УПОЛНОМОЧЕННЫЕ

А между тем омбудсмены росли как грибы на грядке после дождя: появились региональные уполномоченные по правам человека, уполномоченные по правам детей, студентов, предпринимателей (даже о велоомбудсмене заговорили) и так далее. Их задача – с одной стороны наблюдать за деятельностью государственных институтов, с другой – прислушиваться к неудовлетворенным действиями административного аппарата людям и защищать их права.

А теперь представьте: главный инквизитор при церковном трибунале радостно сжигает неугодниц-ведьм долгие годы, а на самом пике своей карьеры вдруг увольняется (ну или просто достигает пенсионного для инквизиторов возраста) и основывает институт по защите прав ведьм. Занимает там тоже главенствующий пост, конечно, начинает подписывать какие-то указы. Звучит странновато? Нет, это норма: примерно такая ситуация зачастую складывается сегодня с региональным омбудсменством в России.

Башкирия, 2009 год. Из МВД увольняется Рим Фидаевич Каюмов, занимавший там пост начальника управления УБЭП. Кем он становится после этого, сложно не догадаться. Вообще вся его биография – солидный набор строчек о работе в силовых структурах. В 90-х Каюмов был оперуполномоченным отделения по борьбе с преступлениями местного МВД, затем старшим оперуполномоченным по особо важным делам отдела борьбы с преступностью на потребительском рынке УБЭП МВД. Дальше он сменил еще две должности того же лада: сначала начальника межрайонного отдела по борьбе с экономической преступностью УВД г. Уфы, ну и, наконец, начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями в топливно-энергетическом комплексе Управления по борьбе с экономическими преступлениями МВД Башкирии, после чего занял пост начальника управления УБЭП МВД – последний «силовой» перед внезапно новой для него правозащитной деятельностью.

Вообще, его кандидатуру предложил сам президент республики Рустэм Хамитов, депутаты практически единогласно поддержали. Причем не единожды, а дважды: в начале этого года Каюмов был вновь переизбран на этот пост. Как пишет ufa-news.net, в ответ на вопрос о том, как он вообще защищает права людей, Рим Фидаевич сообщает, что посетил все дома престарелых, нашел там немало нарушений и сделал очень много для их устранения вместе с властью, чем и планирует заниматься дальше. Звучит примерно как заключение у курсовой или любой другой студенческой работы, где главное – не захлебнуться в бассейне, полном воды.

Правозащитник, знакомый с ситуацией, рассказал, что в башкирском ОНК разгорелся конфликт между правозащитниками и бывшими сотрудниками силового блока (естественно, там не только омбудсмен из этой среды): Альмира Жукова рассказывала о совершаемых ими преступлениях, за что они, в свою очередь, старательно ее выдавливали из ОНК. В итоге буквально недавно им удалось это сделать: досрочно были прекращены полномочия Жуковой за «грубые нарушения Кодекса Этики членов ОНК». Каюмов, в свою очередь, даже не занимал какую-то конкретную позицию по этому поводу: он и не заступался за Жукову, но и не выступал против нее. В том числе потому он и удобен местным властям – благодаря осторожности и умению не вступать в конфликты, в том числе с правоохранительными органами. Хотя какие уж там с ними конфликты? По мнению нашего источника, омбудсмены – силовики занимаются покрывательством и укрывательством нарушений со стороны бывших коллег, что и проявилось в ситуации с Альмирой Жуковой. «Где-то из чувства солидарности и корпоративной этики, где-то за взятки, ну а где-то потому, что у них в отношении бывших заключенных уже сформирован негатив, и они действуют согласно эмоциям», - объясняет правозащитник.

