У Путина нет власти

На прошлой неделе СМИ сообщили – двух известных депутатов-единороссов, Виталия Милонова в петербургском парламенте и Евгения Фёдорова в Госдуме, соратники хотят лишить доступа к телевидению. Причиной называют экстраординарные высказывания обоих политиков, которые стали в последнее время раздражать даже их однопартийцев.

- Евгений Алексеевич, говорят, что вас и вашего товарища по партии Виталия Милонова не хотят пускать на федеральные телеканалы. Это правда?

– Ну, такая новость повторяется уже года три, это не первый раз. Это связано не только с моей позицией, но и с позицией команды Владимира Путина в целом.

Речь идёт о нашей позиции по суверенитету России. Мы говорим о том, что надо срочно восстанавливать суверенитет.

Для этого – проводить конституционную реформу. Об этом тот же Бастрыкин говорил. И отменять внешнее управление страной. С этим связаны очень многие вещи. Это и экономическая политика, на сегодняшний день – совершенно неправильная, потому что она не суверенная. Из-за этого у нас снижается жизненный уровень. С каждым днём эта проблема набирает актуальность, но обсуждать её в средствах массовой информации запрещается.

- То есть по одну сторону баррикад – вы и команда Путина…

– По одну сторону – сторонники национального курса. Это слова Путина

. - А кто против вас с Путиным?

– Коллаборационисты

. - Может быть, вы назовёте имена?

– Организатор этого процесса – посол США.

Это технология, которая опирается на внешнее управление, организатором которого являются посол США и Госдепартамент США. Это специальная организация, которая поддерживается режимом внешнего управления просто в десятках, если не в сотнях стран. Проблема внешнего управления страной заложена в Конституции.

В результате любой чиновник, добросовестно исполняющий обязанности, работает на иностранное государство.

- А федеральные телеканалы на чьей стороне?

Получается, на американской?

– Так тут всё понятно!

Что у нас по Конституции?

Цензура в СМИ запрещена. Правильно?

Независимость СМИ по Конституции.

То есть они независимы от Российского государства.

Так? - Да. По Конституции. – Но они же зависимы от денег, от рейтингов.

И от системы управления. А эта система управления идёт из-за рубежа. И вот оттуда они постоянно получают указания категорически не поднимать вопрос о суверенитете России. - Государственная дума, и вы – в частности, инициировали много законов, связанных с прессой.

Это вы нас хотите защитить?

– Вот смотрите…

Идёт национально-освободительная борьба. В руках главы государства есть так называемые механизмы ручного управления. Это – один из 50 законов. А система законов завязана на Конституцию. То есть ежедневно из тех законов, которые принимаются, вручную – может быть, один или два. А все остальные – производные от американского управления.

Это – отлаженная система: Дума просто принимает законы, написанные американскими советниками. По линии экономики это – МВФ

. А дальше они дорабатываются так называемыми консалтинговыми фирмами в министерствах и ведомствах. - Евгений Алексеевич, всё это вы говорили "Фонтанке" два года назад. Почему разговор о том, чтобы вы не могли повторять это по телевидению, зашёл сейчас? Что нового произошло?

– Сейчас этот разговор актуализировался, потому что американцы планируют более жёсткие события. Они же для чего-то проводят санкции?

Они для чего-то проводят геополитическое давление на Россию?

Где-то это должно реализоваться в виде каких-то действий. Достигнуть какого-то результата. На их взгляд.

И на этот случай им надо парализовать всех сторонников национального курса. Максимально их отодвинуть от ситуации, от возможности влиять на процесс

. - Ну, они вас парализуют. Вашего коллегу Милонова. А что они будут делать с командой Путина?

– Так они и Путина парализуют!

Вы хоть раз слышали, чтобы вопросы национального суверенитета обсуждались на федеральных телеканалах?

- Кажется, не раз.

– Да Путин только один раз сказал об этом – и они забыли.

- Может быть, не считают тему актуальной?

– Значит, обсуждать, как баба Маня с курицей живёт – это актуально, а обсуждать процесс, из-за которого каждый день ухудшается качество жизни, который касается сотен миллионов людей, это – неактуально?

