Мир на после выборов

Итак, перемирие на Донбассе продолжается. Перестрелки тоже не прекращаются. С жертвами с обеих сторон, разрушениями жилых зданий и промышленных объектов.

Стороны обмениваются взаимными обвинениями, предъявляют нарушения друг друга представителям ОБСЕ и СМИ. А в целом не разберешь — кто прав, кто виноват, кто выстрелил первым, а кто ответил.

К сожалению, как мы и предполагали, избранный механизм перемирия — при котором войска обеих сторон остаются на ранее занятых позициях, т. е. в полном соприкосновении друг с другом — не только не гарантирует режима прекращения огня, но и чреват возобновлением полномасштабных боевых действий.

Напомним, что мы писали сразу после того, как было объявлено об известных договоренностях в Минске: «Однако нельзя не сказать об одном настораживающем моменте. Так, 5 сентября в телеинтервью ВВС президент Порошенко, отвечая на вопрос ведущего, готово ли украинское руководство отвести войска с занятых позиций в соответствии с «планом Путина», сказал: «Мы не можем говорить, что мы оставим эти территории. Потому что речь идет о наших территориях»... Понятно, что отвести украинские войска (а ополченцам «ЛНР» и «ДНР» свои отводить попросту некуда, разве только от Мариуполя) сложно по политическим мотивам — Петр Порошенко получит массу обвинений в «капитулянтстве», «сдаче», «предательстве» и т. п. Однако если этого не сделать, если украинские войска и ополченцы Донбасса останутся по сути в непосредственном соприкосновении, то крайне высок риск, что режим перемирия будет сорван. Случайный выстрел или намеренная провокация (и потом не разберешь, кто первый начал, да это и не будет иметь значения) могут привести к возобновлению полномасштабного военного конфликта. Поэтому так или иначе, но нужно искать способ развести войска с обеих сторон на как можно большее расстояние — создать нечто вроде «демилитаризованной зоны» — глубиной хотя бы в 30—40 км» («Лучше долгие, сложные, утомительные переговоры, чем долгая, разорительная, братоубийственная война», «2000», №37(713), 12 — 18.09.2014).

Продолжающиеся перестрелки подрывают и так практически нулевую атмосферу доверия, осложняют дальнейшие переговоры по урегулированию конфликта, создают неблагоприятный общественно-политический фон для украинской власти (ввязавшейся к тому же в процесс выборов). Для последней это означает серьезные затруднения в принятии решений, направленных на установление мира. Ну и, конечно же, продолжение огня повторимся — это погибшие и раненые, это беженцы, это новые разрушения, это дополнительный экономический ущерб.

Об увеличении миссии ОБСЕ для мониторинга и верификации режима прекращения огня договорились Президент Украины и действующий председатель ОБСЕ Дидье Буркхальтер. Усилится и техническое оснащение мониторинговой миссии, в частности в ближайшее время на Украину должны быть доставлены беспилотные аппараты.

Все это хорошо, но, прямо скажем, мало. Наблюдатели ОБСЕ смогут фиксировать, как соблюдается перемирие, кто нарушил режим прекращения огня. Но ведь важно не то, чтобы мониторинговая миссия могла установить: нарушили с той стороны или с этой. Что дает подобная констатация — больше виноваты те или эти? По большому счету — ничего. Только почву для взаимных обвинений и пикировок, для «озабоченностей», «возмущений», «призывов» и т. д. Ключевая задача — сделать так, чтобы исключить в принципе возможность каких бы то ни было боестолкновений.

К тому же войска не просто находятся в непосредственном соприкосновении, но закрепляются на позициях, перегруппировываются. Скажем, г-н Гелетей заявил: «Для нас этот период (прекращения огня. — С.Л.) — возможность для усиления на всех направлениях: от материально-технического до инженерных сооружений, которые строятся, усиление человеческого ресурса. Для нас перемирие — это подготовка к возможным процессам, которые могут произойти в результате нарушения перемирия».

Но очевидно, что если одна сторона использует данное время «для усиления на всех направлениях», то и другая не будет сидеть сложа руки, а поступит аналогичным образом. И может случиться, что перемирие окажется не подготовкой к миру — а всего лишь передышкой перед еще более масштабными боевыми действиями, чем имели место ранее. Со всеми вытекающими последствиями.

Поэтому во что бы то ни стало нужно искать способы разведения воюющих сторон. Необходимо создавать разграничительную зону и устанавливать над ней контроль. Либо независимый — например, как предлагал Леонид Кучма, под эгидой ООН (с введением миротворцев). Либо пытаться договориться о совместном патрулировании. Понятно, что это будет сложно после того, как стороны несколько месяцев смотрели друг на друга только сквозь прицел. Однако если бы этого удалось достичь, то, на мой взгляд, это был бы самый эффективный способ контроля. И одновременно — механизм формирования взаимного доверия.

