Поддержите москвичей!

Молочно-белый дым, плотно окутавший Москву, становится все более ядовитым. Так, в субботу днем концентрация загрязняющих веществ в московском воздухе достигла максимума за весь период задымления и продолжает расти, сообщают СМИ со ссылкой на департамент природопользования и охраны окружающей среды столицы.

«Уровень загрязнения воздуха продолжает характеризоваться как «очень высокий». В настоящий момент отмечается тенденция роста загрязнения атмосферного воздуха. Максимальные концентрации загрязняющих веществ — «индикаторов горения» — достигают: по угарному газу — до 6,6 предельно допустимых концентраций (ПДК), по взвешенным веществам РМ10 — более 3,2 ПДК, по специфическим углеводородам — до 6,2 мг на куб.м, что в 3,9 раза выше обычно наблюдаемых значений», — сообщили «Интерфаксу» в столичном департаменте.

Между тем, многие москвичи не отдают себе отчета в том, что наибольшую опасность для организма представляют не микрочастицы наноразмера, «взвешенные» в дымном воздухе, о которых все последние дни говорят медики, объясняя необходимость ношения на открытом воздухе марлевых повязок, — а именно угарный газ. Ведь микрочастицы продуктов горения «просто» оседают в легких, а окись углерода (СО) способна убить человека.

«Окись углерода образуется при неполном сгорании углеродосодержащих веществ вследствие недостаточного доступа воздуха. Входит в состав светильного и угарного газа», — сообщает «Краткий справочник участкового врача под ред. Л. С. Шварца, Б. А. Никитина». Как отмечается в медицинском издании, окись углерода очень токсична, и содержание СО в воздухе 0,8% вызывает смерть; допустимая концентрация — 0,02 мг/л воздуха. Токсическое действие окиси углерода состоит в том, что она имеет большое сродство с гемоглобином и образует с последним карбоксигемоглобин. Благодаря этому при отравлении окисью углерода быстро происходит вытеснение кислорода из оксигемоглобина и окислительные процессы в тканях нарушаются, развивается циркуляторная аноксемия, которая ведет к резкой степени асфиксии. В мозге по ходу нервных стволов, в мышце сердца при отравлении появляются очаги кровоизлияний. Смерть наступает от паралича дыхания и остановки сердечной деятельности.

Если учитывать, что предельно допустимая норма СО в столичном воздухе (или дыму) в субботу превышена в 6,6 раза (0,132 мг/л), то можно предположить, что длительное пребывание в условиях московского смога влечет за собой хоть и не смертельное, но отравление. Причем марлевые маски и респираторы от угарного газа не спасают, говорят специалисты. Помочь могут только противогазы, но использовать их можно относительно недолгое время.

Опираясь на упоминавшийся выше «Краткий справочник участкового врача», можно сделать вывод, что в условиях такого превышения максимально допустимой концентрации СО в московском воздухе жителям столицы и ее гостям угрожают легкая либо средней тяжести формы отравления. «В клинике отравления окисью углерода доминируют изменения со стороны центральной нервной системы, — говорится в медицинском издании. — Отмечается два ведущих синдрома: асфиктический и синкопальный. При асфиктическом синдроме, который встречается чаще, в начальном периоде отмечается слезотечение, кашель, чихание, шум в ушах, головная боль, головокружение, тошнота, рвота, боль в груди, одышка, зрительные и слуховые галлюцинации. Во втором периоде изменения являются более выраженными. Кроме перечисленных симптомов, будут: сильная слабость, особенно в нижних конечностях, оглушенность, сонливость, затем обморочное состояние, непроизвольное мочеиспускание и дефекация, судороги, гипотермия, коматозное состояние, которое может длиться до 2 суток».

«Росбалт» попытался проверить в субботу эти данные в Институте скорой помощи им. Склифосовского, однако там сообщили, что в этот день врачей уже не найти, а к дежурному врачу можно будет обратиться за разъяснениями только в воскресенье утром.

