О запрете мата и не только

Я тут недавно слушал на «Дожде» дискуссию по поводу запрета мата, и был удивлен, что никто не вспомнил Тартюфа, показанного великим Мольером.

Его герой - воплощение мерзости и безнравственности - оказывается главным проповедником морали и нравственности. Параллельно и несколько позже перья английских писателей описали подобное явление не как индивидуальное, но как социальное, издеваясь над пуританами, проповедовавшими нравственность и воздержание, придаваясь потихоньку разврату.

Довольно очевидно, что сейчас в России мы имеем дело с подобным социальным явлением. Нынешняя власть производит бешеное количество законодательных ограничений, объединяемых общей идеей морали и нравственности. Более того, это становится частью государственной идеологической доктрины, провозглашающей, что именно Россия оберегает и воспроизводит вечные нравственные ценности.

Точно также ясно, что вся эта атака исходит от власти, абсолютно развращенной воровством, преступлениями портив права и даже собственных законов, патологической страстью к комфорту и необузданному потреблению.

Для такой власти пуританская нравственная проповедь является средством, смиряющих их с самими собой. Во-первых, они убеждают сами себя, что безнравственны все кругом. Во-вторых, они убеждают этих, что кругом, будто источником очищения является именно российская власть. В-третьих, постоянным напряжением моральной истерии они отвлекают население от реальных проблем страны. В-четвертых, эти усилия - часть активности, направленной на удержание власти. В-пятых, их многочисленные запреты оказываются удобным инструментом подавления любого инакомыслия, пока последнее не названо безнравственным само по себе.

Довольно ясно, что вся эта активность не приведет к росту нравственности в стране. Но уровень мерзопакостности общественной атмосферы в России возрастет еще больше. Хотя... Временами кажется что потолок уже достигнут, но тут, на следующий день...