Шантаж

vvv

«Мавры» делают ставки

Сергей БУРЛАЧЕНКО

Минувшая неделя превратила Киев в уникальный город в современной европейской истории. Ибо после 1968-го ни в одной стране континента не было столь длительного непрерывного силового противостояния, которое, однако, не квалифицировалось бы как гражданская или межнациональная война (каковые имели место на Балканах и на Кавказе).

Под таким противостоянием имеем в виду борьбу двух сторон, каждая из которых массово применяет средства, причиняющие физические повреждения. Так, беспорядки осенью 2005-го во Франции длились несколько дней, но столкновения не были непрерывными, вспыхивая лишь по ночам. В России кризис 1993 г. был более кровавым, но такое противостояние длилось менее суток — с 3-го по 4 октября. В Киеве же погромщики из «Правого сектора» штурмуют кордоны «Беркута» на Грушевского с вечера 19 января.

В отличие от московского октября 20-летней давности, пока огнестрельное оружие в Киеве сторонами массово не применяется, однако столько горящих людей, как в четырехминутном ролике на Ютубе, приходилось видеть только в сцене танковых боев в первой серии фильма «Освобождение». С горящим напалмом и ситуация разгорелась до предела.

О законах, полезных и не очень, и вовсе не нужных

И закономерно, что утром 22 января появились сообщения о первых убитых, на момент сдачи номера в печать — четырех (по другим данным — пяти).

Но ни один благоразумный человек — чтобы там ни говорили на майдане — не поверит, что выстрелы для устрашения произвели правоохранители. Когда хотят огнем усмирить толпу, то стреляют по ней, а не по одиночкам в подъездах.

В этом году исполнится 125 лет знаменитым словам Чехова: «Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него». Перефразируя их, можно сказать: «если никто не имеет в виду выстрелить из него, тогда кто-то выстрелит из-за кулис». Т. е. наличие оружия на политической сцене дает провокаторам «хорошую» возможность подтолкнуть действие к кровопролитию.

Ровно неделю назад «2000» писали: «Бесперспективность «мирного» стояния майдана вкупе с «толстовской» позицией власти, ее откровенным страхом использовать имеющуюся силу и законные полномочия, будет подталкивать его лидеров к новым провокациям, к попыткам взорвать ситуацию. Причем инициатива переходит от формальных вождей к, так сказать, выдвиженцам майдана, радикальным группировкам, таким как «Автомайдан» и «Спільна справа»... «добро» на свои действия они получили «на самом верху»...

И только держа в уме эти факты, надо оценивать принятые 16 декабря Верховной Радой законы, прежде всего самый резонансный из них «О внесении изменений в закон «О судоустройстве и статусе судей» и процессуальные законы относительно дополнительных мероприятий по защите безопасности граждан», обычно именуемый по фамилиям его авторов законом Колесниченко—Олейника. Ибо при оценке любого закона следует исходить не столько из того, что в нем написано, сколько из того, как он будет практически влиять на жизнь в конкретном историческом контексте.

Принятие известного пакета показало, что власть, судя по всему, решила «выйти из окопов», перейти к активным действиям, дополнительным свидетельством чему стало оперативное подписание всех принятых законопроектов президентом и сделанные практически параллельно кадровые решения. Не будем муссировать давно бродящие по СМИ и основанные на слухах и «утечках» политические расклады, лишь обратим внимание на то, что имя теперь уже экс-главы Администрации Президента никогда не поминалось на майдане «всуе» и в «гости» к нему «Автомайдан» никогда не собирался.

Нет смысла подробно комментировать и истерику относительно «конца парламентаризма» и «уничтожения демократии». Показательно и то, что в ворохе заявлений зарубежных деятелей и структур с осуждением принятых законов нет ни одной конкретной претензии по тем или иным новациям (зарубежную же практику подобного законодательства мы подробно анализируем на стр. В1, 2—3).

Другое дело, повторю, что есть законы, а есть их «широта толкования» и «практика применения». И в этом плане озабоченность не только оппозиционеров и их зарубежных «симпатиков» и кураторов, но и широких слоев общественности следует разделить.

Безусловно, с точки зрения сиюминутной тактики борьбы в зале ВР, власть действовала, возможно, и оптимально. Данные законы были внесены в парламент за несколько дней до заседания, неожиданно включены в повестку дня и оперативно проголосованы сразу в целом. В условиях поляризации парламента, когда одна из сторон только и думает о том, как заблокировать президиум и лично спикера, а другая — о том, как блокаду прорвать, наверное, иначе было нельзя.

Но принятие документов без обсуждения и без какой-либо общественной подготовки несет риск ущерба как в плане их качества, так и в плане осознания их сути. Ибо у нас СМИ нередко искажают содержание документов даже не из злонамеренности, а по причине непрофессионализма журналистов, которые не могут вчитаться в текст.