Кстати, тем, кто все же отравился угарным газом, справочник участкового врача советует оказать следующую неотложную помощь: «1) удалить пострадавшего из зоны, где произошло отравление. Расстегнуть одежду, согреть грелками, дать кислород или карбоген (смесь 93—95 частей кислорода с 5—7 частями углекислого газа), дать понюхать нашатырного спирта; 2) искусственное дыхание в течение нескольких часов; 3) внутривенное введение 100 мл хромосмона (50 мл 1% раствора метиленовой синьки на дистиллированной воде с 50 мл 40% раствора глюкозы); 4) при тяжелой форме — кровопускание 300—400 мл с последующим переливанием крови; 5) при нарушении дыхания — 1 мл 1% раствора солянокислого лобелина; 6) 1,0 мл 10% раствора кофеина, или 2,0 мл 20% раствора камфары, или 1,0 мл 25% раствора кордиамина через 2 часа, 1 мл 1 : 1000 раствора адреналина; 7) при возбуждении — вдыхание эфира, 50 мл 2% раствора хлоралгидрата в клизме, 1 мл 1% морфина, 1 мл 1 : 1000 скополамина».

Понятно, что если вы не профессиональный медик, то стоит ограничиться усеченным пунктом номер 1 и вызвать бригаду «скорой помощи».

Это, так сказать, медицинские аспекты борьбы с угарным газом, атаку которого держит главный город России. Но ведь есть и другие, например, административные. Точнее должны быть, по логике. Например, запрет на выход на работу в таких условиях на предприятиях города, характер деятельности которых позволяет временный простой производства или труд сотрудников на дому. Надо заметить, что предприятий, остановка которых грозит аварией или иными проблемами, в столице не так уж много – эпоха Москвы как индустриального гиганта закончилась в конце 1980-х. Понятно, что милиционеров, пожарных и медиков нельзя распустить по домам, но офисных служащих – вполне возможно. Многие частные предприятия, например, агентство «Росбалт», так и поступили на минувшей неделе, не дожидаясь высокого разрешения г-на Онищенко. Но более «зажатые» в плане регламента и правил госструктуры продолжают «лечить» своих сотрудников трудотерапией в экстремальных условиях.

Причем, даже трудно предположить, кто именно раньше способен проявить гуманизм в такой ситуации – федеральные или городские власти. Ведь если уже упоминавшийся борец с плохим вином и грязной газировкой г-н Онищенко, представляющий федеральные власти, все же обратился к работодателям с рекомендацией (понятно, ни к чему не обязывающей) пожалеть своих сотрудников и не выгонять их на задымленные улицы, то московские власти проявляют удивительное хладнокровие, граничащее с безразличием. Чего стоит одна только фраза пресс-секретаря мэра Москвы Сергея Цоя о том, что в столице ничего критического не происходит.

Понятно, что он слегка заговорился, объясняя, почему Юрий Лужков решил отдохнуть вдали от Москвы в такой момент. К Лужкову как раз претензий нет – на его месте любой москвич, имея такие возможности, давно бы рванул из города куда угодно, где нет дыма. Тем более, речь идет о человеке, которому уже за 70. Но на месте пресс-секретаря градоначальника все же так разбрасываться словами явно не стоило, ведь в департаментах столичного правительства его оценку ситуации могут принять за принципиальную позицию Лужкова, — с соответствующей ее реализацией в части данных им полномочий. И уморят не одного москвича.

С другой стороны, может, акт милосердия к жителям первопрестольной – объявление хотя бы нескольких дней следующей недели выходными – последует со стороны Дмитрия Медведева или Владимира Путина (или обоих сразу)? Ведь они так замечательно и трогательно заботятся в последние дни о погорельцах и «угорельцах» — направо и налево раздают на новые дома взамен уничтоженных огнем миллионы, расставляют в глухих деревнях веб-камеры на стройплощадках, посещают станции «скорой помощи», где успокаивают медиков, жертвуют на нужды пострадавших от огненной стихии сотни тысяч рублей из семейного бюджета… Такая инициатива в свете предстоящих выборов запомнилась бы рядовому электорату посильнее, чем обсуждение милиции-полиции и крайне своевременное предложение поддержать археологов. Господа начальники, поддержите москвичей не только словом!