Перенесемся южнее и западнее - саратовский регион известен многим как пыточный, или как "Саратовское Гуантанамо": в колониях и следственных изоляторах Саратова бьют, вымогают деньги и занимаются прочими бесчинствами. Известно, что ФСИН относится к Минюсту, а его региональное управление c 2008 года возглавляла Татьяна Журик, которую в 2014-ом местное законодательное собрание определило на пост уполномоченного по правам человека. Получается, при ее патронаже происходят нарушения прав заключенных, и она же потом курирует их защиту – звучит как черный юмор. Например, в апреле 2012 года насмерть избивают осужденного Артема Сотникова, объявляя на пресс-конференции, что он упал с лестницы, сломал позвоночник и умер собственной, а вовсе не насильственной смертью. Правда, спустя два года правозащитникам удалось это опровергнуть и вместе с энгельским судом добиться обвинительного приговора в отношении пяти сотрудников ФСИН. А в марте прошлого года до смерти избивают Алексея Степанова в ОТБ-1. Возбуждается уголовное дело. Однако местное управление Минюста бездействует.

Что любопытно, региональный закон об уполномоченных по правам человека гласит, что назначать на эту должность можно только людей с опытом правозащитной деятельности. У Журик ее нет, хотя так считают далеко не все: Александр Ландо, член Общественной палаты Саратовской области, в своем интервью изданию «Четвертая власть» говорит, что «когда человек работает в Министерстве юстиции, то занимается общественными организациями, регистрацией, контролем их деятельности, курирует адвокатуру, нотариат.

Это разве не связано с правозащитной деятельностью? Любая организация подобного рода, так или иначе, защищает права человека». Здесь нужно добавить, что именно региональная Общественная палата предложила ее кандидатуру на заседании саратовской думы, так что позиция Ландо в таком свете становится вполне объяснимой.

Еще один пример – Рязань, где омбудсменом назначен бывший глава Академии права и управления ФСИН России Александр Гришко. Этот неутомимый борец за права человека начинал свою карьеру еще во времена СССР – в ГУЛАГе, а теперь хочет, как он сам говорит, «принести пользу рязанцам». Эту же Академию ФСИН при Гришко закончил экс-начальник шестой копейской колонии Денис Механов. В качестве уполномоченного Гришко подавал иск блогеру Игорю Адамовичу, т.к. Адамович активно публиковал факты нарушения прав заключенных в рязанских колониях и бездействия при этом Гришко как уполномоченного. Потом он отозвал иск, когда Адамович обратился к Лукину.

В аппарате уполномоченного по правам человека в России ситуация лучше: бывших силовиков среди федеральных омбудсменов не было – ни Ковалев, ни Миронов, ни Лукин, ни Памфилова (всего с 1994 года на посту побывало 4 человека) не работали в силовых структурах. Тем не менее, и на такую, казалось бы, непорочную картину небрежно нанесен темный мазок: начальник отдела по защите прав граждан в местах принудительного содержания – Валерий Базунов, возглавлявший до назначения на эту должность управление ФСИН по Московской области. При Базунове ФСИН теряет контроль над следственным изолятором в Капотне, после чего следует жестокое подавление бунта, которым руководил сам начальник подмосковного УФСИН.

Правозащитники видят, как в аппарат уполномоченных раз за разом назначаются бывшие МВДшники, ФСИНовцы и иже с ними, которые, естественно, занимают просиловую позицию, в то время как настоящих правозащитников из этого аппарата «выдавливают». Например, приведенная выше история Альмиры Жуковой, а также ситуация в Ростовской области, где местных правозащитников Елену Елисееву и Виталия Стадникова отправляют на организационно – контрольную комиссию ОНК не в первый раз. У Елены это уже второй случай, а на третий – уже исключение. В данном случае тоже чувствуется «силовая» рука: как пишет сама Елисеева, «начальник ГУФСИН России по Рязанской области генерал Смирнов С.Ю. вызывал к себе Петрашиса и Блохина (члены местного ОНК – прим.автора) (содержание беседы остается тайной)», и в результате и было организовано собрание, на котором было принято решение отправить членов ОНК на ковёр в некую "контрольно-организационную" комиссию.

