О Колчаке и колчаковцах

В угоду пропаганде белого движения сегодня искажается история, создаются художественные произведения, воспевающие «героев» гражданской войны, воевавших против молодой Советской России. Одно из таких произведений — фильм «Адмиралъ».

Белый офицер, адмирал, патриот, герой… Однозначно, положительный герой. Значит, большевики, с которыми боролся Калчак, — герои отрицательные? Именно, к такому выводу подталкивают нас создатели намакияженных и отфотошопленных «героев»? Этот «велик» уже тем, что не щадил комуняк. Тот своим гомосексуализмом был «прогрессивен»... Вы знаете, что Мединский остановил съёмки очередного клеветнического фильма о Петре Ильиче Чайковском? Может ли его создатель, некто Серебренников, не знать подлинной истории происхождения мифа о гомосексуализме нашего великого композитора? Очень сомневаюсь в том, что ни он сам, ни сценарист фильма ничегошеньки об этом не знают.

А дело было, если кто не в курсе, в банальной клевете из мести за обиду. А обидеться, действительно, было на что. Московская консерватория была основана в 1866-м году выдающимся русским пианистом и дирижёром Николаем Григорьевичем Рубинштейном, еврейского происхождения. — Уточняю, потому что это прямо относится к делу. — Именем же великого русского композитора Петра Ильича Чайковского её назвали в 1940-м году. Почему не именем основателя? Да потому что главная консерватория страны! А Пётр Ильич — самая большая гордость русской музыки. Если принять эти соображения, вроде бы, и обижаться не на что... Однако внучатая племянница Николая Григорьевича смертельно обиделась.

А отомстила... Сталину, когда тот начал гонения на евреев. Представьте себя на его месте!.. Вы — первый среди главных мировых лидеров, весь Мир смотрит на Вас, а у Вас такой конфуз: главная консерватория страны названа в честь голубого... Это сейчас они помешались на почве толерантности к сексуальным меньшинствам, и сейчас никто бы не посчитал это конфузом. Но в пятидесятые-шестидесятые Америка была одной из самых пуританских стран. Девочкам там частенько делали клиторэктемию, как в Африке, а мальчиков заковывали в неснимаемый без помощи родителей бронзовый «доспех» от рукоблудия... Надо ещё сказать, что внучатая племянница Рубинштейна на тот момент уже давно жила в Америке. Так что очень возможно, что идея и не её...

Однако, «вернёмся к нашим баранам». Правда заключается в том, что исторический Колчак очень мало похож на воссозданного нашими художниками...

В ноябре 1918-го Колчак с благословения англичан и французов объявил себя диктатором Сибири. Адмирал — по словам одного из его сослуживцев «больной ребёнок… безусловно неврастеник… вечно под чужим влиянием» — обосновался в Омске и стал именовать себя «верховным правителем России». Бывший царский министр Сазонов, называвший Колчака «русским Вашингтоном», незамедлительно стал его официальным представителем во Франции. В Лондоне и в Париже ему расточали похвалы. Сэр Самюэль Хор снова объявил во всеуслышание, что Колчак — «джентльмен». Уинстон Черчилль утверждал, что Колчак «честен», «неподкупен», «умён», «патриотичен»... «Нью‑Йорк таймс» видела в нем «сильного и честного человека», опирающегося на «прочное и более или менее представительное правительство».

Союзники, а в особенности англичане, щедро снабжали Колчака боеприпасами, оружием и деньгами. «Мы отправили в Сибирь», — гордо сообщал командующий английскими войсками в Сибири генерал Нокс, — «сотни тысяч винтовок, сотни миллионов патронов, сотни тысяч комплектов обмундирования и пулемётных лент... Каждая пуля, выпущенная русскими солдатами в большевиков в течение этого года, была изготовлена в Англии, английскими рабочими, из английского сырья и доставлена во Владивосток в английских трюмах».

В России в то время распевали песенку:

Мундир английский,
Погон французский,
Табак японский,
Правитель Омский!

Командующий американскими экспедиционными силами в Сибири генерал Гревс, которого трудно заподозрить в симпатии к большевикам, не разделял восторга союзников в отношении адмирала Колчака. Каждый день офицеры его разведки снабжали его новыми сведениями о царстве террора, которое учредил Колчак. В армии адмирала было сто тысяч солдат, и новые тысячи людей вербовались в нее под угрозой расстрела. Тюрьмы и концентрационные лагеря были набиты до отказа. Сотни русских, осмелившихся не подчиниться новому диктатору, висели на деревьях и телеграфных столбах вдоль Сибирской железной дороги. Многие покоились в общих могилах, которые им приказывали копать перед тем, как колчаковские палачи уничтожали их пулеметным огнем. Убийства и грабежи стали повседневным явлением.

