Это вызов всем нам

На летних каникулах после 10 класса я работал в летнем кафе на озере. Там продавали пиво на разлив и всякие закуски к нему.

Я убирался, а мой напарник Юра делал всё остальное. Юре было лет под сорок, он служил в краснодарском ОМОНе. Как-то он застукал жену с любовником и избил его до полусмерти. Юру посадили, а когда он освободился, то уже не мог найти нормальную работу.

Работал у нас в магазине грузчиком, потом владелец магазина доверила ему это летнее кафе. Юра с виду был человеком невзрачным – небольшого роста, лысеющий, беззубый, — но очень обаятельным. За лето среди посетителей кафе у него появилось много поклонниц и друзей. Чаще всего к нему приходил Саша – боец то ли московского, то ли подмосковного ОМОНа (имя изменено, потому что он и сейчас служит). Им с Юрой было о чем поговорить.

Как-то Саша принес видеокассету. У нас в кафе был телевизор с видаком, и вечером, после закрытия, мы собрались у экрана. Это была трофейная кассета, которую Саша привез из командировки в Чечню. Живому российскому солдату боевики отрезали голову ножом. Медленно, методично.

Меня хватило на пару минут.

Про вранье в интервью Бастрыкина Про вранье в интервью Бастрыкина Только что был в СИЗО у Надежды, она в отличном настроении, передает всем привет, про Яценюка… Блоги Когда я читаю сейчас об этой истории с боевиком-Яценюком, мне не смешно. Мне очень страшно, почти также страшно, как было страшно тем вечером 12 лет назад.

Страшно от осознания того, что люди, которые способны заявить такое для сведение политических счетов с оппонентами, не остановятся ни перед чем. Как пишет Явлинский, у этих людей просто нет категории неприемлемой цены и очень низкий порог чувствительности к тому, что можно делать и что делать нельзя.

Это вызов всем нам. Смех не может быть реакцией на этот вызов. Запостить картинку с застрявшем в норе кролика Винни Пухом и подписью «Яценюк показывает новобранцу отрезанную голову русского солдата» всё равно, что добродушно похлопать Быстрыкина по плечу – ври, мол, да не завирайся.

Я не знаю, как на это реагировать. Но не смеяться. Я видел этих солдат, и мне не смешно, мне страшно.