Вне закона.

Когда РККА вступила на территорию Германии,Сталин издал приказ согласно которому запрещалось всяческое насилие в отношении немецкого населения.
Это распоряжение стало стержнем в отношении политики по отношению к немецкому населению,в посдедующие месяцы более 4 тыфс советских солдат попало под трибунал за его нарушение.

А каким было отношение немцев к гражданскому населению СССР?
Ответ один--бесчеловечны и вот почему.
Доказательства--немецкий директивный документ как-то обходится вниманием историков. Раньше о нем еще встречались упоминания, но как-то все без его цитирования.

Современные же российские демократические историки очень старательно его замалчивают. А между тем он полностью расставляет точки над i, относительно поведения немецких военнослужащих в отношении гражданского населения на оккупированной территории Советского Союза.
Вот этот документ.

Вот его перевод.
"№1 Распоряжение Гитлера о военной подсудности в районе "Барбаросса" и особых полномочиях войск
Ставка верховного главнокомандующего 13 мая 1941 г.
Подсудность военным судам служит в первую очередь сохранению воинской дисциплины.
Расширение района военных действий на Востоке, формы, которые вследствие этого примут боевые действия, а также особенности противника делают необходимым, чтобы военные суды ставили перед собой только те задачи, которые при их незначительном штате для них посильны во время хода боевых действий и до [умиротворения] покоренных областей, т.е. ограничили бы свою подсудность рамками, необходимыми для выполнения своей основной задачи.
Это, однако, будет возможно лишь в том случае, если войска сами беспощадно будут себя ограждать от всякого рода угроз со стороны гражданского населения.
Соответственно этому для района "Барбаросса" (район военных действий, тыл армии и район политического управления) устанавливаются следующие правила:
I.
1. Преступления враждебных гражданских лиц впредь до дальнейших распоряжений изымаются из подсудности военных и военно-полевых судов.
2. Партизаны должны беспощадно уничтожаться войсками в бою или при преследовании.
3. Всякие иные нападения враждебных гражданских лиц на вооруженные силы, входящих в их состав лиц и обслуживающий войска персонал также должны подавляться войсками на месте с применением самых крайних мер для уничтожения нападающего.
4. Там, где будет пропущено время для подобных мероприятий или где они сразу были невозможны, заподозренные элементы должны быть немедленно доставлены к офицеру. Последний решает, должны ли они быть расстреляны.
В отношении населенных пунктов, в которых вооруженные силы подверглись коварному или предательскому нападению, должны быть немедленно применены распоряжением офицера, занимающего должность не ниже командира батальона, массовые насильственные меры, если обстоятельства не позволяют быстро установить конкретных виновников.
5. Категорически воспрещается сохранять заподозренных для предания их суду после введения этих судов для местного населения.
6. В местностях, достаточно [умиротворенных], главнокомандующие армейскими группами вправе по согласованию с соответствующими командующими военно-морскими и военно-воздушными устанавливать подсудность гражданских лиц военным судам.
Для районов политического управления распоряжение об этом отдается начальником штаба верховного главнокомандования вооруженных сил.
II. Отношение к преступлениям, совершенным военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к местному населению
1. Возбуждение преследования за действия, совершенные военно-служащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия одновременно составляют воинское преступление или проступок.
2. При обсуждении подобных действий необходимо в каждой стадии процесса учитывать, что поражение Германии в 1918 г., последовавший за ним период страданий германского народа, а также борьба против национал-социализма, потребовавшая бесчисленных кровавых жертв, являлись результатом большевистского влияния, чего ни один немец не забыл.
3. Поэтому судебный начальник должен тщательно разобраться, необходимо ли в подобных случаях возбуждение дисциплинарного или судебного преследования.
Судебный начальник предписывает судебное рассмотрение дела лишь в том случае, если это требуется по соображениям поддержания воинской дисциплины и обеспечения безопасности войск.
Это относится к тяжелым проступкам, связанным с половой распущенностью, с проявлением преступных наклонностей, или к проступкам, могущим привести к разложению войск. Не подлежат, как правило, смягчению приговоры за бессмысленное уничтожение помещений и запасов или других трофеев во вред собственным войскам.
Предложение о привлечении к уголовной ответственности в каждом случае должно исходить за подписью судебного начальника.
4. При осуждении предлагается чрезвычайно критически относиться к достоверности показаний враждебных гражданских лиц.
III. Ответственность войсковых начальников Войсковые начальники в пределах своей компетенции ответственны за то:
1) чтобы все офицеры подчиненных им частей своевременно и тщательно были проинструктированы об основах пункта "а" настоящего распоряжения;
2) чтобы их судебные советники своевременно были поставлены в известность как о настоящем распоряжении, так и об устных указаниях, которыми главнокомандующим были разъяснены политические намерения руководства;
3) чтобы утверждать только такие приговоры, которые соответствуют политическим намерениям руководства.
Степень секретности c окончанием периода маскировки настоящее распоряжение сохраняет гриф "совершенно секретно".
По поручению
Начальник штаба верховного
главнокомандования вооруженных сил Кейтель"
В двух словах.

Во-первых, этот документ передавал всю судебную власть в отношении всего местного населения в руки любого немецкого офицера, который единолично решал помиловать человека, заподозренного (только заподозренного!) во враждебности или расстрелять.
Более того, командир батальона и выше мог применять массовые репрессии в отношении всего населения целого населенного пункта.
Во-вторых, немецкий военнослужащий любого звания, да в вообще любой немец, входящий в состав войск не нес никакой дисциплинарной или уголовной отвественности за преступления против местного населения.

