Памяти Маннергейма.

На днях в Петербурге собираются установить мемориальную доску в честь маршала, и возмущение плещет через край
Когда президент Медведев во время визита в Финляндию в 2009 году возложил венок на его могилу, тоже была вспышка возмущения. Как так – Маннергейм воевал против СССР и осаждал Ленинград, а ему – мемориалы ставят!
Позвольте и мне возмутиться – но не планами установить доску, а бездействием наших пиар-служб. И венок, и мемориальная доска вполне пристали маршалу, а российскому народу нужно напомнить несколько фактов из жизни покойного военно-политического деятеля. Не за то мы ценим Маннергейма, что он честно воевал в русской армии в Первую Мировую войну, защищая «святую Русь» (так он выразился). И не за то, что был женат на русской женщине, лучше говорил по-русски, чем по-фински, и был верен Российской империи до ее последнего дня.
И нет его вины в том, что белофинны перебили тридцать тысяч сдавшихся в плен красных финнов в апреле 1918-го, хотя об этом событии стоит напомнить тем, кто слышал о массовых расстрелах сдавшихся белых офицеров в Крыму. Такая была эпоха, такая была жестокая гражданская война. Маршал в расстрелах не участвовал, но тень бойни на него легла.
Первое деяние, которым он заслужил мемориальную доску, была его отставка в 1939 году. Тогда советское руководство, опасаясь за безопасность Ленинграда, предложило Финляндии отойти от границы на сто километров на Карельском перешейке, предлагая взамен вдвое больше земли в других районах Карелии. Это предложение было встречено финнами с негодованием. Поддержал предложение Сталина лишь маршал Маннергейм, верховный главнокомандующий Финляндии. Он прямо и открыто сказал, что это разумное предложение, его надо принять и отступить за Выборг. Он сказал, что Сталин прав, – в нынешней напряженной ситуации русские не могут охранять границу в нескольких километрах от Зимнего дворца. Когда с ним не согласились, он подал в отставку.
Сделка не состоялась, началась «финская война». Маннергейм вернулся в строй, и храбро сражался, защищая Финляндию. Во время Второй Мировой, Финляндия была союзницей Германии.

Но и в те страшные годы Маннергейм не пропустил немецкие войска через свою линию фронта на Ленинград.
В 1944 году Финляндия вышла из войны. Страной руководила Контрольная Комиссия, во главе которой стоял Андрей Александрович Жданов. Комиссия одобрила действия маршала Маннергейма. Жданов и маршал сдружились и часто обедали вместе в ресторане «Космос» (названном так не в честь завоевания межпланетного пространства, а по имени располагавшейся в том же здании гостиницы «Космополит»). Ресторан открыт по сей день, и даже обстановка в нем – довоенная.
Советский Союз мог бы возвратить себе всю Финляндию – ведь она, как и прибалтийские республики, была частью Российской империи. Но Сталин сказал (рассказывают финны): «Финны хорошо воевали, пусть остаются независимыми». Маннергейм высоко оценил благородство Сталина.
После войны маршал в третий раз сделал достойный мемориалов шаг. Он своим огромным авторитетом продавил ту политическую линию, которая впоследствии получила название «линии Паасикиви-Кекконена». Могли бы ее назвать и «линией Маннергейма», но это наименование уже было занято полосой оборонительных сооружений, которую с великой кровью в 1939-1940 годах прорвали бойцы Ленинградского военного округа РККА. Финляндия стала дружественной Советскому Союзу страной, окном в Европу и транзитным коридором для западных технологий и товаров, - единственным дружественным соседом с капиталистическим укладом. Переоценить это достижение невозможно.
К сожалению, в последнее время в Финляндии, вопреки интересам финского народа, распространяются антирусские настроения, пошли разговоры о вступлении страны в НАТО. Финская пресса не упоминает об открытии мемориала, скрывает его от финского народа. России нужно не стыдливо, не украдкой, но гордо и публично открыть мемориальную доску, чтобы это дошло до ушей самого глухого финна. Чтобы напомнить финнам – с Россией лучше дружить. А сегодняшним врагам России дать сигнал: незлопамятная Россия может простить прошлую вину и дать им шанс исправить свои ошибки, как исправил маршал Маннергейм.