Фиаско капитала

 

Данные промышленного роста в июне 2015 года оказались чрезвычайно плохими Спад усилился, и слабая надежда на восстановление роста в июле–сентябре этого года улетучилась окончательно. По нашим прогнозам, осенью этого года мы вернемся к уровню 2011 года, потеряв все то, что было с таким трудом приращено в предыдущее пятилетие.

Особую тяжесть ситуации определяют следующие обстоятельства. Глубокий спад происходит после семилетней стагнации. Это не легкая корректировка «пузыря роста», а реальное сокращение уровней доходов предприятий, граждан и в конечном итоге государства. Кроме того, сегодняшнее как никогда глубокое падение доходов домохозяйств усугубляется растущей безработицей, то есть может оказаться затяжным.

Это плохо для перспектив возобновления роста, так как помимо роста оборонного комплекса внутренний потребительский спрос сегодня стал единственным возможным источником развития для огромного числа хозяйствующих субъектов. И его нет — как нет и бюджетных заказов, масштабного экспорта, инвестиционного спроса реконструируемых предприятий. Уже в ближайшие месяцы мы можем войти в тяжелую депрессию.

Можно ли было этого избежать и какую роль в столь печальной ситуации играет наш национальный капитал? Прежде всего надо объяснить, почему мы делаем такой упор на национальный капитал. Вовсе не из упрямого желания опереться исключительно на рыночную экономику, у которой свои минусы и плюсы.

В 1991 году Россия выразила явное желание стать нормальной демократической страной. А нормальная демократическая страна — это государство-нация; государство, социальная ткань которого — вся система интересов, взаимоотношений и обычаев — укладывается в понятие современной нации. Современная же нация в своей внутренней жизни опирается на три столпа: национальное образование, национальные медиа и национальный капитал. И если продолжать следовать тем пожеланиям, которые активно высказал русский народ в 1991 году, то необходимость поддержания жизни и развития трех указанных составляющих есть прямой ответ на тот национальный выбор.

Между тем все три элемента в очень плохом состоянии: у нас деградирующее образование, слабые медиа и слабый национальный капитал. Но если первые два фактора никогда не имели внутренних ресурсов для усиления (они всегда нуждались в поддержке государства, которое им в этом в основном отказывало), то у национального капитала были шансы, которыми он не воспользовался. В 1990-е годы крупный национальный бизнес имел неоспоримое влияние и на экономику, и на политику. С точки зрения концентрации ресурсов по отношению к силе государства капитал имел огромное преимущество.

Что выразилось и в предложенном и реализованном плане спасения госбюджета через залоговые аукционы, и в выборах Бориса Ельцина в 1996 году.

Однако олигархам не удалось перерасти эгоистические интересы; они и не пытались построить что-либо похожее на стратегию национального экономического развития. Да, благодаря усилиям крупнейших капиталистов тех времен к началу 2000-х были созданы очень крупные компании, ставшие опорой российской экономики. Но внести больший вклад в строительство государства-нации олигархи не смогли, и если оценивать их действия с позиций сегодняшнего дня, по-видимому, не могли в принципе. Вторая волна формирования основ национального капитала началась в 2000-х на фоне стабилизации государства и бурного экономического роста.

Результатом девальвации 1998 года был стремительный и безудержный рост целого спектра хозяйственных сегментов, где первую скрипку уже играли неолигархические компании. Наше «золотое десятилетие» вырастило сотни серьезных компаний среднего и крупного бизнеса, которые, как казалось на излете 2000-х, должны были стать «зачинщиками» новой долгосрочной экономической стратегии.

Но и этот средне-крупный бизнес не нашел в себе сил к стратегическому объединению — и сами эти люди считают, что иначе и быть не могло: «Предприниматели по сути своей индивидуалисты, и преодолеть это свое качество мы не в состоянии. Трудно представить, что мы соберемся за один стол и сможем разработать единую стратегию», — слышим мы в их нынешних интервью.

 

Текущее значение ИПП соответствует началу 2011 года

 

 

Мы вошли в плотную стагнацию в значительной степени из-за отсутствия консолидированной позиции национального капитала. Но здесь мы должны сделать следующий шаг: национальный капитал без консолидированной позиции не является национальным капиталом, так как не в состоянии решать стратегические задачи.

В таком состоянии он не может ни заключать союз с исполнительной властью, ни противостоять ей. Значит, власть должна пойти ему навстречу. А ей это зачем? Сегодня исполнительная власть — единственный потенциальный носитель стратегии. Зачем ей конкурент на этом поле? Затем, что без энергии созидания, которая в избытке есть у предпринимателя и полностью отсутствует у бюрократа, нельзя выйти из той депрессии, в которую мы погрузились.

В чем состоит итог наших наблюдений и наш прогноз? Национальный капитал как полноценный субъект сложится в России не ранее чем через десятилетие.

Для этого ему нужен собственно капитал, доступ к которому сейчас происходит через государство, и соответствующая ментальность представителей элиты, которой у них сейчас нет. Ответственность за вывод страны из кризиса лежит на власти.

В ее недрах должна возникнуть воля к настоящему, серьезному развитию.

Мы все должны надеяться, что сложность положения пробудит эту волю.