Осторожно! Самостоятельное бессознательное

Майкл Газзанига

«Осторожно! Самостоятельное бессознательное!»

Осознание того, что бессознательное способно получать информацию, накапливать ее, сравнивать с предыдущим опытом и использовать, в свое время вызвало у специалистов настоящий шок. Ведь это означает, что мозг может обходиться без привлечения сознательного понимания и принимать решения на бессознательном уровне.

В своей книге “Социальный мозг” (The Social Brain, 1985) Майкл Газзанига представляет концепцию, которая может стать поистине революционной. Явления, давно изучаемые в клинической гипнотерапии, получают в теории Газзаниги биологическое обоснование. Майкл Газзанига разработал концепцию «модулей», с помощью которой показывает, как во время функционирования мозга на настроение и поведение человека может влиять информация, не относящаяся к его сознанию. Приемы воздействия на мозг на бессознательном уровне уже не одно десятилетие изучают приверженцы гипнотерапии, но сегодня подобные модели стимулирования привлекают внимание гораздо большего круга специалистов.

Исследуя функциональные различия полушарий мозга, Газзанига в свое время экспериментально доказал бессознательный характер большинства человеческих действий - и тем самым поставил перед коллегами и обществом провокационный вопрос: а существует ли вообще у Homo sapiens свободная воля? Есть ли у нас биологическая возможность делать выбор рационально?

…Майкл Газзанига тестировал пациентов, перенесших комиссуротомию. Это рассечение нейронных перемычек (комиссур), которыми связаны два полушария человеческого мозга, - в том числе так называемого мозолистого тела. ... Целью комиссуротомии было избавить от страданий пациентов с тяжелыми формами эпилепсии. И это работало, припадки и судороги прекращались, но ничего более: никаких изменений в поведении и умственных способностях пациентов врачи не наблюдали.

…Группа под руководством Роджера Сперри исследовала восприятие прооперированных более глубоко и пришла к ошеломляющим выводам. «После разделения полушарий мы фактически получаем два мозга, каждый из которых способен к осуществлению сложных психических функций», – так позднее сформулировал эти первые наблюдения Газзанига. Сам он проводил тесты на восприятие для левого и правого поля зрения пациентов (как известно, у каждого глаза их два) и позднее описал свой восторг от открытия так: «Правое полушарие получало информацию о картинке, но не могло выдать вербальный ответ. Оно просто не могло говорить о том, что видело!»

Эта «речевая беспомощность правого полушария», неспособность дать словесный отчет об увиденных соответствующим ему противоположным полем зрения простых предметах – ложках и зубных щетках – была связана с тем, что центр речи, как оказалось, остался в отделенном левом полушарии. Последующие опыты, впрочем, открыли и сильные стороны правой половины мозга. Например, в решении зрительно-конструктивных задач она оказалась вне конкуренции, а также проявила способность к независимым эмоциональным реакциям.

Разделение функций – это свойство только человеческого мозга, ничего подобного не наблюдалось даже у высших приматов. Сегодня поверхностная информация об этой функциональной асимметрии (или латеральной специализации) мозга известна и очень далеким от науки людям. Все мы иногда по-дилетантски рассуждаем о том, что у нас нет вдохновения, потому что правое полушарие не хочет работать, или о «женской логике», связанной с недостаточной активностью у женщин левого полушария, и т.д. Все это – эхо того научного открытия начала 1960-х гг.

Сам Газзанига к подобным поверхностным трактовкам относится негативно. «Наша идея по поводу более аналитического полушария и более творческого многими была понята упрощенно», – пояснил профессор. Иронично улыбаясь, он даже вспомнил знаменитую рекламную кампанию автоконцерна SAAB начала 1980-х гг.: «Красота автомобиля в правом полушарии, а решение его купить – в левом».

К сожалению, на русском языке ни фундаментальные труды Майкла  Газзаниги (например, Cognitive Neurosciences 1995 г.), ни его популярные сочинения разных лет, которыми зачитываются интеллектуалы во всем мире (Mind Matters, The Ethical Brain, Social Mind и др.) пока не изданы.

Тестируя все новых пациентов и годами наблюдая, как функционируют «две независимые сферы сознания в одном черепе», Газзанига в конце 1970-х гг. выдвигает и доказывает уже собственную, самостоятельную научную идею. Это гипотеза о модульном характере работы мозга, «множественности разумов», другими словами, об отсутствии в нем главного управляющего центра.

Судьбоносным для этого открытия стал, казалось бы, рутинный эксперимент с демонстрацией левому и правому полушариям пациента вполне обычных для такого эксперимента картинок. «Подопытный» должен был обнаружить между ними связь и вполне предсказуемо выполнил задачу. Но Газзанига впервые решил поинтересоваться причинами выбора («У меня ушло 25 лет на то, чтобы задать правильный вопрос»). И был ошеломлен: в случае с картинкой для правого полушария объяснение тестируемого оказалось столь экзотическим и неожиданным, что вопрос «Почему?» экспериментаторы с тех пор стали озвучивать регулярно.

Так родилось предположение о локализации в левом полушарии мозга специализированного «объясняющего» модуля – Газзанига назвал его интерпретатором. «Мы почти все делаем автоматически. Примитивные механизмы дают возможность возникнуть рефлексу, реакции на окружающую среду». Интерпретатор включается уже после того, как наше правое полушарие бессознательно дало импульс к действию. Этот модуль непрерывно осуществляет поиск «смысла», объяснений происходящему, пытается внести порядок в сенсорный хаос. И уже постфактум, на основе имеющейся у него предварительной информации выстраивает для нас по возможности непротиворечивую картину, которая и выводится на уровень сознания.

