Когда Путин сдаст власть?

Страшно сказать, но при оценке перспектив нынешнего протестного движения я расхожусь во взглядах со множеством весьма уважаемых мною людей и схожусь с теми двумя, которые во всем остальном мне совершенно не близки. Эти двое – Владимир Путин и Эдуард Лимонов.

Как Путин, так и Лимонов полагают, что накал протестного движения нельзя будет поддерживать долго. Соответственно, первый из них делает вывод, что с «бандерлогами» вообще не о чем говорить, тогда как второй требует активизации протеста и перехода к жесткому давлению на власть. Путин, похоже, считает, что в целом Россия за него, и, значит, не стоит опасаться недовольства ста тысяч мирно настроенных москвичей. А Лимонов надеется сделать людей не столь мирными и подобным образом добиться, наконец, смены режима.

Мирные протестные акции и впрямь не свергают режимы. Они эффективны лишь в ситуации, когда правители по каким-то причинам готовы идти на переговоры с оппозицией. Масштабы митингов и демонстраций повышают вес переговорщиков и делают власть более склонной к компромиссам. Если же режим твердо стоит на своем, мирный протест заходит в тупик. Невозможно годами собирать людей на одном месте и произносить одни и те же лозунги без всякого движения вперед.
Кто может пойти у нас на переговоры? Путин презирает «бандерлогов». Медведев слишком нерешителен, чтобы использовать подвернувшийся шанс. Кудрин не имеет властных полномочий. Армия, в отличие от многих стран мира, у нас в России политики явно сторонится… Похоже, что впереди тупик.

Более того, путь, который предлагает Лимонов, тоже тупиковый. Мирный протест можно активизировать лишь до границы, очерченной взмахом омоновской дубинки. За этой границей общество четко делится на тех, кому нечего терять, и тех, кто все-таки может самореализовываться даже в рамках путинского режима, как бы ни был тот противен.

Однако оптимизм Путина, делящего общество на «бандерлогов» и обычных людей, чересчур самонадеян. Режим ожидают серьезные трудности, но не столько субъективного, сколько объективного плана. Проще говоря, режимы рушатся не тогда, когда протестующие договорятся об оптимальной стратегии, а тогда, когда для падения власти созреют объективные предпосылки. В данный момент они еще не созрели, но все может сильно измениться в обозримой перспективе.

Сегодня мы имеем протест обиженных людей. Тех, кто материально вполне может существовать при путинском режиме, но морально его больше не принимает. При всей правильности разговоров о неэффективности нынешней российской экономики, страдают протестующие не от плохой хозяйственной политики властей, а от их запредельного цинизма.

Протестовать вышли люди тонкокожие. Но есть и толстокожие, которые всерьез реагируют лишь на материальные обстоятельства, а не на цинизм власти и не на призывы лидеров оппозиции. Сложившиеся сегодня представления о возможности неограниченного нарастания протеста не учитывают, похоже, этого важного различия.

Более того, толстокожие в среднем не склонны искать информацию в интернете. Сеть они используют для развлечений. В дополнение к пиву. Поэтому даже о цинизме власти эти люди имеют весьма относительные представления.
Протест толстокожих возникает не из-за моральных, а из-за материальных трудностей. Поссорятся ли эти люди с путинским режимом, зависит не от масштабов протеста тонкокожих, а от того, войдет ли Россия во вторую волну мирового экономического кризиса. С одной стороны, вероятность этого достаточно велика. С другой – нынешние «игры» с Ираном могут привести к новому скачку нефтяных цен вне зависимости от развития рецессии в Европе. А при высоких ценах на энергоносители условный договор путинского режима с толстокожими может быть продлен на неопределенное время.

Но если кризис все-таки даст о себе знать в России, режим окажется в трудном положении. Ведь при отсутствии денег держать толстокожих в узде можно какое-то время лишь с помощью манипуляций и демагогии. А этим обычно занимаются тонкокожие интеллектуалы. Как раз те, которые сегодня режиму не доверяют и все больше склоняются к протесту.

Нынешние митинги опасны для Путина не тем, что приведут непосредственно к свержению режима, а тем, что означают конфликт Кремля с умными, квалифицированными людьми, которые только и могут поддерживать стабильность страны в кризисный момент. Если сегодня подавляющее большинство этих людей кается в том, что помогало спасать режим Ельцина в 1996 году, и клянется поддерживать хоть черта, только не Путина, значит, дорога к падению нынешней власти открыта. Однако, как долго придется идти по этой дороге, не может знать никто.