Один из помощников Колчака, бывший царский офицер по фамилии Розанов, издал такой приказ:

1. Занимая деревни, ранее занятые бандитами (советскими партизанами), требовать выдачи вожаков движения, а там, где вожаков не удаётся найти, но имеется достаточно данных, свидетельствующих о их присутствии, расстреливать каждого десятого жителя.

2. Если при прохождении войск через город население не сообщит войскам о присутствии противника, взимать денежную контрибуцию без всякой пощады.

3. Деревни, население которых оказывает нашим войскам вооруженное сопротивление, сжигать, а всех взрослых мужчин расстреливать; имущество, дома, телеги и проч. конфисковать для нужд армии.

Рассказывая генералу Гревсу об офицере, издавшем этот приказ, генерал Нокс сказал: «Молодец этот Розанов, ей‑богу!»

Наряду с войсками Колчака страну разоряли шайки бандитов, получавших финансовую поддержку от Японии. Главными их вожаками были атаман Григорий Семёнов и Калмыков. Полковник Морроу, командовавший американскими войсками в Забайкальском секторе, сообщил, что в одной деревне, занятой семёновцами, были злодейски убиты все мужчины, женщины и дети. Одних перестреляли, «как зайцев», когда они пытались бежать из своих домов. Других сожгли заживо. «Солдаты Семенова и Калмыкова», — рассказывает генерал Гревс, — «пользуясь покровительством японских войск, рыскали по стране, как дикие звери, грабя и убивая мирных жителей… Всякому, кто задавал вопросы об этих зверских убийствах, отвечали, что убитые были большевики, и, по‑видимому, такое объяснение всех удовлетворяло». Генерал Гревс не скрывал отвращения, которое вызывали у него злодеяния антисоветских войск в Сибири, чем заслужил враждебное отношение со стороны белогвардейского, английского, французского и японского командования.

Американский посол в Японии Моррис во время своего пребывания в Сибири сообщил генералу Гревсу, что получил из государственного департамента телеграмму о необходимости оказания поддержки Колчаку в связи с американской политикой в Сибири. «Вот видите, генерал, — сказал Моррис, — придется вам поддерживать Колчака». Гревс ответил, что военный департамент не дал ему никаких указаний насчёт поддержки Колчака.

— Этим ведает не военный, а государственный департамент, — сказал Моррис.
— Мною государственный департамент не ведает, — отвечал Гревс.

Агенты Колчака начали против Гревса травлю, чтобы подорвать его престиж и добиться его отзыза из Сибири. Начали распространяться слухи и выдумки, будто Гревс «обольшевичился», а его войска помогают коммунистам. Пропаганда эта носила и антисемитский характер. Вот типичный образчик: «Американские солдаты заражены большевизмом. По большей части это евреи из нью‑йоркского Ист‑Сайда, которые постоянно затевают беспорядки». Английский полковник Джон Уорд, член парламента, состоявший при Колчаке политическим советником, публично заявил, что при посещении ставки американских экспедиционных сил он обнаружил, что «из шестидесяти офицеров связи и переводчиков более пятидесяти были русскими евреями». Такого же рода слухи распространяли и некоторые соотечественники Гревса. «Американский консул во Владивостоке, — вспоминает Гревс, — изо дня в день без всяких комментариев передавал по телеграфу в государственный департамент клеветнические, лживые, непристойные статьи об американских войсках, появлявшиеся во владивостокских газетах. Эти статьи, а также поклёпы на американские войска, распространявшиеся в Соединенных Штатах, строились на обвинении в большевизме. Действия американских солдат не давали повода для такого обвинения… но его повторяли сторонники Колчака (и в том числе генеральный консул Харрис) применительно ко всем, кто не оказывал Колчаку поддержки».

