. Сравните эти лица с портретами Окуджавы, Галича, Самойлова, Пастернака… Просто, чтобы понять, как резко сменила Россия свою духовную ориентацию. Та была естественной. Эта — извращение.

Все? Нет, не все. Попадаются и другие лица — заплутавших богоискателей. Наверное, среди них есть и неплохие люди. В обыденном, повседневном значении слова. Наверняка, есть. И  даже, вероятно, не так мало. Но и они — ох, как далеки от идеалов духовного служения. Среди коммунистов, кстати, тоже было множество неплохих людей…

Но страшнее смотреть на лица не клира, а мира. И чем моложе эти лица, тем страшнее. Вот уж где вспомнишь про опиум для народа. Когда-то Лесков написал про очарованного странника. Здесь же ни очарованности, ни очарования… Здесь одурманенность. И это много хуже деловитости клира. Сегодня они готовы громить «сатанинские» выставки и стрелять по единоверцам, в которых указывает начальственный перст. А какой будет реакция этих молодых людей, когда они раскроют обман? Какой будет реакция детей тех из них, кто сумеет сохранить себя «в вере», но не сможет скрыть правды от своих детей?

Об этом страшновато думать, тем более, что мы знаем, какой такая реакция уже была. «Кишкой последнего попа последнего царя удавим». Костры из икон, взорванные церкви, расстрелянные священники — ведь всё это и было реакцией именно на такой же самый обман церковью народа. Ста лет не прошло. А мы уже ничего не помним, и сочиняем себе сказки про иноверцев, рушивших нашу веру. Не  иноверцами они были — это мы сами были. И рушили мы не веру, а ложь, облепившую нашу жизнь. Она, ложь то есть, не первый раз забивает нам все капилляры.

Конечно, в церкви огромное количество людей уверены, что таким образом они привели детей к Богу. Но привели-то они своих детей, на самом деле, совсем в другое место. К Богу — это не там, где крестики и платочки. К Богу — это там, где душа высоко. А  посмотрите на эти фото. Где эти души? Высоко? Хоть одного человека найдёте, чтоб душа его была высоко? Попробуйте.

«Пусть дети приходят ко Мне, не мешайте им». А они мешают. «Приходить ко Мне» для детей — это перестать верить в сказки и учиться. А чему могут научить такие учителя? Которые сами ничего не знают. Такие только обмануть могут. Или, языком евангелия, соблазнить. А говоря еще жестче — растлить. Этим они и занимаются — духовной педофилией. Не помня «кто соблазнит одного из малых сих… тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили в глубине морской». Здесь соблазняют не одного — миллионы. И, как свидетельствуют фото, успешно.

Выдающийся острослов нашего времени только что бросил не мэйнстримовое, но точное замечание о том, что христианство — будущее России. Вообще говоря, он прав. Только это будет совершенно другое христианство. Совершенно. Без ряс и бород, без целования икон. Где не священникам будут целовать руки, а где они сами будут мыть ноги пастве. И где даже называть их будут не священниками (они же не  священные) и не отцами-батюшками («и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец»). И где старшие не будут узурпировать власть над душами младших. Это будет христинство не слов, а смыслов, не формы, а содержания. Не псевдодуховных обрядов и нарочитого самоунижения, а реального духовного действия, распрямляющего душу. Христианство не топтания на месте, а духовного восхождения души. Христианство деятельной любви. В общем, с нынешним труднее будет найти сходства того будущего христианства, чем отличия.

Но до этого будущего воскресения христианству предстоит умереть. И, не только христианству, но и государству.

Страшная ирония происходящего в том, что мы видим перед собой, в самом деле, крестный ход. Как Россия, взвалила на свои худые плечи этот страшный крест, составленный людьми с хитрыми глазами, людьми с фанатичными глазами, людьми с растерянными глазами и людьми с пустыми глазами, одетыми кто в темные костюмы, кто в золотые облачения с красивыми шапочками. И как с этим своим крестом на плечах бредет Россия к своей Голгофе. Крестясь, размахивая посохом и фоткаясь.

Отличие от того Крестного Хода только одно. Там казнь предстояла Безвинному. У нас же на крест идет величайший грешник. Для которого иные духовные пути закрыты.