Дружба животных

Оставленного матерью 12-недельного детёныша макаки нашли в китайской провинции Гуаньдун. Его выходили в ветеринарной клинике, но он оставался малоподвижным, вялым и подавленным. До тех пор, пока не встретил друга – белого голубя. Китайцы в восторге и умилении от этого случая  дружбы   животных  – белый голубь надежды прилетел к маленькому одинокому существу и вдохнул в него новую жизнь. Собственно, так оно и есть.

В Таиланде, в тигрином зоопарке Шрирача, живёт королевская бенгальская тигрица Саймай. Она дружит с поросятами. Полосатые жилеты поросятам надевают сотрудники  зоопарка, чтобы сделать зрелище ещё более причудливым для публики. На самом деле тигрица хорошо относится к свинкам и тогда, когда они без жилетов. Это – постоянный аттракцион зоопарка. Поросята в компаньонах Саймай всегда в одном возрасте, то есть их время от времени меняют. Злые языки говорят, что тигрица терпит поросят и играет с ними, потому что она просто не торопится с обедом. На самом деле это не так – когда-то Саймай воспитала свинья, и поэтому тигрица привыкла воспринимать свиней, как членов своей стаи. В этом весь секрет этой  дружбы   животных .

Шимпанзе Аньяну вырастили люди. Его кормили из бутылочки, а потом он видел, как вскармливают других животных. Аньяна перенял манеру поведения людей и, когда понадобилась  помощь двум белым тигрятам, Митре и Шиве, шимпанзе взял на себя роль воспитателя. С тех пор они живут вместе, и тигры относятся к шимпанзе, как к родной матери. Здесь речь идёт даже не о  дружбе   животных , а о модели отношений, которая существует в хороших человеческих семьях. Аньяна же относится к своим питомцам с такой нежностью и заботой, которые свойственны даже не всем людям. После Митры и Шивы Аньяна помогал выкармливать других животных – леопарда, льва и орангутанга. Это не просто игра, он действительно оказывает сотрудникам Института редких и вымирающих видов животных большую помощь в выращивании их питомцев, осмысленно выполняет человеческую работу

У матери пятимесячного сервала Шакиры из зоопарка неподалёку от Мюнхена пропало молоко, и она отказалась от своего новорождённого котёнка .

14-дневную Шакиру взял к себе сотрудник зоопарка Роланд Адам. По два часа в день ему приходилось кормить из бутылочки котёнка сервала, который сразу после рождения весил килограмм и отличался изрядным аппетитом. Вскоре у собаки Адама, родезийского риджбека, родились щенки. Шакиру подложили к 11-ти родным детям собаки, и надежды на  дружбу   животных  вполне оправдались —   маленького сервала без возражений приняли в собачью семью. Щенки и котёнок мирно играют, и даже в пылу борьбы Шакира никогда не выпускает когти.

Сотрудники южноафриканского заповедника Санбона обнаружили отбившегося от стада слонёнка. Его мать разбилась, свалившись с обрыва. Слонёнок получил кличку Темба. Его перевезли в заповедник, надеясь, что кто-то из взрослых слонов возьмёт над ним шефство. Однако Темба оказался не очень-то нужен своим сородичам, и ветеринарам местного Центра реабилитации животных пришлось выкармливать его самостоятельно. В Центре Темба встретил ягнёнка Альберта. Начало  дружбы   животных  было похоже на триллер — по крайней мере, если представить себя на месте овцы. Как только Темба увидел овечье стадо, он рванул знакомиться. Перепуганные слоновьим дружелюбием овцы стали бегать от него вокруг водопоя, а Альберт так и вовсе забился в дальний угол приюта и после этого в течение 12 часов не хотел оттуда выходить. Со временем, однако, слон продемонстрировал не только свою природную неуклюжесть, но и изрядную деликатность. Его очень хотелось дружить с Альбертом, и он старался очень осторожно потрогать хоботом овечью шерсть – а может быть, просто гладил Альберта по спине, стараясь его успокоить. Слонёнок и ягнёнок привыкли друг к другу и стали неразлучны. Альберт стал «пасти» Тембу, то есть всегда ходил впереди, как вожак стада. При этом он сам перенимал все привычки слонёнка. Например, научился объедать сочные листья акации, что делают слоны, но обычно никак не овцы. Темба научил Альберта есть их так, чтобы не колоться о длинные шипы.

Лайма