Российско-польское похолодание

Расследование авиакатастрофы под Смоленском вновь обострило отношения между Москвой и Варшавой.

В воскресенье, 10 апреля, Польша и Россия отмечают очередную скорбную дату в истории взаимоотношений двух стран: год назад под Смоленском разбился польский президентский лайнер. Погибли 96 человек, в том числе президент Лех Качиньский и его супруга, и часть высшего руководства республики. Эта трагедия с немалой долей мистики (авиакатастрофа произошла недалеко от Катыни – места, где в 1940 году сотрудниками НКВД было расстреляно 22 тысячи пленных поляков, да и летела польская делегация именно в Катынь, на траурные мероприятия) заставила содрогнуться не только всю Польшу, но и Россию.

Как справедливо заметил американский журнал "Time", тогда по стране прокатилась волна искренней скорби и сострадания российского народа, отозвавшаяся в сердцах поляков. Впервые в памяти двух стран лидеры России и Польши начали называть друг друга братьями, демонстрируя такое дружелюбие, какое трудно было себе представить до катастрофы. Многие эксперты заговорили о том, что в отношениях двух стран наступил перелом и теперь нужно ждать не только модной нынче "перезагрузки", но и начала долгожданного исторического сближения.

Однако процесс активного "потепления" длился не долго. После того, как Межгосударственный авиационный комитет (МАК) 12 января 2011 года обнародовал отчет о результатах технического расследования, польская сторона почувствовала себя униженной и оскорбленной. Во-первых, потому что всю вину за трагедию МАК возложил на польских летчиков, которые пытались посадить самолет "любой ценой". Во-вторых, потому что выяснилось: эту "любую цену" требовало от них некое высокопоставленное лицо, оказавшееся в кабине пилотов. В-третьих, потому что этим "высокопоставленным лицом" был командующий ВВС Польши Анджей Бласик, в крови которого якобы было обнаружено 0,6 промилле алкоголя.

Эти подробности настолько шокировали поляков, что они просто отказались им верить. Им проще было поверить в версию покушения на президента Польши, с которой выступил его брат Ярослав Качиньский. И хотя эта версия была проверена и опровергнута польской прокуратурой, подозрения в том, что "русские лгут" или "опять что-то скрывают" активно нагнетаются в польском обществе. Вдова генерала Бласика требует от государства "защитить честь польских офицеров". Зять покойного президента Марцин Дубенецкий, выступая по телевидению, продолжает утверждать, что "есть много моментов, указывающих на убийство Леха Качиньского", и называет при этом главный "момент" – он поддержал Грузию во время пятидневной войны с Россией.

Польский министр внутренних дел Ежи Миллер заявляет, что российские авиадиспетчеры "работали под мощным давлением и допустили много ошибок". Премьер-министр Дональд Туск, который старается быть в этой истории объективным, заявил в интервью BBC, что "русские пытаются скрыть (ряд подробностей) не потому, что там есть какие-то страшные тайны, а потому что, как правило, они не любят признавать свои ошибки и слабости". Говоря об отчете МАК, Туск отмечает, что "хотя доклад выделяет достаточно вероятные ошибки и промахи польской стороны, он замалчивает ответственность россиян".

Даже глава Европарламента Ежи Бузек (в прошлом – премьер Польши) сообщает, что лично для него причины и обстоятельства катастрофы по-прежнему неясны, и европейцы не удовлетворены тем, как провела расследование российская сторона.

Суть претензий поляков достаточно откровенно выразил в интервью "Time" депутат польского парламента Тадеуш Ивинский: "Никто в Польше на самом деле не спорит с тем, что польская сторона допустила грубые промахи, но русские могли бы признать хоть какую-то вину своей стороны...".

Вот эту "хоть какую-то вину" теперь пытаются доказать всем миром в рамках уголовного расследования, которое продлено до 10 октября 2011 года. Отчет МАК в глазах общества при этом главной роли уже не играет – согласно соцопросам, 46 % поляков считают его сфальсифицированным. Претензий обеих сторон друг к другу накопилось немало. Поляки обвиняют россиян в том, что они не отдают фрагменты самолета польского президента, Москва настаивает на том, что Варшава получит эти обломки только после завершения расследования. Следственный комитет России, в свою очередь, заявляет, что Польша до сих пор ответила только на два из шести запросов российского следствия.