ДЕТАЛИ.РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ.
Уже первый пункт первого раздела директивы изымает из юрисдикции немецких военных и военно-полевых судов все преступления совершаемые гражданами нашей страны, которых эта директива с ходу обозначает как " враждебные гражданские лица".
Заметим, что здесь не идет речи ни о "коммунистических элементах", ни о "сотрудниках НКВД" или ком то подобном. Все, абсолютно все граждане СССР отнесены к враждебным гражданским лицам.
Так что же, может быть немецкие власти не считают возможным судить граждан чужой страны за преступления и отдают их судить советским судам по советским законам? Что ж, такое в мировой практике бывало.
Однако третий пункт директивы предписывает войскам всех, кто совершает нападения на них, уничтожать немедленно с применением крайних мер. Возразить на это особенно нечего. Война есть война и всякого, кто стреляет в тебя, ты вправе уничтожить.

Но вот четвертый пункт отчетливо и однозначно определяет кому предоставляется полное право вершить суд и расправу над гражданами СССР вплоть до применения расстрела. Это любой немецкий офицер.
Причем для этого не требуется разбирательство, расследование и даже достаточно четкое определение - совершал ли этот человек преступление или нет.
Достаточно того, что имярек заподозрен в том, что он совершал деяние. Причем выбор мер наказания невелик - растрелять или не расстрелять.
Никаких прокуроров, адвокатов, презумпции невиновности, права на обжалование. Немецкий офицер здесь высшая судебная инстанция. Его приговор окончательный. Любое его решение автоматически считается правомерным и законным.
Любопытно, что пункт пятый директивы запрещает сохранять жизнь подозреваемому до момента пока в данной местности будет установлена судебная власть.

Т.е. если офицер сомневается виновен ли человек или нет, то он все равно имеет законное право его расстрелять.
Директива Гитлера уже этим пунктом превращает немецкого офицера в бандита, не опасающегося наказания.
Более того, пункт третий позволяет немецкому офицеру в должности командира батальона и выше осуществлять массовые репрессии в отношении целых населенных пунктов.
И только когда командующий группой армий решит, что та или иная местность достаточно усмирена, то с согласия командующих военно-воздушными и военно-морскими силами, действующими на данной территории, он может ввести систему военных судов для местного населения, а может и не вводить.
Итак, вся юстиция для местного населения на оккупированных териториях, весь закон, все право по гитлеровской директиве зиждятся на настроении немецкого офицера.

ВТОРОЙ РАЗДЕЛ
Еще более примечателен раздел второй, где указывается, как относиться к преступлениям немецких военнослужащих в отношении местного населения.
Первый пункт фактически снимает ответственность за военве преступления.
Этот раздел обнажает всю суть отношения немецкого государства к преступлениям своих военнослужащих на оккупированной территории. Сказано однозначно, четко и ясно - судить солдата за преступления можно только в том случае, если он своими действиями принес вред своим войскам.
Т.е. если он убил русского ребенка, сжег русский дом, ограбил местного жителя, изнасиловал его жену - он не подлежит ни суду, ни даже наказанию.

Его можно судить, например, если он сжег дом, в который нужен для размещения немецких солдат, или разграбил склад, из которого снабжаются немецкие подразделения. При этом особо подчеркивается, что следует крайне критически относиться к показаниям местного населения.
Фактически это означает, что виновный солдат может переложить вину за сожженую хату на ее хозяина, пропавшее имущество из склада на местных жителей.
Пункт 2 тоже интересен--он развивает реваншистские настроения,пишет о 1918 годе,о том что немцы не забыли....
Забыли--что Россия в 1918 году отдала им огромные куски земли,они повернули на запад,где и проиграли французам и англичанам.
Вот так-то....но за военные преступления во Франции немцам полагалось наказание!Они в 1918 году нанесли поражение немцам и тем не менее их защащал закон!
Пункт 3- это на всякий случай,вдруг начальник решит предать преступника суду.
В пункте говорится что предавать суду можно лишь когда наступает угроз стабильности воинской части
А конце в 4 пункте  директива предписывает верить немецкому солдату, а не "враждебным гражданским лицам".

Этот раздел директивы полностью отдает население во власть немецких солдат. Они могут творить с людьми все, что им заблагорассудится. В отношении местного населения для немцев нет никаких сдерживающих произвол правил.
Что тут доказывать и спорить? Бандитизм под защитой закона. Вещи без всякого стеснения или иносказания названы своими именами, и предписано за преступления не наказывать.

Одна эта фраза директивы дает нам полное основание называть всех солдат Вермахта бандитами и разбойниками, а все уверения выживших немецких генералов в том, что Вермахт воевал благородно, и что называется в белых перчатках, называть обычной ложью.
Что стоят в свете этой директивы их воспоминания, когда немецкий же руководящий документ освобождает солдат от какой либо даже номинальной ответственности за уголовные преступления, и чего стоит подпись Германии под гаагскими конвенциями о правилах сухопутной войны?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Адольф Гитлер издал такой приказ преднамеренно стимулируя немцев к совершениям военных преступлений.
Немецкий солдат знал--какое бы преступление он не совершил--ограбил,изнасиловал,сжег дом,убил ребенка или всю семью ему за это ничего не будет.
Полная безнаказанность лучше всего вела к бесчеловечному отношению к мирному населению.

А зная патологический садизм немцев нетрудно представить себе весь ужас.