Иранская ловушка

Совет Безопасности ООН принял новую резолюцию (№ 1929), ужесточающую санкции против Ирана с целью воспрепятствовать стремлению Тегерана стать ядерной державой. Показательна моментальная реакция на этот документ иранского президента Махмуда Ахмадинежада, который заявил буквально следующее: «Мы относимся к этой резолюции, как к бумажной салфетке, которой вытерли рот и выкинули потом в урну». Терпели, мол, многое – вытерпим и это.

В принципе к официальному Тегерану вполне применима крыловская цитата «а Васька слушает, да ест»: ведь СБ ООН начиная с 2006 года выпускает уже четвертую по счету антииранскую резолюцию, а движение этой страны в ряды «ядерного клуба» не прекращается. С того времени Иран вдвое увеличил свои запасы обогащенного уже до 20% урана, построил несколько новых ядерных объектов, ускорил производство ракет с многокилометровой дальностью полета. По некоторым данным, в стране установлено уже до 10 тысяч центрифуг для обогащения урана. И что, спрашивается, в этой связи даст санкционированный резолюцией № 1929 досмотр идущих в иранские порты судов с целью не допустить провоз на них каких-то деталей для подобных центрифуг? Как говорится, поздно пить боржоми. Да и запрет Ирану разрабатывать ракеты, способные нести ядерное оружие, по существу, окажется неэффективным.

Более действенной может показаться мера по ограничению всевозможных операций иранских банков за рубежом, если это как-то связано с ядерной программой. Но только на первый взгляд. Ведь благодаря усилиям Китая из-под этой санкции выведен центральный банк Ирана, а это многое значит. Позиция Пекина понятна: Китай импортирует сегодня до 12% (примерно 40 млн тонн в год) всей ввозимой нефти именно из Ирана, есть проект строительства газопровода из Ирана в Китай и т. д. В таких условиях замораживать деятельность ЦБ, через который идут все расчеты, было бы сродни самобичеванию.

Не секрет, что во главе всей антииранской кампании стояли и стоят США. Обама продолжает, по сути дела, начатую его предшественником линию на подрыв ядерной инфраструктуры Ирана. Политическая же составляющая – работа на смену правящего в Тегеране режима. Идет поиск возможных альтернативных сил внутри этой страны. Но одновременно и США, и ЕС ищут возможности применить какие-то дополнительные экономические санкции. Например, замедлить развитие нефтяной и газовой промышленности, ограничить авиационные перевозки товаров, систему страхования. Цель прозрачна: вызвать экономические сложности, следствием которых могли бы стать социальные конфликты, способные привести в итоге к смене режима.

Вот против такой линии всегда выступали Китай и Россия. Мы поддерживали лишь такие санкции, от которых не страдало бы впрямую население страны. И когда на днях в США и в некоторых странах Европы зашла было речь еще о каких-то возможных дополнительных мерах давления на Иран, российский МИД, в принципе выступающий против «парализующих» санкций, тут же поспешил заявить: Москва будет против любых действий, идущих вразрез с резолюцией № 1929 или в обход ее.

Всякое действие, как известно, рождает противодействие. И, разумеется, Иран не остается в складывающейся ситуации политически пассивным.

Ахмадинежад стремится реализовать идею создания альянса персоязычных стран, привлекая в качестве союзников Афганистан и Таджикистан. Попытался он также вступить в ШОС, но здесь получил вполне резонный, как говаривал небезызвестный дед Щукарь, «отлуп»: ведь в подправленном в июне 2010 г. уставе этой структуры есть норма о том, что участвовать в ней не могут те страны, на которые наложены санкции ООН.

Россия практически впервые проголосовала за достаточно жесткий антииранский документ, каковым является резолюция № 1929. Мы сделали это не без нажима со стороны США и их европейских союзников и вопреки просьбам иранских политиков, которые звучали в наш адрес на разных уровнях. Возможно, мы уступили Соединенным Штатам, добившись для себя каких-то военно-политических преференций в контексте последнего договора по СНВ. Да и первый официальный визит президента Д. Медведева в США в эти июньские дни и ожидаемые договоренности состоявшихся переговоров наверняка учитывались в Москве при принятии решения о поддержке резолюции № 1929. Отнюдь не формальной процедурой будет и ратификация договора по СНВ в конгрессе США. Идет дискуссия о возможности создания совместной ПРО с участием России, НАТО и США. Словом, мировая политика постоянно полна всевозможных хитросплетений, распутывать которые, отстаивая свои национальные интересы, приходится подчас путем весьма сложных комбинаций.

И все же очевидно, что на данном этапе российско-иранские отношения объективно вступили в полосу охлаждения. После голосования по резолюции № 1929, где, пожалуй, впервые не на стороне Ирана оказались все великие державы, нам обязательно припомнят, что мы тянем с завершением строительства АЭС в Бушере, не торопимся с поставкой зенитно-ракетных комплексов С-300. Россия, кстати, поспешила оговорить, что эти зенитные установки не входят в перечень вооружений, ввоз которых запрещен той самой резолюцией. Будут, очевидно, и другие претензии и обиды со стороны Тегерана. Склонен в чем-то даже разделить точку зрения тех, кто откровенно утверждает: Россия попала здесь в ловушку, расставленную западными державами. Ведь именно у нас, ближайшего географического соседа Ирана, существуют исторически сложившиеся взаимовыгодные связи с этой страной, и любые санкции против нее прямо или косвенно скажутся на этих связях в негативном плане.

И последнее. Иран реализует свою ядерную программу, стремясь стать крупнейшей и влиятельной региональной державой. Будем честными: реализовать эту давнюю геополитическую цель, не обладая ядерным оружием, невозможно. Ведь свои атомные заряды давно уже имеют соседние Индия и Пакистан, а также Израиль, с которым у Ирана в силу целого ряда причин складываются конфронтационные отношения.

Нюанс, конечно, в том, что Тегеран в отличие от указанных соседей подписал в свое время Договор о нераспространении ядерного оружия. И как раз это де-юре дает основания Совбезу ООН ограничивать ядерные аппетиты Тегерана. Есть ли для Ирана политическая альтернатива собственным ядерным стремлениям? На мой взгляд, она лишь в одном – в опоре на Россию и Китай, усилиями которых та же самая резолюция № 1929 стала все-таки мягче, нежели в первой своей редакции, продиктованной США.