Тем не менее обнадеживающих моментов на сегодня все-таки немало. И есть достаточно высокие шансы, что конфликт удастся урегулировать через политический диалог и взаимные компромиссы.

Во-первых, нельзя не отметить, что несмотря ни на что — ни на провокации, ни на вооруженные столкновения локального характера, ни на политический «троллинг» из лагеря украинских ястребов, процесс мирного урегулирования не свернут, а инциденты не стали поводом для возобновления широкомасштабных боевых действий. Переговоры и консультации продолжаются, политическое руководство Украины и России демонстрирует настрой на конструктивный (насколько это возможно в данных обстоятельствах) диалог.

Во-вторых, положительным сигналом в контексте деэскалации является договоренность Украины, России и Евросоюза об отсрочке вступления в действие соглашения об ассоциации.

Хотя временные рамки отсрочки — конец будущего года, нельзя исключать, что в дальнейшем она будет пролонгирована. Например, «техническими» способами: одна или несколько стран ЕС под теми или иными предлогами будут затягивать ратификацию.

Как было заявлено представителями ЕС, указанная договоренность является частью «комплекса мирных договоренностей с РФ». При этом детали других элементов, включенных в комплексный «мирный пакет», пока не разглашаются. Но важно, что такой пакет уже есть и шаг за шагом реализуется.

В-третьих, Центризбирком отказал в регистрации инициативной группе, созданной с подачи ВО «Батькивщина» для организации проведения всеукраинского референдума о вступлении в НАТО. Такое решение принято в связи с запретом Окружного административного суда Киева (по иску партии «Союз» к «Батькивщине» и ЦИКу) направлять своего представителя на собрания граждан. Поскольку на Украине и суды, и ЦИК прежде всего ориентируются на позицию власти (и после майдана такое положение дел ничуть не изменилось), нетрудно догадаться, что власть и приложила руку к срыву «натовской» затеи Тимошенко. Безусловно, это положительно скажется на процессе урегулирования ситуации на Донбассе.

В-четвертых, предложенный Петром Порошенко закон об особом порядке на Донбассе (в части тех территорий, что контролируются «ЛНР» и «ДНР»). Безусловно, закон не идеальный, однако лучше плохой закон, чем отсутствие какого бы то ни было вообще. Так или иначе, но документ регулирует правовой статус данных территорий, механизмы самоуправления (до достижения окончательного урегулирования).

Наконец закон открывает возможности для прямых переговоров Киева с представителями «ЛНР» и «ДНР».

Последние освобождаются от уголовной ответственности, а с этим и от ярлыка «террористов» (с которыми Киев ни за что не собирался вести переговоры). А механизмом полной легализации становятся местные выборы. На этот счет г-н Порошенко заявил: «Мы будем не в восторге от местных депутатов Донецка и Луганска, но разве не лучше бюллетени, чем автоматные очереди? Мы должны научиться признавать выбор людей». Т. е. в дальнейшем на любые упреки ястребов (в стиле «как вы могли их признать!» и «как можно было сесть с ними за стол переговоров!») официальный Киев всегда сможет апеллировать к результатам местных выборов, к демократической процедуре.

Предложенный президентом срок действия закона — 3 года. Кто-то скажет: неужели процесс мирного урегулирования затянется так долго?.. Полагаю, здесь можно ответить словами, которые мы выносили в заголовок одного из наших недавних материалов на данную тему: лучше долгие, сложные, утомительные переговоры, чем долгая, разорительная, братоубийственная война. Переговоры простыми не будут. Соответственно и быстрыми тоже. Поэтому и ограничивать мирный процесс кратковременными рамками — это осложнять его.

Наконец, в-пятых, хотелось бы обратить внимание на такой индикатор, как информационный фон в российских СМИ. Совсем недавно мы советовали всем (и прежде всего экспертам и политологам, берущимся прогнозировать дальнейшие действия России) почаще смотреть (и соответственно анализировать) новости на российских телеканалах: «Ранее не раз приходилось отмечать, что по информационному фону в российских СМИ вполне можно судить о намерениях российского руководства (см., например, «Может ли Украина потерять и другие территории?», «2000», 31.03.2014). Ведь то, что на Украине именуют «российской пропагандой», — это не забавы ради, а вполне утилитарное действо: подготовка общественного мнения для принятия и одобрения тех или иных шагов Кремля» («Порошенко больше других заинтересован в прекращении войны» // «2000», 02.09.2014).

