Иностранцы в России

В начале апреля из Центра временного содержания иностранных граждан ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти в Красном Селе сбежали одиннадцать человек. Это само по себе не редкость, побеги отсюда совершались неоднократно, но в этот раз беглецы умудрились еще и избить полицейских. В результате сменилось все руководство центра. Уже через месяц новое начальство устроило своеобразный день открытых дверей для узкого круга журналистов.

Компот на десерт

Сам центр на каземат не похож. О несвободе обитателей говорят лишь хиленькие решетки на окнах - вот и вся тюремность. А так - обычное красносельское ПТУ.

В ногу со мной решительно шагают пастор евангелическо-лютеранской церкви Ингрии Александр Кудрявцев и имам от азербайджанской диаспоры Хадживугар. Они здесь, как и я, впервые. Раньше, до нашумевшего побега, духовенство сюда не заглядывало.

Подходим. К нашим ногам немедленно приземляется записка.
- Э-эй! - дородная негритянка втискивает все свои выпуклости в оконную решетку второго этажа, заламывает руки и что-то урчит страшным шепотом.
Содержание записки не разобрать: чей-то телефон, адрес или фамилия корявой французской прописью. Видимо, родственников. Звонить, естественно, никто не собирается - нарушение режима.

Хотя учреждение не вполне режимное. Это нечто среднее между изолятором и общагой. Задержанные свободно перемещаются, но только по своему этажу. На каждом этаже дежурят омоновцы, вооруженные дубинками. Международными конвенциями только они и разрешены.

- В нашем центре мы пытаемся создать атмосферу домашнюю, - сообщает руководитель учреждения Сергей Копылов и захлопывает за нами железную решетку.

Насчет атмосферы не знаю, но условия вполне приличные. На обед у мигрантов сегодня борщ и гороховая каша с котлетами. На десерт - компот. Во дворе строятся волейбольная площадка и поле для мини-футбола. Новый руководитель считает: одна из причин, по которой совершались побеги из центра, - банальное безделье. Ну и, конечно, релаксирующая охрана. (Теперь, по словам руководителя, охранники не дремлют.) В комнатах по пять-шесть кроватей, в некоторых - телевизоры и DVD. Везде - стеклопакеты и солнечный свет. Тяжелобольные и агрессивные содержатся отдельно. Есть своя библиотека, да и родственники приносят книжки.

Бахытбек и Андрей

- Стро-о-ойся! - конвоир собирает «вольных арестантов» в шеренгу. - Ну смотрите, разговаривайте, это...
На глаз, каждый второй в колонне - узбек, каждый четвертый - таджик. Вкраплением в янтаре рассыпаны негры.
- Девушка, иди сюда, - двадцатидвухлетний Бахытбек из Кыргызстана здесь четыре месяца. Просто посмотреть на живую женщину для него - уже счастье.

Кстати, максимальный срок, на который могут задержать иностранца, - два года: до установления личности. Отправляется запрос на родину, ответ на который идет месяцами.
- За что сидишь? - спрашиваю Бахытбека.
- Паспорт нету. Потерял.
- Домой хочешь?
- Конечно!

Ясно, что уроженец кыргызских степей врет. Мигранты, не имеющие регистрации в Питере, стараются вовремя избавиться и от паспорта. Если задержат, максимум, что ждет, - билет на самолет до родины. А потом можно и назад. Те, кто пошустрее, сбегают прямо в аэропорту. Гостей северной столицы провожают, но опять же без оружия. И от сопровождающих уходит гастарбайтер, и от пограничников. Только его и видели.

- А те, у кого паспорт все-таки есть, но регистрация просрочена больше чем в три раза, уезжают домой без права въезда в Россию в течение пяти лет, - поясняет мне съевший на этом собаку имам Хадживугар.

Впрочем, ненадолго. На родине вернувшегося частенько грызет непреодолимое желание поменять имя.

