Ослепление

vvv06/06/14 09:24

<hr class="margin-minus" style="color: #990000;" size="1"/>

- Вася приехал!
Мы с младшей сестричкой Надей спрыгиваем со старой вишни, где до этого отдирали вкусный тягучий клей, и через выгон бежим к тете Федоре. На травы уже упала роса - она приятно холодит наши босые ноги, в воздухе сладко пахнет зеленым сеном, а невидимые сверчки отливают свои песни из чистейшего серебра.
Вася приехал. Стоит вон там, возле боковой стены теткиной хаты, где растет бледно-розовое «собачье мыло». В темном костюмчике, по городскому подстриженный, он кажется нам взрослым-взрослым.
- Вы тут погуляйте, - наказывает нам тетя Федора, - а я мигом...
И быстрехонько со двора. Идти ей аж на другой конец села, но это ничего, главное, чтобы Олеся была дома. А то Вася - даже мы, маленькие, чувствуем, - в своем ожидании натянут как струна. Кажется, еще чуть-чуть - и зазвенит его худенькое тело... Олеся - это его мама.
...Олеся Палиивец была в нашем колхозе передовой дояркой, а Ладимир Хуторной - лучшим трактористом. Оба проворные, статные, кареглазые. Вспыхнула между ними такая любовь, что даже некоторые односельчане сочувственно говорили: наверное, судьба. Хотя знали, что у Олеси есть муж Михаил и маленький сын Вася. Василек...
А потом прояснилась одна существенная деталь - Ладимир поставил Олесе условие: женюсь на тебе, если сына оставишь Михаилу.
- Вот песиголовец! - возмущались люди. - Где это видано, чтобы мать от своего дитяти отреклась?
И снова жалели Олесю - до самого дня, когда село накрыла новость: ушла она таки к Ладимиру. Одна.
Выждал Михаил момент, встретил бывшую жену:
- Возвращайся... Будем жить, как раньше, глаза тебе не выбью. Вася так по тебе убивается...
- Васю я оставляю тебе, потому что он мне мешает в жизни! - сказала, как отрезала.
Столько лет прошло с тех пор, но эти слова, которые тогда ошеломленно все у нас повторяли, я помню и поныне.
Какое-то время Михаил воспитывал сына сам, потом женился. Вася подрос, отношения с мачехой не сложились, а из-за нее и с отцом разладились, поэтому после семи классов мальчик выехал на Донбасс. Поступил там в училище, жил в общежитии. Но все равно тянуло его в родное село, и летом он часто приезжал. Останавливался у нашей тети Федоры, муж которой приходился ему дальним родственником, говорил, что скучает по нас, по ребятам, по сельскому клубу и пруду. И мы знали: прежде всего он стремится увидеть мать - Олесю.
Она из передовой доярки стала знатной, получала за свою работу заслуженные награды. Но село выставляло собственные оценки: ее подругу Марию, тоже шедшую в авангарде, звало «орденоноской», а Олесю - «та, что ребенка бросила».

...Вот и тетя Федора бежит обратно. Я осторожно слежу за ее лицом, и по тому, как жалостливо смотрит она на своего гостя, понимаю: Олеся на этот раз не придет. Может, от Ладимира убежать не удалось, а может, их маленький Митька захворал.
Перевожу взгляд на Васю, а он... плачет. И от этих слез становится совсем маленьким мальчиком.
В другой раз тетя Федора под покровом ночи таки приводит Олесю на свой двор. И тогда мы с Надей, притаившись, смотрим, как жадно припадает она к сыну: как слепая, ощупывает руками его лицо, перебирает волосы, и что-то говорит, говорит... А Вася снова становится маленьким, каким-то разомлевшим от той короткой материнской ласки и провожает мать чуть ли не до ее дома.
И вдруг он перестал приезжать. Прошло первое лето, в которое мы не виделись с Васей, не принимали от него заветный кулечек с конфетами-подушечками.
Вот тогда к тете Федоре и начала наведываться Олеся. Видно, перевернулось что-то в ее душе. Раз пришла украдкой, чтобы никто не увидел и Ладимиру не донес, другой раз. И одна только просьба была у нее: «Напиши, Федорушка, моему Васильку, пусть хоть на денечек приедет!» Тетя клялась-божилась, что не знает его адреса, но Олеся ей не верила и снова просила: «Напиши...»
Трудно сказать, почему Вася, которого мы все любили, больше никогда так и не приехал в родное село. Возможно, он просто вырос и обида на мать тоже выросла, заглушив ту любовь, которая теплилась в нем с раннего детства. А может, просто закрутила-завертела жизнь. Неизвестно.
Спустя много лет, когда у нас с Надей уже были собственные семьи, постаревшая, но все такая же бойкая тетя Федора получила к какому-то празднику открытку, в которой вместо обратного адреса стояло только «Палиивец В.М.». И уже не Вася, а Василий Михайлович передавал всем приветствия и сообщал, что жив-здоров, что есть у него семья и любимая работа. На штемпеле было название большого русского города. Какого - не помню...
А Олеся и Михаил - каждый отдельно - пытались потом отыскать своего сына. Посылали куда-то запросы, но ответов так и не дождались.
Ладимир умер рано, даже до пенсии не дожил, а его и Олесин сын Митька погиб во время службы в армии - несчастный
случай.
Зато Олеся жила долго, и нарядная ее хата все старела, старела, как будто становилась меньше. А затем и вовсе потонула в густом вишняке. Когда я приезжала в родное село погостить, ходила мимо той хаты в магазин. И видела, как на старых вишнях густо, словно слезы, светились на солнце янтарные капли клея. Их никто не отдирал, потому что внуков у бабы Олеси не было...