Мариуполь, 6 сентября 2014 г. // РЕЙТЕР

К нашим советам, похоже, прислушались. Так, «УП» 14 сентября сообщала со ссылкой на «Медиалогию»: «Словосочетание «киевская хунта», которое за последние полгода российская пропаганда активно употребляла в отношении новой власти Украины, полностью исчезло из теленовостей на российских каналах».

И это не что иное, как свидетельство настроений в Кремле: очевидно, у российского руководства появились основания рассчитывать, что с нынешней украинской властью оно может выстроить диалог и прийти к обоюдовыгодным условиям мирного урегулирования.

Что до негатива за истекший период, то это прежде всего введение очередного пакета санкций в отношении России со стороны ЕС уже после Минского протокола. Здравомыслящие голоса, например, главы МИД Финляндии Эркки Туомиоя — не вводить новые санкции, пока сохраняется перемирие — услышаны не были. Со своей стороны и Россия введет санкции.

В чем логика этих европейских санкций — на фоне снижения градуса напряженности — совершенно не понятно. Ведь очевидно, что это не улучшает атмосферу переговоров по деэскалации обстановки на востоке Украины. Получается, что у Москвы как бы и нет особого стимула содействовать стабилизации на Украине: в любом случае санкции.

Вдвойне нелогичны эти санкции в момент, когда были достигнуты договоренности по отсрочке введения в действие соглашения об ассоциации Украина—ЕС. Ведь смысл отсрочки — удержать украинскую экономику от обвала в связи с перекрытием доступа на российский рынок. Но новые санкции ЕС против России вполне могут привести и к новым российским запретам в отношении украинских товаров.

Очередной провокацией отметился премьер Яценюк. Ранее мы не раз отмечали, что Арсений Петрович словно сознательно подставляет президента и работает на срыв процесса мирного урегулирования. На этот раз г-н Яценюк заявил, что несмотря на договоренность об отсрочке выполнения торгового договора с ЕС, правительство имплементирует все требования соглашения об ассоциации: «Мы выполним все требования, все пункты соглашения. Мы не будем ждать 2016 года».

Т. е. глава украинского МИД, действуя по поручению президента, взял от имени Украины определенные обязательства — а премьер-министр их фактически дезавуировал. Естественный вопрос, который возникает у иностранных партнеров Украины: договороспособен ли Киев? Какова цена соглашений, достигаемых с главой МИД, если премьер может запросто их перечеркнуть?

Можно поздравить Яценюка (но отнюдь не Украину!): провокация удалась!

16 сентября глава Минэкономразвития РФ Алексей Улюкаев предложил правительству РФ утвердить постановление о вводе пошлин для Украины. А затем — отложить применение данного постановления. «Я думаю, что это правильная симметричная конструкция: Украина ратифицирует соглашение, мы подписываем постановление», — пояснил он. Более того, по словам г-на Улюкаева, избежать отмены режима свободной торговли с Россией Украина сможет лишь в случае, если до конца октября примет «какой-то акт, который демонстрирует, что мы одинаково понимаем брюссельскую договоренность». Лишь в таком случае, подчеркнул он, РФ примет решение о сохранении беспошлинной торговли до конца 2015 г.

Это явный ответ на заявление

г-на Яценюка о том, что Киев намерен осуществлять по сути скрытую имплементацию соглашения с ЕС. На ровном месте — площадка для нового конфликта... Остается надеяться, что это не подорвет процесс урегулирования.

В заключение отметим, что мирный процесс тормозится украинскими выборами. Избирательная кампания сама по себе — не лучший фон для принятия сложных и неоднозначно воспринимаемых в обществе решений.

С другой стороны, после выборов у Порошенко — и об этом свидетельствует социология — будут более сильные позиции как в парламенте, так и в правительстве. С высокой степенью вероятности можно допустить, что и в ходе контактов с российским коллегой или его эмиссарами (в частности, на Банковой недавно был замечен Владислав Сурков, очевидно, негласно исполняющий функцию эдакого спецпредставителя президента РФ) Порошенко проговаривал этот момент. Именно после парламентских выборов, имея «свое» правительство и пропрезидентское большинство в ВР, он сможет эффективно исполнять достигнутые договоренности. Пишу «достигнутые», т. к. не сомневаюсь, что мирный план, с которым согласились и Путин, и Порошенко (и Брюссель) уже есть в наличии.

При этом реализация такого мирного плана требует принятия законов и внесения изменений в Конституцию. Полагаю, Киеву придется юридически закрепить две ключевые вещи: внеблоковый статус и широкую децентрализацию (де-факто федерализацию). Т. е. без лояльного парламента украинскому президенту никак не обойтись.

Таким образом, более конкретные очертания договоренностей о мире (вкупе с их непосредственной реализацией) мы, судя по всему, увидим лишь после окончания выборов.