Известный пример такой деятельности интерпретатора - эффект сближения людей в экстремальных условиях, который активно используют любители легких знакомств. Например, если девушка-экспериментатор пытается установить контакт с мужчиной в обстоятельствах условной опасности (например, шаткий мост), то обратная связь в виде телефонного звонка отмечается гораздо чаще, нежели в условиях, когда испытуемым ничего не угрожает. Левое полушарие «подопытных» представителей мужского пола интерпретирует возникающие физиологические реакции – зачастую даже не осознанные – не страхом, а сексуальным интересом. Эта версия для сознания более приемлема.

При этом принцип модульности не сводится только к наличию интерпретатора. Любая психическая функция у обычного человека опирается на структуры обоих полушарий. Опыты в последующие годы показали, что мозг – это распределенная, динамическая система с многочисленными обрабатывающими узлами. Газзанига пояснил суть так: «Любое ваше действие представляет собой набор параллельных процессов в различных точках мозга. Это множество систем, которые трудятся в унисон». В количественном отношении речь идет об огромных величинах: «Мы пытаемся определить, как взаимодействуют друг с другом 89 млрд нейронов».

Сегодня профессор Газзанига считается одним из основателей целого направления в науках о мозге – когнитивных нейронаук, родившихся на стыке психологии и биологии.. Не обошлось и без интуиции. «Если вы занимаетесь нейробиологией в течение 50 лет, вы начинаете ощущать проблему, чувствовать, как все это может работать», – признался профессор. Однако сразу же подвел под темой рациональную черту: «Вы видите взаимодействие механизмов, эту действительно сложную машину, которая определяет наше поведение». 

Из совершенных профессором Газзанигой открытий можно сделать вполне детерминистский вывод о том, что свободная воля – всего лишь иллюзия. Ход его личных рассуждений уже как нейрофилософа примерно таков: мозг материален и подчиняется законам материального мира, а сознание - его производная; ни о каких «ценностях» как о причине человеческого поведения речь не идет, это всего лишь объяснения, которые мозг дает той или иной автоматически выбранной стратегии.

Свой взгляд на природу универсальной человеческой этики Газзанига изложил в работе The Ethical Brain (2005). С его точки зрения, встроенный в наше сознание «моральный компас» происходит из эмпатии. Рассматривание картинок, на которых человеческие существа испытывают боль, возбуждает соответствующие участки нашего собственного мозга. Благодаря этому мы способны испытывать чужие страдания в буквальном смысле, а интерпретатор дает возникшим эффектам рациональное объяснение. В различных культурах это оформлено по - разному, но суть та же: убийству препятствует сам мозг.

Из предопределенности нашего сознания биологией логично вытекает вопрос: не пора ли обществу пересмотреть принцип личной ответственности человека за свои действия? Некоторые нейробиологи и нейропсихологи сегодня отвечают на этот вопрос утвердительно, но сам Газзанига считается «мягким» детерминистом. «Мы должны разделять понятия мозга, сознания и личности, – пишет он. - Мозг детерминирован, а личность свободна». Видимые противоречия он элегантно снимает рассуждениями в том духе, что ответственность – явление иного порядка, продукт общественных отношений, социальных связей человека и, будучи сложным системным феноменом, подчиняется совсем другим законам.

Тем не менее, в последние десять лет адвокаты в американских судах все чаще пытаются сдвигать границу личной ответственности и предъявляют результаты сканирования мозга в качестве смягчающих вину обстоятельств. Профессор Газзанига объяснил нам, почему он относится к этой практике отрицательно: «Предположим, что преступное поведение зависит от активности определенных участков мозга. Но можно ли считать такое изменение оправданием? Ведь большинство людей с таким же поражением в тех же обстоятельствах не совершают преступлений». C другой стороны, возникает проблема так называемого «криминального мозга». Ученые уже выделили участки коры, которые возбуждаются при подавлении человеком импульсов к действию. Однако уровень возбуждения – это индивидуальная норма. «У человека есть дефект, он совершил преступление, но при этом нельзя обобщать, что у всех людей с поражением мозга есть такая склонность».

Майкл Газзанига не исключает, что рано или поздно нейронауки окажут влияние на нормы правосудия, но нет никаких гарантий, что для общества это будет благом. И это не единственный этический барьер, который будет поставлен под сомнение в XXI в. Должны ли мы любой ценой стремиться к высокой продолжительности жизни, невзирая на то, в каком состоянии находится мозг? Допустимо ли генетическое и фармакологическое вмешательство с целью повышения уровня интеллекта? До какого момента в развитии зародыша считать допустимыми манипуляции с эмбриональными стволовыми клетками?

Впрочем, некоторые опасения доктор Газзанига развеял. Так, сценарий фильма «Матрица» и создание искусственного интеллекта в обозримом будущем на повестке дня не стоят: «Если говорить о нем как о копии человеческого мозга, в которой была бы описана работа каждого нейрона, то это, конечно, фантастика». Чтение мыслей и влияние на них при помощи имплантируемых в мозг чипов в ближайшее время нам также не грозят. «Единственный способ изменить мысли людей – общение. По-другому это сделать невозможно и не получится в ближайшее время, а может быть, даже никогда».

Источник: журнал "В мире науки", подготовила Ольга Платицина