По словам председателя Московском Хельсинской группы Людмилы Алексеевой, по нашему законодательству региональные омбудсмены не подчинены омбудсмену Российской Федерации, они самостоятельны. И каждый регион сам определяет, кто у него может быть омбудсменом и какие у него права. У омбудсмена нет никаких властных функций, но зато есть полная независимость от власти исполнительной у омбудсмена Российской Федерации. "При этом назначение государственного чиновника на этот пост - довольно распространенная в регионах практика, - отмечает Алексеева. - Хотя самая идея этой должности, предполагающая, что омбудсмен является как бы посредником между властью и обществом, защищающим интересы граждан от напора властей, говорит, что этого не должно быть. Надо выбирать независящих от власти людей и людей, у которых ментальность позволяет им быть независимыми от власти. И поэтому я очень сочувствую Саратовской области, что там выдвинут на этот пост бывший сотрудник Минюста. Это делает эту должность бессмысленной".

Единицы из правозащитников действуют на свой страх и риск как волонтеры, пытаясь противостоять происходящему. Но большинство получает гранты из-за рубежа, и со временем принимает оппозиционную точку зрения. Отсюда выходит, как это назвал наш источник в среде правозащитников, «какой-то паноптикум и глобальный перекос: за зарубежные гранты государство давит правозащитников федеральным законом об иностранных агентах. При этом они не могут попасть на должности омбудсменов, чья функция во многих регионах становится декоративной и покрывающей, а характер – имитационный и косметический».

Есть три основные причины, по которым нельзя назначать силовиков в общем и ФСИНовцев в частности в аппарат уполномоченных: во-первых, на сегодняшний день сотрудники ФСИН получают пенсию во ФСИН по отдельной кассе и отдельной ведомости. То есть они до сих пор имеют финансовые связи в этой структуре. Во-вторых, у них нет опыта правозащитной работы. В-третьих, они являлись госслужащими, а по закону о госслужбе и по внутриведомственным приказам они не имеют права критиковать ФСИН и выступать против самой госслужбы. А институт омбудсменства как раз и призван защищать людей, если они не согласны с решениями чиновников, судов и так далее. Казалось бы, выходит слишком много «но», чтобы можно было при неких условиях восстановить моральный облик таких перевоплощений из угнетателей прав в их защитников.

Но раз такая тенденция есть, и не первый день, то вряд ли кого-то уже очень интересует моральный облик. Значит, остается менять хотя бы физический: московские правозащитники вместе с саратовским депутатом Антоном Ищенко разработали законопроект, согласно которому они предлагают внести в федеральный закон об омбудсменах и в региональный об уполномоченных поправки, чтобы, во-первых, в аппарат уполномоченных не могли быть назначены лица, уволившиеся с госслужбы ранее, чем 10 лет назад. Во-вторых, чтобы сотрудниками этого аппарата становились люди с опытом не менее 3 лет правозащитной деятельности.

Существует точка зрения, что раз федеральные омбудсмены имеют незапятнанную в отношении силового прошлого репутацию, значит, дело не в том, что такие назначения нужны Путину, скорее, регионы не понимают сигналов из Кремля. Памфилова, например, во многом спорит с президентом, имеет жесткую и во многом совершенно противоположную позицию, но именно Владимир Путин назначил ее на этот пост, хотя в противном случае мог бы поставить сослуживца по линии ФСБ. Возникает вопрос личной лояльности.

Пусть так, но ведь известно, кто является значительной частью правящей элиты при Путине. Новость от 12 мая о том, что он сменил полпредов в Сибирском и Северокавказском федеральных округах, назначив командующего внутренними войсками МВД и командующего Объединенной группировкой войск на Северном Кавказе соответственно, - последнее тому подтверждение. Подходит ли та же логика в отношении аппарата уполномоченных – пока неясно. Ясно одно: инквизиторы погасили костры и сжигают ведьм через институт защиты их прав. А уж король ли их уполномочил на такой метод для поистине искушенных или поместные дворяне - это отходит на второй план.