«Левиафан» — это экспортный антироссийский фильм

На модерации Отложенный

ЛУКЬЯНЕНКО Сергей 12.01.2015 Российский писатель Сергей Лукьяненко прокомментировал победу фильма «Левиафан» в категории «Лучший фильм на иностранном языке».

 

«Меня спрашивают, а что я думаю по поводу получения фильмом режиссера Звягинцева „Левиафан“ приза „Золотой глобус“ за лучший фильм на варварском наречии иностранном языке? Постараюсь ответить кратко.

Сюжет фильма вкратце такой: „Главный герой, Николай, живёт в маленьком городке близ Баренцева моря, в хижине на берегу небольшой бухты, куда порой заплывают киты. Когда продажный мэр города пытается конфисковать почти всё имущество Николая — дом, автомастерскую и его собственные земли — главный герой прибегает к помощи старого друга по армии, ныне уважаемого адвоката, Дмитрия, который определяет единственный способ борьбы с политиком — найти на него убойный компромат“.

 

Идея фильма появилась так: „весной 2008 года Звягинцеву рассказали историю Марвина Химейера. Звягинцев загорелся идеей снять фильм в США по этим событиям, но потом… решил, что имеет дело с вечным мотивом, а действие фильма следует перенести в современную Россию“.

Фильм, действие которого происходило в России, хоть и основывалось на событиях, происходивших в США, был тепло принят западной прессой, которая, однако, строго пожурила режиссера за отдельные недоработки: Британская Evening Standard утверждает, что фильму недостает конкретики в критике „путинского режима“: Нам вбивают в голову мысль о неизбывности коррупции и религиозного лицемерия в России. … главная мысль состоит в том, что в России так было всегда. И если путинская Россия не хуже всего того, что ей предшествовало, если страдания — всего лишь неотъемлемая часть панорамы российской жизни, то почему нас должна так волновать судьба Коли и его семьи? …

Путин может спать спокойно: у этого зверя зубов нет. Daily Mail обращает внимание на массовое пьянство, показанное в фильме: Это мрачная история о том, как повседневная жизнь в России пропитана коррупцией, церковью и водкой. Особенно водкой. Герои хлещут водку даже не стаканами.

Они пьют её прямо из бутылок.

 

Я думаю, что все вышеприведенное вполне исчерпывающе характеризует режиссера Звягинцева. Фильм „Левиафан“. Министерство культуры России, поддержавшее фильм. И вообще современную Россию.

Ну, а поскольку я очень добрый доктор, который рад успехам российской культуры за рубежом (фильм „Левиафан“, как вы догадываетесь, продукт экспортный, на потребление в пьющей коррумпированной религиозно лицемерной России не рассчитанный), я предлагаю режиссеру Звягинцеву еще несколько чудесных сюжетов для фильмов о русской жизни.

 

1. „Мор и глад“ Россия обманом покупает у диких племен огромные территории за стеклянные бусы и одеяла, зараженные оспой, потом сгоняет остатки племен в резервации и травит водкой с православными молитвами.

 

2. „Черное золото“. Россия массово скупает негров в Африке за стеклянные бусы и одеяла зараженные сибирской язвой, после чего эксплуатирует негров на ржаных полях в Поволжье и плантациях клюквы в Сибири. Русские помещики свирепствуют, считают негров за животных, насилуют, убивают ради забавы, проигрывают в карты и травят водкой с православными молитвами.

 

3. „Атомный ад“ Россия сбрасывает две атомные бомбы на мирные японские города, убивая сотни тысяч ни в чем не повинных гражданских лиц. Над выжившими ставятся эксперименты и они травятся водкой и православными молитвами.

 

4. „Золотой телец“ Россия стравливает между собой другие страны и наживается на поставках оружия, превращая в итоге свой рубль в ничем не обеспеченную, но единственную мировую валюту, за которую все вынуждены покупать водку и православные молитвословы. 5. „Хам“ Россия выращивает в глухой сибирской тайге режиссера, пытается отравить его водкой, но тот героически снимает фильмы о злобной России, старающейся отравить всех водкой и православной молитвой.

 

Я думаю, что впереди у режиссера Звягинцева большое и успешное творческое будущее. Главное, чтобы Россия поддерживала его начинания — деньгами от водки и молитвами».

 

* * *