Столетие назад

ИЗ КОЛЛЕКЦИИ СТАРЫХ ПИСЕМ

Милый брат! Полк стоит в австрийском смешном городке.

По-французски я разумею, по-немецки, увы, ни бум-бум.

Вечерами гуляю один. Спускаюсь к реке.

Но и там не могу отвязаться от тяжких дум.

Знаешь, брат, это третья война на моем веку,

но подобной не было - год не видим врага.

И такая от этого скука в нашем полку!

Один офицер застрелился. Полковник пьет с четверга.

Местные нас не любят, хоть мы на подмогу им

из родных просторов явились в их тесноту.

И впрямь, получается, даром их хлеб едим,

впрочем, хлеб невкусен, а мясо - бросаю коту.

Вероятно, мужья покойные не смогли их разжечь.

Бедняки здесь бедны. Но не так, как у нас бедны:

в самой убогой хате топится жаркая печь.

Да и хата - это у нас, а у них, что ни хата - то дом.

черепичные крыши, беленые стены, ухоженный скот.

Как им сказать, что душу не спасают опрятным трудом?

Что запой и самоубийство - это лучший исход?

Что внутреннее томление хорошо в предверье боев,

что неверие - лучшая почва, где спасения семена.

Что бескрайность есть лучшее свойство наших краев,

что народы Европы - не более, чем племена.

Милый брат, я знаю, ты умер от холеры в прошлом году.

Но на всякий случай пишу - я не видел твоих похорон,

а значит, возможно, ты жив, и часы твои на ходу,

гуляешь с ружьем и стреляешь, распугивая ворон.

А тут - ни единого выстрела. Сплошные колокола.

По воскресеньям на рынке - знаменитое молоко.

У девок передники белые. И кожа у них бела.

Тебе бы они понравились. Но ты теперь - далеко.

Б.Херсонский

Полковник пьет с четверга... опять он здесь! )

Ничего не меняется. Люди воюют, гибнут, хоронят своих мертвецов, пишут книги и песни, вспоминают подробности... Проходит время и все повторяется, как в дурном сне... Точно всех заколдовали...