Россия без прикрас

1 мая, в день весны и труда в Торонто, в Distillery District (Mill St. 55, bldg. 59 Pikto) открылась выставка известного канадского фотографа Доналда Вебера (Donald Weber), который недавно вернулся из поездки по России, Украине и Грузии.

Выставка называется «The Drunken Bride, Russia Unveiled». Выставка очень необычная, в жанре документалистики. Проржавевшие «Жигули» в сугробе, бывшие заключенные с татуировками, кладбища на местах сталинских лагерей, лестница, у которой расстреливали, пьяная невеста с сигарой во рту...
Я знаю Доналда уже почти 5 лет и поэтому решил задать ему несколько вопросов, ответы на которые, думаю, заинтересуют и читателей газеты.

— Доналд, почему именно Россия и Украина?

- Я родился в 1973 году, и когда был подростком, в мире произошло много невероятных событий. Чернобыль, горбачевская перестройка и гласность, начало конца коммунизма с падением берлинской стены, открытие восточных границ, казнь Чаушеску (которую я видел по телевизору накануне Рождества), расстрел Белого дома и, наконец, Борис Ельцин, стоящий на танке. Эти образы и моменты истории отпечатывались в моем сознании как раз тогда, когда я взрослел. По сути дела, я вырос вместе с той историей, и считаю себя обязанным рассказать о ней через объектив фотоаппарата. 

— Скажи, Доналд, как ты попал на Север, в Воркуту, на Сахалин, в республику Коми? Кто пустил тебя на места ГУЛАГа?

— Я работаю журналистом международных изданий, но этот проект я сделал сам по себе. Я получил грант от фонда Гугенхейма (Guggenheim Foundation), что позволило мне работать над проектом «Russia Unveiled» целый год. Я поехал в Сибирь на поезде со своим другом Вовой. Там было очень трудно, невероятно холодно, даже в марте и в апреле. Когда мы приехали в Коми, я познакомился с местным населением и встречался с представителями общества «Мемориал». 

— В 2002 году я написал репортаж с американской конференции славистов, где Уильям Розенберг (William Rosenberg) говорил о том, что у России есть неизжитая травма – сталинизм. Что говорили тебе россияне по поводу тех ужасных времен?

— Я увидел, что поколение людей моего возраста и моложе не имеет никакого представления о тридцатых годах, ничего не знают. Я обнаружил, что украинцы гораздо больше осведомлены о своей истории, возможно, потому, что современное руководство хорошо знает о том, что было при Сталине. Но в России знают меньше. Я был по-настоящему удивлен, шокирован незнанием русскими своей истории, как бы трагична и жестока она ни была. Я часто спрашивал друзей: кто такой Киров? Каменев? Ежов? Ягода? Что вы знаете об НКВД и ГУЛАГе? Оказывалось, что они знали только то, что было у них в официальных учебниках. Я не могу винить их за недостаток знаний, но они знают слишком мало.

Даже о Ельцине не знают! Конечно, старшее поколение знает больше... К сожалению, в сегодняшней России нет особого обсуждения своего прошлого. Россияне считают Сталина сильным, жестким, требовательным – якобы как раз то, что нужно России сейчас. Но если посмотреть на то, что он сделал и как он это сделал, то я думаю, большинство русских не согласятся с этим утверждением.

— Доналд, ты фотографируешь бывших зэков, маргиналов, людей, неустроенных в жизни. Чем они тебе интересны? Как они реагировали на предложение сфотографироваться?

— Ты знаешь, зеки очень гордятся своим телом и тем, кто они есть. Тут сложности не было. Когда я фотографирую кого-нибудь, я не осуждаю их, и люди ценят это. 

— Доналд, а как ты определяешь свой стиль и жанр?

— Я фотограф-документалист, а это означает, что я снимаю то, что вижу. Но я также фотографирую то, что чувствую, что проникает в мое сознание, мое тело, и я реагирую на это. Я зарабатываю на жизнь журналистикой, и важным тут является работа личного плана, которая состоит в том, чтобы реагировать на идею или концепцию. В данном случае я реагирую на Россию и фотографирую, по сути дела, Власть.

— Будучи психотерапевтом, я общаюсь с людьми, у которых есть проблемы. Если я вижу темные пятна сознания, то я не только высвечиваю их для человека «светом» его разума, но и показываю выход из тупика, в котором он оказался. Что мог бы ты предложить той России и Украине, которую ты запечатлел на фотопленку?

— Я бы посоветовал понять Историю, читать, знать и просто принимать ее. Нельзя идти вперед, не зная, что было раньше. Россия невероятно сложная, многоукладная, жестокая. Но это также и место искренней теплоты, света и прощения. Иногда я думаю, что Россия станет лучше, если она признает свое прошлое – во всяком плохом есть что-то хорошее. Музыка и культура чего только стоят – это представляет собой мировую ценность. Но Сталин и его приспешники являются одними из самых злобных в истории преступников. Надо вынести из этого урок и двигаться дальше.

— Ты сказал, что после девяти поездок в Грузию тебе было трудно попасть в Россию, тебя даже занесли в «черный список». Ты не боишься оказаться в противостоянии с Россией – наследницей сталинского режима?

— Я бы не хотел отвечать на этот вопрос... Россия становится более сложной страной для документирования, даже если ты россиянин.

— И традиционный вопрос: какие у тебя планы?

— У меня есть несколько незавершенных проектов. Боюсь, что я никогда не пойму русскую душу: я не славянин... Но я хотел бы ее понять... И это желание заставляет меня снимать то, что я снимаю в тех местах, где бываю.