Глеб Кузнецов: "О каком суверенитете можно говорить, если мы признаем правила, которые не создавали"

Ведь это очень несложно. Делать красивую картинку. Вот под стрекот телекамер детки в детдомах едят санкционный сырок или колбаску. Вот оппозиция идет на выборы в Новосибирске и проигрывает. (Тысяча способов есть при наличии подавляющего ресурса победить на выборах кого угодно, а не только у интернет-маргиналов). Вот Россия в первых рядах входит в трибунал по боингу и занимается там долгие годы - чем хочет тем и занимается - от забалтывания и профанации до расследования и наказания виновных.

Но нет. Так не будет. Это простые и очевидные пути. Они превращают Россию в "обычную страну". Как будто Россия играет по неким внешним, заданным правилам. Но о каком высшем суверенитете, о какой уникальности России можно говорить, если мы признаем существование правил и логик, которые мы не создавали.

И поэтому появляется в Новосибирске "Дарья Тимурович" . Язык ведь - это тоже правила и система, данная нам извне. Поэтому он тоже может и должен быть объектом приложения железной воли властного суверенитета, а не каким то там "абсолютом". (Кстати, несложно вспомнить, что в такой логике двигалась и советская власть вначале, кромсая и насилуя русский язык в логике "не храм, но мастерская").

И поэтому Чуркин говорит про "катастрофу на транспорте" и о том, что не только родственником погибших тяжело, но и дипломатом со всем этим работать и во всем этом разбираться.

И поэтому появится охрененная телекартинка по своей экспрессии и мощи - как качественные продукты питания будут давить бульдозерами или жечь в печах. Уверен, не только Европа или США, но и наши африканские, скажем так, союзники и латиноамериканцы с удовольствием это будут по телевизору показывать.

Это ведь старая мысль и старый спор - "что из себя представляют правила и нормы вообще и право в частности?". Одни говорят, что это колея, по которым движутся общества и цивилизация, как по железной дороге. Другие - вроде Карла Шмитта - что это то, что может и должно меняться на ходу. Что правила, нормы, законы "устанавливаются", а потому истинная свобода и истинный суверенитет - это когда ты их устанавливаешь, а не им подчиняешься. Что норму, правило и право устанавливает сам народ в зависимости от того, что ему сейчас надо. А так как народ слишком широкое понятие, то он делегирует "право устанавливать право" своему политическому лидеру, которого Шмитт по немецки нежно кличет "вождь".

Но как весь мир (по обе стороны границы) узнает, что страна Х обрела истинный суверенитет? Только если она демонстративно и ярко начнет совершать действия, находящиеся по ту сторону общего, усредненного понимания, поражающие воображение "несуверенных", живущих по "придуманным" шаблонам и правилам стран.

Когда ты один в квартире и разгуливаешь по ней голым, отвешивая пинки мебели и горланя песни, это ведь только твое дело. Но если ты хочешь, чтобы все окружающие оценили размах твоей внутренней свободы и пренебрежения условностями, ты должен выйти из подъезда на божий свет.

Настоящая искренность. Истинный суверенитет. Чем большую оторопь ты вызываешь у окружающих, тем менее ты чем бы то ни было ограничен. Вот для и нужен давящий пармезан бульдозер, за рычагами которого сидит Виталий Чуркин.