О «ватниках»

Очень хорошо, когда «ватник» молчит. Выпивает сто грамм и идёт на работу. Приходит с работы, выпивает ещё двести — ложится спать, прямо поверх лениво стянутых штанов «Абибас».

Когда ему говорят «фу, ватник-то какой, раб, раб генетический, скотина безропотная, постоять за себя не можешь», «ватник» выпивает лишние сто грамм, плачет и поет «Из-за острова на стрежень». Прощения за свою рабскую сущность почему-то при этом не просит, не кается: такова уж его скотская природа, не обучен он этикетам, даже правильно поклониться перед свободным белым человеком не умеет. Умеет только вспоминать полёт Гагарина и победу над Германией.

Это смешно. Сам-то ничего кроме штанов «Абибас» не нажил, а всё туда же — о величии рассуждать. Пьет «Клинское», а не баварское, а все туда же — «победа над Германией». Когда «ватник» так делает, свободный белый человек заливисто смеётся и пихает его кулаком в бок, весело гогоча над тем, как он заваливается косо на сторону, бормоча «дедывоевали». Быдло пьяное, побормочи тут ещё, ничего не можешь и пузыри у штанов твоих китайских на коленках, ха-ха-ха, вот тебе дружба с Китаем, а вот ещё победа над Германией, хе-хе-хе, полежи тут в луже, экая свинья, все по лужам валяется. Чего плачешь? Сам виноват.

Очень хорошо, когда «ватник» молчит, удобно очень. Вот ты белый, свободный, демократический, ты не молчишь. А он молчит, в телек пырит, быдло безголосое. Был бы нормальный человек — тоже не молчал бы. Вышел бы и сказал. За ценности либеральные, за свободу, за современное искусство... как белый человек, не как это вот, в трениках. Хорошая, устоявшаяся картина мира.

Когда «ватник» не молчит, почему-то намного хуже. Когда встает, штаны отряхивает, водку отодвигает, телек выключает и вместо «Из-за острова на стрежень» вдруг начинает «Вставай, страна огромная».

Почему-то не молчит он совсем не за современное искусство, совсем не за права геев раскрывает он во всю ширину рот на своём небритом три дня лице, почему-то вдруг выясняется, что плевал он на всю продвинутую творческую интеллигенцию, на весь просвещенный креативный класс. Выясняется неожиданно, что какое-то своё мнение у него есть, и отстаивать он намерен именно его.

Быдло. Террорист. Сука. Чего тебе в луже не лежалось, мразь? Чего тебе водку не пилось? Дома надо сидеть, слышь ты, ты чё, не понял, дома нормальные люди сидят! Куда ты попёрся, дебил в «Абибасе», какой тебе митинг? Щас тебе менты по почкам!

Арестуйте его, товарищ начальник, арестуйте свинью эту! Бунтовать он, тварь! Мнение у него! Поджигай давай, поджигай, пусть горит! Сам виноват, козлина! Повизжи теперь! Войсками его, гниду, артиллерией ему! Умри, умри тварь колорадская! Бомбами их, бомбами! Ишь, полезли! Ишь, мнение у них!

И с каждым так будет, с каждым, кто мешает строить нам свободное, толерантное, гуманистическое и успешное общество.

Елена Чаусова

З.Ы. Ну что, господа? Вот так о нас с вами думают белые хозяева нового "свободного, толерантного, гуманистического и успешного общества". Будем с ними договариваться или пендалями загоним в это самое "светлое будущее", где потолок их карьеры и максимум того, на что они способны - чистка сараев. И убивать никого не надо. Просто не покормить неделю, так не только сараи, но и туалеты чистить будут. Ох, как прав был Владимир Ильич, определяя консистенцию этой прослойки бездельников, поскольку настоящая интеллигентность предполагает, прежде всего, уважение (практически культ) человека труда, создающего все богатства в этом мире.