Оппозиция пыталась разрушить тандем?

Леонид Поляков, доктор философских наук, зав. кафедрой общей политологии ГУ-ВШЭ:

Встреча президента Медведева с представителями Думских фракций, т.е. с оппозицией, которая выразила свое возмущение результатами региональных и муниципальных выборов 11 октября - это, в общем, довольно необычное, конечно, событие, потому что мы знаем, что в прошлом у оппозиции были не менее жесткие требования по поводу состоявшихся выборов, скажем, Федерального цикла 2007-2008. Но вот оппозиция таких радикальных требований не выдвигала.

А здесь получилось так, что всего-то три региона - Тула, Москва и Марий Эл, и вдруг такой, вот, резонанс. О чем это говорит? И почему, действительно, вот, эта, так сказать, буря, даже не в стакане там, а я бы даже сказал в рюмке какого-то напитка, и - вот этот демонстративный выход трех фракций из заседания Государственной Думы. Почему вдруг все это случилось?

Мне кажется, что оппозиция нащупывает какие-то новые варианты своего не просто встраивания в систему. То, что она системная - это состоялось и, слава Богу. Но понятно, что никакая партия не довольствуется малым. Электоральные ниши вот этих трех партий, эти электоральные ниши, в общем, довольно четко сложились. Я бы сказал так, это партия - десятипроцентники. Плюс минус туда-сюда 2%, не более того. Электорат коммунистов - непонятно какой, он неизбежно сокращается. Плюс, доминирующая партия «Единая Россия», в силу своей такой консервативной природы и консервативной программы, очень умело перехватывает коммунистические голоса. Это нормально. Переток идет именно в эту сторону, и он необратим. Так что, четкая фиксация вокруг десяти.

То же самое можно сказать о партии Жириновского. Эта партия работает в основном на, скажем так, маргинальные слои. Но в принципе, сейчас, поскольку нормализация и стабилизация уже где-то в течение десятилетия в России, вот, если отсчитывать с 99-го года. То понятно, что на большеe, чем 10% эта партия рассчитывать не может. Поэтому получается так, что, значит, эти партии, зная прекрасно свои лимиты, мастерски использовали крохотный шанс. А именно, значит, реально существовавшие нарушения, фальсификации, вбросы. Эти партии сумели превратить в подобие кризиса. Если не парламентского, то, по крайней мере, электорального, такого, избирательного кризиса, cосредоточив внимание общества и президента, заодно, на проблеме честности выборов.

Естественно, президент не мог не реагировать на эти вещи, потому что одна из серьезных и долгоиграющих реформ, которые предложил Медведев в своем первом президентском послании - это, как раз, была реформа, в том числе, и избирательной системы. Мы прекрасно знаем все эти десять шагов. Они воплощены в соответствующие Законы. Все это уже работает. Так что, в этом смысле встреча, я бы не сказал, что это уступка со стороны президента, как это подавали сами оппозиционеры.

Я думаю, что это нормальная реакция человека, который, предложив реформу, внимательно наблюдает за тем, как она идет и очень чутко реагирует на любые колебания, на любые, какие-то, вот, такие квази-кризисные ситуации. Вот, собственно, это и есть обратная связь. Ведь обычный упрек, который выдвигают в нашей политической системе в том, что она изолирует власть от общества. А мне кажется, что, как раз, вот этот такой микрокризис свидетельствует об обратном.

Даже, если бы оппозиционеры не устраивали вот такого карнавала, таких вот коллективных выходок, требования, значит, вернемся только после того, как Царь-батюшка нас примет. Я думаю, что Медведев, так или иначе, на очередной встрече к этому вопросy обязательно бы обратился к тому, как прошли выборы, какие есть замечания, какие выявлены недостатки. И я повторяю - это была сознательная игра со стороны оппозиции для того, чтобы каким-то образом попытаться накачать свои ниши. Прибавить немножечко голосов к тому электоральному пулу, который не превышает 10%.

Ну, и еще одна вещь, как мне кажется, здесь была очень серьезная. Все-таки сохраняются надежды у оппозиционеров на то, что конструкция, которая называется тандем «Путин - Медведев», премьер и президент, что эта конструкция каким-то образом может быть поколеблена. Т.е.