В частности, не представлены стенограммы переговоров, полученных с копий записей бортовых самописцев и записи всех радиопереговоров, проводившихся с самолетом перед крушением. Здесь особый интерес представляют переговоры, которые вели между собой во время полета братья Качиньские (о чем заявил в одном из интервью экс-президент Польши Лех Валенса).

Чем дольше затягивается расследование, чем больше накапливается у Польши и России взаимных подозрений и упреков, тем увереннее чувствует себя Ярослав Качиньский, возглавляющий оппозиционную партию "Право и справедливость", которая пытается набрать политические очки на польской трагедии. Уже ни у кого не возникает сомнений в том, что траурные мероприятия, которые пройдут в Польше в годовщину катастрофы под Смоленском, станут фактическим началом парламентской избирательной кампании.

Учитывая болезненную реакцию поляков на "разоблачительный" отчет МАК и "неделикатную", с их точки зрения, позицию России в этой ситуации, шансы правых консерваторов набрать большое число голосов на будущих выборах, которые пройдут в октябре, довольно велики. Уже сейчас в польских СМИ раздувается сошедшая было на нет шумная антироссийская кампания, злобность выпадов которой порой буквально зашкаливает. "Не является ли актом прямой враждебности в отношении Польши удерживание обломков польского самолета? Это продолжается уже целый год, и для нынешних властителей Кремля хорош каждый предлог, чтобы не только не вернуть польскую собственность, каковой являются обломки, но чтобы захватить фрагмент территории Польской Республики. Именно так: борт этого самолета в соответствии с международным правом – это маленькая, но, тем не менее, часть территории польского государства. То, что россияне сделали в Смоленске с этим самолетом, это новый захват Польши!", – пишет, например, "Nasz Dziennik". Вывод делается соответствующий: "Россия – злой сосед – всегда представляла для нас угрозу".

Главной внутренней мишенью становится премьер Дональд Туск, которого обвиняют и в политической наивности, и в предательстве польских интересов, не прощая ему даже известный эпизод в Катыни с дружеским объятием Путина. В частности, газета "Rzeczpospolita" утверждает, что многие политики, в том числе и коллеги из его партии "Гражданская платформа" считают, что Туск просто "дал россиянам обыграть себя", но "они его болезненно унизили". Кремль не награждает за русофильство, пишет газета, "Москве в Польше нужны не дружественные, а покорные политики".

Многие эксперты отмечают, что премьер-министр Туск действительно "ходит по канату". Сделав ставку на сближение с Россией, он, несомненно, рисковал своей репутацией и теперь от него следует ожидать более осторожных и отстраненных шагов. Получить объективную информацию о событиях, приведших к катастрофе под Смоленском – не только политическое дело, но и дело его личной чести. Ведь российские власти пригласили год назад в Катынь на траурные мероприятия не президента Качиньского, а именно его.

Туск публично признался в том, что после случившейся трагедии представители России делали все, чтобы делегация во главе с ним доехала до места катастрофы польского самолета раньше, чем кортеж Ярослава Качиньского. "Мы понимали, что россияне делают все, чтобы наша официальная делегация была первой. Даже сидевший со мной министр Грас обратил внимание водителя, российского офицера охраны, который сидел в нашей машине, чтобы они сбавили темп, чтобы мы доехали вместе с делегацией Качиньского. Но они не реагировали. У них был приказ. Когда мы уже доехали, на месте я сказал премьеру Путину, что нужно подождать со всеми решениями до приезда Качиньского", – рассказал Туск.

Сегодня, когда расследование той страшной трагедии напрямую связывают с репутацией самого премьера, те политические "реверансы" явно смущают Туска, заставляя его сомневаться в искренности и открытости российской стороны. Он уже заявил, что в случае необходимости Польша прибегнет к помощи международных институтов. И хотя российские должностные лица продолжают утверждать, что между двумя странами в выяснении причин трагедии под Смоленском "отлажено хорошее взаимодействие", некоторые наблюдатели уже называют это расследование "системной катастрофой в российско-польских отношениях".