Там, где кончается свобода

71% участников опроса на тему «Что перевесит на весах Фемиды» посчитал, что суд поддержит иск Церкви. А я, напомню, спросил: «Которая чаша перевесит на весах Фемиды? Та, на которую положены интересы Церкви? Или та, в которой находятся интересы искусства»? И как должен поступить суд, если Церковь заявит иск против художника, пишущего карикатуры на пророков?

Комментируя этот опрос, пользователь Алексей Николаевич высказал мысль о том, что карикатура – это не искусство, а провокация.

Иначе думает мой земляк Дмитрий Михайлин.  Вот, что он пишет.

Любая заметка про Тангейзера содержит понятие «свобода творчества». Это термин к данному случаю не подходящий. Потому что любая свобода автоматически заканчивается там, где начинается свобода более высокого порядка. Моя свобода разгуливать по квартире нагишом (я не разгуливаю, просто для примера) заканчивается на лестничной клетке. Моя свобода курить заканчивается там, где есть люди, не выносящие дым. Моя свобода петь и плясать, нацепив балаклаву, заканчивается там, где люди собираются совершенно для другого.

Иерархию этих свобод, как правило, расставляет общество. Например, я точно знаю, что моя свобода послать кого-то на ...уй будет немедленно ограничена ударом в мое же табло. Этому меня научила юность в не самом гламурном районе города Казани. То есть свобода не быть посланным важнее, чем свобода послать.

Кроме того, любая свобода, любое право - конечны.

Если внутренние ограничители не срабатывают, если общественный договор не формулируется, в дело вступает государство.

Оно объясняет гражданам в соответствующих законах: вот так делать можно, а так - нельзя. Граница вот этой вашей конкретной свободы - здесь. Перейдете - получите штраф, 15 суток, 10 лет - в зависимости от того, как высоко эта свобода, это право человека находится в иерархии.

Свобода творчества и свобода слова (это, по сути, одно и то же) - из важнейших прав и свобод человека. Но есть масса прав и свобод важнее - например, право на жизнь. Или свобода вероисповедания. Именно поэтому после Норд-Оста было ограничено право журналистов на свободное распространение информации о терактах. Именно поэтому появился закон о защите чувств верующих. Граница свободы слова проходит там, где свободно распространяемая информация представляет угрозу жизни людей. Граница свободы творчества - там, где творчество наносит вред сложившейся в это время и в этом месте общественной морали - в нашем случае, только формирующейся, но, тем не менее, очевидной. И дело не в том, финансируется Новосибирский театр государством, то есть всеми, или нет. Выставка "Осторожно, религия!" не финансировалась государством, но ее запретили и правильно сделали. Потому что какая разница - кто платит за теракт?

Я, как и большинство, не видел новосибирскую постановку. Но, если она - в плохом смысле слова - задела чувства тысяч людей, то, наверное, был смысл прислушаться к этим людям? Потому что свобода вероисповедания, несомненно, важнее свободы творчества. Это вообще одна из фундаментальных свобод, на которой строится жизнь не только человека, но и обществ, и стран и, вообще, цивилизаций. Более того - вторая находится в прямой и непосредственной зависимости от первой.

То есть, Тангейзер – это не про свободу. А про наступление на свободу, про ограничение свободы. Вот это тут самое важное.