Нарастает угроза безработицы

. Снижаются зарплаты.

Проводится секвестр бюджета.

Принято решение уволить 110 тысяч полицейских.

Это же всё – следствие этого процесса.

И это – неактуально?

Речь ведь не только обо мне. Вот, допустим, Бастрыкин. Настойчиво поднимает вопрос о реформе Конституции. Он ведь говорит всё то же, что и я. Ничего нового он не говорит. Кто-то это обсуждает? Или вы считаете, что обсуждение Конституции – это неактуально? - Мне-то казалось, что Конституцию надо исполнять…

– Мы уже исполняем её 25 лет. Результат – 10-кратное падение экономики по сравнению с тем моментом, когда мы начали её исполнять.

- Вы хотите сказать, что за 15 лет правления команды Путина у нас экономика 10-кратно упала?

– Давайте цифрами разговаривать. Когда Конституция вступила в действие, у нас ВВП составлял 20 процентов от мирового.

А сейчас – два. Это главный показатель. - Это за время Путина?

– 25 лет и 15 лет – есть разница? У нас упал ВВП относительно мирового в течение 10 лет после 1991 года. Потом Путин его частично восстановил.

Поднял где-то на 50 процентов. - Выходит, что последние 15 лет американцам всё-таки не удаётся нам вредить. – Что значит – не удаётся? Два процента как было – так и остаётся. Путин просто стабилизировал ситуацию. Если бы не Путин, у нас было бы не 10-кратное отставание от советских времён, а 100-кратное. Он остановил фактически ликвидацию страны.

Но развернуть на восстановление – это нужна конституционная реформа. О чём Бастрыкин и говорит. Это же очевидно! Все, например, знают, что Советский Союз выпускал каждый третий в мире самолёт.

Сейчас же этого в принципе нет

. У нас остались только нефть и газ. И это – результат деятельности Конституции за 25 лет.

- Вы считаете, внешние силы мешают нам выпускать каждый третий самолёт?

– Нам мешает Конституция, по которой внешние силы всё решают за нас.

- Вы не могли бы разъяснить этот механизм? – Это очень просто. Об этом же говорил и Бастрыкин в интервью "Российской газете"

. По Конституции у нас отсутствует стратегическое управление страной на национальном уровне. У нас есть президент, правительство, парламент.

- А недостаточно?

– Чтобы было понятнее для наших читателей, у нас нет Политбюро и ЦК КПСС, которые в Советском Союзе осуществляли стратегическое управление. А президент, парламент – они просто трансформировали это управление в виде конкретных текстов законов. Сегодня функцию ЦК КПСС у нас выполняют, согласно 13-й и 15-й статьям Конституции, иностранные специализированные учреждения.

- Это так в Конституции написано? Что-то я не помню…

– Так написано в постановлении Пленума Верховного суда номер пять от 2003 года, разъясняющем порядок управления страной по линии 15-й статьи. Прямо так и написано: международные специализированные учреждения производят управление для смысла, целей, содержания и применения закона. То есть ни один закон не может противоречить, например, решению МВФ. Это как раньше ни один закон не мог противоречить решению ЦК. Статья 13 запрещает идеологию, то есть – внутреннее управление страной

. А 15-я статья, 4-й пункт, предписывает исполнять решения специализированных международных учреждений. - Как это мешает производить самолёты?

– Вопрос не в том, как мешает. А в том, что управление настроено только на нефть и газ. Вся наша законодательная система, вся налоговая система запрещают вкладывать деньги в авиастроение. Просто запрещают.

Надо понимать, как работает бизнес. Если вы инвестор, бизнесмен, то вы не сможете найти денег для авиационного завода. А для нефтяного более или менее сможете. Потому что система рейтингов и инвестиций у нас устроена так, что инвестиции у нас только американские. И европейские. Национальные запрещены из-за высокой процентной ставки, которая функционирует уже 25 лет.

- Разве высокая процентная ставка связана не с уровнем инфляции?

– Конечно! Чем выше процентная ставка – тем выше инфляция.