В самый разгар клеветнической кампании в штаб генерала Гревса явился посланный от генерала Иванова‑Рынова, командовавшего колчаковскими частями в Восточной Сибири. Он сообщил Гревсу, что если тот обязуется ежемесячно давать армии Колчака 20 тыс. долларов, генерал Иванов‑Рынов позаботится о том, чтобы агитация против Гревса и его войск прекратилась. Этот Иванов‑Рынов даже среди генералов Колчака выделялся как изверг и садист. В Восточной Сибири его солдаты истребляли всё мужское население в деревнях, где, по их подозрениям, укрывали «большевиков». Женщин насиловали и избивали шомполами. Убивали без разбора — стариков, женщин, детей. Один молодой американский офицер, посланный расследовать зверства Иванова‑Рынова, был так потрясён, что, закончив свой доклад Гревсу, воскликнул: «Ради бога, генерал, не посылайте меня больше с такими поручениями! Еще бы немножко — и я сорвал бы с себя мундир и стал бы спасать этих несчастных».

Когда Иванов‑Рынов оказался перед угрозой народного возмущения, английский уполномоченный сэр Чарлз Эллиот поспешил к Гревсу выразить ему свое беспокойство за судьбу колчаковского генерала.

— По мне, — свирепо ответил ему генерал Гревс, — пусть приведут этого Иванова‑Рынова сюда и повесят вон на том телефонном столбе перед моим штабом — ни один американец пальцем не шевельнёт, чтобы его спасти!

Спросите себя, почему в ходе Гражданской войны Красная Армия смогла победить прекрасно вооруженную и спонсируемую западными державами Белую Армию и войска четырнадцати государств, вторгшихся в Советскую Россию в ходе интервенции?

В начале лета 1918-го года полковник Хаус объяснял российскому посланнику Бахметьеву: «В Россию будет направлена экспедиция. Её возглавит генерал Уильям С. Грейвс. Она не будет большой. Это будет просто символическим военным подразделением для демонстрации нашего желания участвовать в этом плане по оказанию помощи людям, и в частности в защите провианта. Мы считаем, что, если мы не направим туда каких-нибудь войск, Японию ничто не сдержит. Мы принимаем близко к сердцу намерение Японии воспользоваться слабостью России, если нас там не будет. Этого допускать нельзя. Мне не можем с этим согласиться. Мы собираемся теперь заключить соглашение с Японией, в котором будет чётко обозначена цель интервенции. Японии придётся согласиться с нашими целями».

Шестого июля 1918-го года Вильсон издал меморандум, в котором обратился к правительству Японии с предложением о совместной интервенции на российском Дальнем Востоке под официальным предлогом оказания помощи чехословацкому корпусу, который находился на пути во Владивосток. В этом документе Вильсон назвал Иркутск как предельный пункт продвижения японских войск вглубь Сибири и ограничил, к неудовольствию японцев, количественный состав участвующих в интервенции японских воинских частей двенадцатью тысячами человек.

Третьего августа 12-я японская пехотная дивизия высадилась во Владивостоке. Пятого августа президент Вильсон издал декларацию, в которой провозглашались цели американской интервенции. Начиналась она следующими словами:«Военное вмешательство, скорее, принесёт России вред, нежели помощь в её тяжелом положении». Свое решение принять, тем не менее, участие в интервенции, правительство США объяснило следующими мотивами:

1. желанием оказать содействие чехословакам, дабы обезопасить их от враждебных акций по отношению к ним со стороны интернированных на территории России австрийских и германских военнопленных;

2. желанием обеспечить сохранность на территории России складов с военным снаряжением, поступившим от союзников, в интересах будущей российской армии;

3. желанием помочь русским в тех пределах, которые будут сочтены ими приемлемыми, в организации их собственной самозащиты (подразумевалось, от Германии).

А тем, кто так не любит «комуняк» и ностальгирует по царской России не идеализировать и превозносить Колчака надо, а проклинать его. Потому что именно благодаря таким, как он, и, особенно, благодаря ему самому советская власть смогла состояться. Жестокость и жажда личной власти этого человека сделали его мощным дезорганизующим фактором в стане Белой Армии. Она не смогла консолидироваться даже несмотря на колоссальную международную поддержку! Это ли не заслуга перед революцией? Только я бы предложил чествовать этого героя совсем в другом ключе... «Благодаря этому кокаинисту и алкашу большевики сумели удержать власть, Сталин сумел провести индустриализацию, выиграть войну и создать такой задел в экономике и науке, что российскую экономику и науку и полвека спустя не удалось разрушить, несмотря на самые энергичные меры в этом направлении. А сейчас Россия поднимается сама и поднимает весь Мир на борьбу с американским глобализмом. И это всё — оказалось возможным, благодаря отвратительнейшей личности Колчака!..»