На разных полюсах

Главным событием фестиваля большинство присутствующих назвали показ фильма Рашида Бухареба, французского режиссера алжирского происхождения, «За пределами закона». И последовавшую за ним демонстрацию «правых». Фильм Бухареба рассказывает о войне Алжира за независимость.

8 мая 1945 года в алжирском Сетифе прошла массовая демонстрация под лозунгами «За независимость», по ней был открыт санкционированный властями огонь, погибли европейцы, и на следующий день началась карательная операция. А потом – война, которая через несколько лет перешла на территорию Франции. Бухареб сделал картину в жанре американских «фильмов долга», которые отчасти можно сравнивать с советскими пропагандистскими фильмами. Однако это внятное и жесткое высказывание, построенное на тезисе «насилие порождает насилие», заставило аудиторию вспомнить о том, что еще в период Второй мировой войны, а потом в 1960-е годы кинематограф во Франции был действенным социальным оружием.

За день до этого специальным событием стал показ пятичасовой саги другого радикального французского режиссера Оливье Ассаяса. Это картина «Карлос» – хроника жизни Ильича Рамиро Карлоса, венесуэльского революционера, который был центральной фигурой в международном террористическом движении в середине 1970-х. «Тема индивидуального террора объединяет политику, философию, психологию, если хотите, биологию человека и такие многоплановые понятия, как ответственность государства перед гражданами и общества перед личностью, – говорилось на пресс-конференции после фильма. – Эта тема сейчас волнует всех, и мы должны детально анализировать ее истоки».

В последний момент в главный конкурс была включена картина британского режиссера, работающего в жанре «социального беспокойства», Кена Лоуча – «Ирландский маршрут». И снова радиальный ракурс: европейские наемники (в отечественной лексике – «контрактники») занимаются в «зонах конфликта» санкционированными убийствами.

Если двигаться вдоль фестивальной траектории социально-политического кинематографа от идеологического полюса к экзистенциальному, то самой «черной» и «беспросветной» точкой стала картина мексиканца Алехандро Гонсалеса Иньяриту «Бьютифуль». В переводе с английского языка слово это значит «чудесный», но явлено оно в названии с грамматической ошибкой. Русские эквиваленты, например, «Чюдесный» или «Чудезный».

Слово с ошибкой режиссер берет с рисунка дочери главного героя. Фильм, снятый в свойственной Иньяриту душераздирающей манере, показывает будни барселонца средних лет по имени Уксбал. Он муж проститутки. Он ответственный отец двух детишек. Он контролирует нелегальную торговлю эмигрантской рабочей силой. Но делает это как-то наперекосяк: то пытается стать «матерью Терезой» для своих «подопечных», то совершает гибельные ошибки.

У него смертельный диагноз – рак простаты. И наследственный дар – он разговаривает с душами умерших; собственно, на этом таланте тоже пытается подзаработать. По сути, он мог бы творить чудеса, но получаются «чюдеса» или «чудеза» – повсюду ошибки. По ходу развития сюжета история становится очевидным парафразом главного библейского сюжета. Уксбал предан теми, кому доверял, и стал виновником гибели тех, кому помогал. Однако находясь на «дне», он как-то автоматически – просто своим физическим существованием – отстаивает высшие гуманитарные ценности.

Не стесняясь прямых метафор, режиссер рифмует своего героя – отважного доходягу в памперсах – с Иисусом из Назарета. Фильм снят в Барселоне, которая предстает на экране только задворками, и лишь однажды в пыльном дыму возникают башенки великого архитектурного творения Гауди.

Хавьер Бардем получил награду за лучшую мужскую роль. Однако разделил ее с итальянцем Элио Германо, который сыграл другого героя-страдальца – строительного подрядчика Клаудио в социальной драме «Наша жизнь» Даниэля Лучетти.

«Наша жизнь» – редкий пример отчаянного позитивного кино, которое настойчиво требует идти по светлой стороне жизни. Клаудио, счастливый семьянин, потеряв жену во время родов третьего ребенка, решает не сдаваться, а полностью изменить жизнь для своих детей.

«Гран-при» фестиваля – картина «Люди и боги» француза Ксавье Бовэ возвращает нас в пространство классической христианской тематики. Это история о монахах-католиках (фильм основан на реальных событиях), которые отказались покинуть монастырь, находящийся в зоне конфликта в горах Северной Африки. Действие происходит в 1990-е. Им грозит смертельная опасность; они отказываются каким бы то ни было образом сотрудничать с боевиками. Много лет монахи жили в мире с жителями соседней мусульманской деревни и в момент военных действий, в конечном итоге, не считают для себя возможным бросить тех, кто им доверял.

Фильмы российских режиссеров – «Счастье мое» Сергея Лозницы и «Предстояние» Никиты Михалкова – точно вписались в конкурсную программу. Лозница с определенным мастерством и назидательностью живописует будни люмпенизированного населения российской провинции. Режиссер «открывает карты» перед европейцами с отвагой достоевсковского толка: вот она какая, Россия. Бойтесь ее. Мы сами ее боимся еще больше, чем вы. Михалков в своем эпическом полотне демонстрирует, что исторические проблемы можно разрешить перекладыванием ответственности на Всевышнего. Режиссура – громоздкая, лишенная, на мой вкус, эмоциональности и психологизма. Однако каннская публика отнеслась к картине с интересом. Возможно, дело в том, что европейцам как-то спокойнее, когда «красные руки Москвы» воздеваются к силам небесным с молитвами, а не с идеологическими притязаниями к географическим соседям.

Но чем дальше от прямых политических высказываний и откровенных социальных горестей, тем больше художественных достижений и прозрений. В этом смысле лидировали такие фильмы, как «Дядюшка Буми, который может вспомнить свои предыдущие жизни» таиландца Апичатпонга Вирасетакула, «Поэзия» корейца Ли Чанг Донга, «Еще один год» британца Майка Ли. И даже мутное интеллектуально-любовное приключение иранца Аббаса Киаростами «Заверенная копия» с Жюльет Бинош в главной роли. Бинош получила награду за лучшую женскую роль (что было почти очевидно): мастерство актрисы конкурировало на экране с чарующей красотой ренессансного итальянского городка, и последняя проиграла.

Таиландец Апичатпонг Вирасетакул стал настоящей каннской звездой после того, как шесть лет назад в конкурсе была показана его «Тропическая лихорадка». «Дядюшка Буми...» продолжает опыты режиссера в пространстве «магического наивизма». В «Тропической лихорадке» в джунглях возникал диалог тигра и человека – и на экране возникали титры, которые переводили этот разговор. В новой картине появляются призраки-обезьяны – существа, в которых трансформируются люди, чувствующие, что человеческий мир им чужд и что надо перебираться в некие иные сферы.

Сказочное повествование Вирасетакула наделено совершенно здоровым психологическим реализмом. К дядюшке Буми, страдающему от почечной недостаточности, приходят призраки – жена и сын, умершие много лет назад. С ними он путешествует к месту, где родился. Любопытно, что в эту грустную полусонную сказку естественным образом вплетаются и политические коннотации – воспоминания о войне, о геноциде в соседних деревнях. И история с тающими призраками и раздваивающимися людьми обретает пронзительную человечность.

Дядюшка Буми для любителей кино уже превратился в персонажа фолкнеровского толка, и имя это становится нарицательным. Все в Канне очень радовались, что жюри уловило тонкости хрупкого, тающего кинополотна и дало фильму «Золотую пальмовую ветвь».