Что он и делает. Получает новый паспорт и с чистой совестью возвращается на гостеприимную Русь. Российской стороне, то есть нам с вами, все это обходится в копеечку. Билет до Ташкента, по словам работников центра, стоит порядка 6 - 8 тыс. руб., авиакомпании в Интернете предлагают тот же билет эконом-класса за 27 - 30 тысяч. Содержание центра обходится бюджету примерно в 15 млн руб. ежегодно.

- Именно поэтому в западных странах существует система чипов, - продолжает имам. - Ведь достаточно поменять одну букву...
- А почему регистрацию-то не продлил? - спрашиваю уже у другого в шеренге, Ильяса из Узбекистана.
- Денег не было.
Среди белозубого мулатского строя - русское лицо. Тридцатипятилетний Андрей тоже из Узбекистана.
- Так бывает, - коротко бросает он.
- Не хотите домой возвращаться?
- Нет, конечно, - на вопрос, ответ на который скрывать не имеет никакого смысла, русский отвечает прямо.
- У вас там семья?
- Нет, никого. Родители умерли, братья разъехались по российским регионам.
- Гражданство менять не пробовали?
- Пробовал, просто запустил в свое время, теперь уже упрощенки нет...
Что поделать - нашим соотечественникам, имевшим несчастье оказаться в постсоветских республиках на момент распада страны, действительно приходится непросто.

Вернешься - съедим!
- Пожалуйста, силь ву пле, - та самая негритянка, что бросила записку в окно, встречает нас на «женском» этаже... на коленях. Вероника Манджун из Камеруна плачет и показывает два потрепанных фото. Вот четверо улыбающихся негритят облепили счастливую мамашу, а вот тут она под пальмой чинит велосипед.

- Это беби мне - четыре, они Камерун. Силь ву пле... Меня садили сюда один год десять дней, - женщина тычет мне в лицо пухлыми шоколадными ладошками и снова пытается пасть ниц.
- Когда ей купили билеты на выдворение, она отказалась, - поясняет мне Сергей Копылов. - Устроила в аэропорту скандал, летчики отказывались ее везти. Это, кстати, очень известная личность. По ней дела только через Москву решаются.
- А что она сделала-то?
- Так свидетельство свое съела. Как в том фильме, знаете, «Невероятные приключения итальянцев в России». Как она мне объясняла, у себя на родине ее продали. И если она вернется - у них каннибализм же еще существует - ее съедят. Поэтому когда ее везли в прошлый раз - она сбежала, когда самолет приземлился транзитом в Турции. Но в ближайшее время снова повезем.
- Я не могу Африка! - надрывно взрывается женщина.

Все это с трудом укладывается в голове, но администрация центра сделать ничего не может. Не уполномочена. К тому же Вероника может и врать.
После жарких негритянских слез мусульманские женщины - бледные тени. Только молчат, вяжут и закрывают лицо от камер чем придется.
- Пойдемте скорее, там уже девчонки накрасились, ждут, - приглашает нас на улицу начальник центра.

Нигерийские проститутки с утра уже с иголочки. В макияже, маникюре и на шпильках. Так приучены.
- Сейчас они будут танцевать, - поясняет Сергей Владимирович. - Они так готовились, если не посмотрите - обидятся.
- Вака, вака, э-э-эй-эй, вака, вака! Зам Африка, замгель вака! - «афророссиянин» по имени Иф в экстазе стучит по барабанам. Нигерийские красотки по-лягушачьи скачут вокруг него.

- Это еще что! - смеется Сергей Копылов. - Они тут у нас на прогулке каждый день так пляшут - дождь вызывают.

А вот для узбеков и таджиков это поистине «Утренняя звезда». Шанс засветиться в камере, данный один раз в жизни. Чеканя шаг в марше, они поют «Катюшу». В общем хоре акцент не слышен, так что на миг возникает мысль - добро пожаловать назад в СССР.