- Вы не путаете причину и следствие? – Нет, конечно! Ставку вы можете назначить, а инфляцию – нет. Правильно? Вы не найдёте ни одной страны в мире с назначенной низкой ставкой – и с высокой инфляцией. С низкой ставкой сейчас в мире существуют 40 стран. Как только ставка снижается – снижается инфляция. - Расскажите, пожалуйста, как надо действовать.

– Если мы говорим про политику, то надо на месте заменить иностранных советников, которые управляют Россией…

- Нет-нет, мы уже про экономику. Вы связали Конституцию с производством самолётов. Если можно, давайте о самолётах. – Надо снизить ключевую ставку до европейского уровня. Поскольку мы побогаче любой Европы, мы спокойно можем назначать нулевую ключевую ставку. А дальше ввести нормы регулирования, которые позволят банкам давать кредиты под 3 – 4 процента годовых.

Вы как инвестор берёте такой кредит, расширяете производство. И запускаете экономический рост. - У нас инфляция за последние 12 месяцев – больше 15 процентов. Банку выгодно будет давать кредиты под 3 – 4 процента годовых?

– Так цена денег для банка будет 3 – 4 процента! Он по этой цене и даст. Банк руководствуется не инфляцией, а расчётом. При чём здесь вообще инфляция?

Дальше происходит вот что. Как только вы запускаете кредиты в России по тем же ставкам, что иностранные, вы замещаете иностранное кредитование. Это называется перекредитование. У вас инвесторы начинают из американских и европейских валют уходить в российские рубли. Идёт процесс бурного развития экономики.

Сначала – на базе перекредитования, потом – на базе инвестиций. У вас в экономику вливается где-то 45 триллионов рублей с нулевой инфляцией. Это 20 – 30 процентов экономического роста в год на первом этапе!

- Слушайте, здорово. Только, боюсь, для этого надо российскую экономику сначала полностью изолировать от остального мира. – При чём здесь это?

У нас автоматически идёт замещение в экономике рублями всех остальных валют. У нас начинается гигантский спрос на рубли! Вы представляете – заменить рублями 700 миллиардов долларов, которые ходят внутри российской экономики? Какой гигантский голод на рубли! - Евгений Фёдорович, вы – депутат Госдумы. Ваш единомышленник – Бастрыкин…

– И Путин. - И Путин. И кто-то смеет запретить вам говорить всё это на федеральных каналах? – Потому что федеральные каналы – под внешним управлением. - Может быть, вам стоит напрямую обратиться к команде Путина? – Зачем? - Как – зачем? Чтобы все ваши идеи были претворены в жизнь. – Так всё это претворяется в жизнь в посланиях Путина!

Всё, о чём я говорю, есть в его посланиях. В трёх посланиях он говорит о низких ставках. В послании позапрошлого года вообще предписывает взять опыт Федеральной резервной системы США! - Вражеской? Вы меня запутали. – Всё очень просто: американский Федрезерв – это принцип суверенного управления экономикой.

Так устроены суверенные экономики во всём мире. И Путин предложил использовать совершенно проверенный механизм. - Что мешает это сделать? – У Путина нету власти. - У Путина? – Потому что стратегическая власть находится у специализированных международных организаций. Надо помочь Путину получить власть для суверенизации страны. - Как вы поможете нашему президенту? – Люди будут помогать: пройдёт референдум по Конституции. Надо найти 60 – 70 миллионов человек, которые на референдуме проголосуют за отмену внешнего управления страной, за восстановление суверенитета. - Когда вы планируете проведение такого референдума? И каким будет механизм?

– Единый день голосования – и принимается решение через определённые механизмы, о которых говорил Бастрыкин. Но он только говорил, а мы внесли закон в Государственную думу где-то год назад. Он ещё находится на рассмотрении. Но как только сложатся обстоятельства, он может быть рассмотрен за один день. - Можно поподробнее, что это за закон?

– Это поправки к Конституции, которые вы получите в бюллетене в единый день голосования. И ответите да или нет. - Вам, наверное, трудно будет готовить этот референдум без допуска к федеральным телеканалам?

– Так я об этом и говорю! Вот поэтому меня и лишают допуска. Потому что идёт борьба, которая будет длиться до тех пор, пока люди не созреют.