люди, рассчитывающие на то, чтобы не просто увеличить свое присутствие в законодательной власти, но и на то, чтобы каким-то образом организовать ненасильственный перехват власти. Вот эти люди считают, что «Медведев - Путин» - это такая легкая мишень. И что в нее нужно постоянно бить.

И, как раз, вот эта выходка, хотели того оппозиционеры или нет, она, как раз, играла именно в рамках этого сценария - удара по тандему, потому что, в общем, сюжет очень просто разыгрывался. Когда они требовали, значит, немедленного приема у Медведева, они, фактически, ставили Медведева в оппозицию Путину, как председателю партии «Единая Россия». Потому что, собственно, претензии были именно не к случайным там ошибкам, а к сознательной фальсификации, виновником которой, значит, объявлялась именно «Единая Россия», т.е. косвенно, почти прямо, председатель партии Владимир Путин.

Мне кажется, что этот сюжет второй разыграть совершенно не удалось, абсолютно. Никакого конфликта, в принципе, здесь быть не могло. Эти люди работают давно и не случайно. Понимание между ними, я б сказал так, оно на уровне такой химии. И, собственно, сам формат, в котором прошла встреча, президентом был умело переведен, именно, в конструктивный диалог, потому что, в общем, и оппозиция удовлетворена тем, что ее приняли. И теперь у нее есть, так сказать, некая легитимация всех предыдущих действий, они в общественном мнении теперь уже не выглядят какими-то пустыми, так сказать, скандалистами. А с другой стороны, в общем, президент, как бы, совершенно поменял русло самого разговора.

Обсуждалась проблема. А то, что она есть - это очевидно. И легальные, официальные избирательные технологии нуждаются в совершенствовании, я бы сказал, такое вот модное и правильное сегодня слово \'\'модернизация\'\'. Ну, скажем, примитивное предложение, с которым «Справедливая Россия» так гордо вышла от президента. Поставим прозрачные ящики. Примитивная вот вещь, когда в любой момент члены комиссии, любой наблюдатель видит ящик насквозь, снимает 50% вопросов. Т.е. есть конкретные простые меры, принятие которых уже на следующих выборах в марте, вообще снимет эту проблему.

Это не снимет проблему оппозиции. Это не снимет проблему потери голосов у оппозиции. Но, по крайней мере, это отберет у них повод и предлог. И по сути дела, это устранит из политического процесса такой привычный ритуал, который я называю термином «фальсификация фальсификаций». Люди, зная, что они проиграют, заранее думают о том, как сфальсифицировать возможные факты фальсификации. Работают команды для того, чтобы придумывать уже заранее под проигрыш, для оправдания перед электоратом, перед спонсорами. И, так сказать, для сохранения лица, придумывают вот эти возможные фальсификации.

Так что, мне кажется, вот эта встреча - она былa очень продуктивной. Отчасти, президент сработал, как кризисный менеджер, отчасти, как квалифицированный экспериментатор. Раз уж он запустил вот эту долгоиграющую реформу политическую и, в том числе, избирательного процесса, он должен в критически важных стадиях эксперимента не просто, так сказать, узнать результаты «голой цифры», но и посмотреть в глаза. Как бы посмотреть температуру такую у людей, что это такое. Наигранное возмущение, как это замечательно имитирует Владимир Вольфович, например, или это действительно глубокая озабоченность.

Если суммировать, то моя оценка такова: pасчет тех, кто планировал, значит, загнать клин между Путиным и Медведевым, как бы максимально расширить это пространство, развести, расколоть тандем, в общем-то, своей цели не добились. Те, кто хотел организовать из микрокризиса такой макроскандал, дестабилизирующий парламентаризм российский, и, стало быть, весь политический процесс, в общем, тоже своей цели не достигли. Скорее, благодаря тому, что тандем действительно не раскалываем. И благодаря тому, что Медведев, как инициатор политики нового стиля, как бы, мониторинг осуществляет в таком постоянном режиме, вся ситуация была конвертирована в продуктивный разговор, для того, чтобы предпринять какие-то реальные действия.