Если же брать суть принятых нововведений в отрыве от нашей конкретной ситуации, то их можно разделить на несколько групп.

Так, во-первых, есть нормы абсолютно полезные, необходимые и соответствующие европейской практике и европейскому духу. Например, запрет являться на демонстрации в маске и использовать на них «открытый огонь» и пиротехнику, усиление наказаний для хулиганствующих болельщиков, возобновление фото- и видеофиксации нарушения правил дорожного движения (уменьшает коррупцию ГАИ), уголовная ответственность за осквернение памятников героям Великой Отечественной войны (до 12 лет лишения свободы) и за оправдание преступлений фашизма (до 2 лет лишения свободы).

Во-вторых, есть нормы не европейские, но в наших условиях нужные. Это отмена НДС на импортный газ — которая, думаем, позволила бы наконец снизить тарифы для населения (о важности такого шага при всем его популизме мы неоднократно писали).

Это также особые условия для общественных организаций, которые «принимают участие в политической деятельности» и при этом «получают средства или имущество от иностранных государств, иностранных неправительственных организаций, иностранных граждан». Такие НПО приобретают статус иностранного агента, исключаются из числа неприбыльных организаций и подлежат особой регламентации. Эти нововведения, которые затронут грантоедов, не присущи Европе, но изобретены в демократических США, где соответствующий закон (FARA) действует уже несколько десятилетий.

В третьих, есть нормы, которые распространены во многих или большинстве европейских стран, однако в наших условиях воспринимаются отрицательно или неоднозначно, прежде всего в силу заметной коррумпированности властных структур. Например, восстановление уголовной ответственности за клевету, заочное уголовное судопроизводство, повышение наказания за невыполнение требований сотрудников правоохранительных органов.

Или же норма о sim-картах. Что она предполагает на самом деле, сказать трудно. В СМИ она трактуется как запрет продавать такие карты без предоставления паспорта, что бесспорно немного осложняет людям жизнь. Но в тексте закона нововведение сводится к формулировке о том, что телекоммуникационные услуги оказываются на основе договора. Не выходит ли так, что и абоненты, которые обзавелись этими картами до принятия закона, должны заключать договора с операторами? В самих телефонных компаниях об этом не говорят, но заявляют, что договор может быть как письменным, так и устным, давая понять, что паспорт не обязателен...

Может, там не совсем правильно понимают закон? Однако не мешало бы написать его так, чтобы формулировки трактовались однозначно. А кроме того — объяснять людям, что дело не в том, что документ на sim-карты требуется, скажем, в Италии, а в том, что подобные правила нужны для пресечения телефонного терроризма. А то ведь очень просто — купил новую симку, сообщил, что здание заминировано, и симку выбросил.

В-четвертых, есть нормы и ненужные, и не принятые нигде. В первую очередь это изменения закона «Об информационных агентствах». Так, среди средств распространения информации агентствами назван интернет. Это давно можно и нужно было сделать, однако одновременно в законе появились положения о том, что к информагентствам не относятся сайты органов власти, компаний, распространяющих только информацию о своей деятельности, интернет-версии печатных СМИ, а также сайты, «наполнение которых осуществляется не системно, на непрофессиональной основе и без цели предоставления информационных услуг».

Следовательно, по логике закона выходит, что все прочие профессионально сделанные сайты являются информагентствами (хотя в общественном сознании они абсолютно не выглядят таковыми) и поэтому не вправе осуществлять свою деятельность без регистрации. На владельцев же незарегистрированных агентств налагается штраф, и их сайты подлежат блокированию.

Об огнетушителе, который стал детонатором

Однако, повторимся, законы надо оценивать не по их тексту, а по практическому влиянию. Оно же, как сейчас уже ясно видно, оказалось явно негативным. Задуманные как огнетушитель для майдана, они стали детонатором нового взрыва, последствия от которого усугубились из-за неадекватно мягкой реакции на него.

Сразу после принятия законов 16 января их назвали ответом на майдан. Однако с самого начала этот ответ не выглядел оптимальным. 18 января на сайте «2000» подчеркивали: «Если принятые законы не будут применяться, останутся на бумаге, это станет ярким свидетельством слабости власти, очевидным успехом майдана, добавит «оптимизма» и решимости сторонникам оппозиции («Критический момент», Сергей Бурлаченко).

При всей целесообразности принятия многих новых правовых норм было понятно, что отнюдь не их отсутствие мешает положить конец евромайдану и политическому кризису в стране.

Ведь разве были за месяцы уличного противостояния в центре столицы ситуации, когда бы именно отсутствие законов не давало власти совершить нечто необходимое в сложившейся ситуации!

Для решения проблемы не хватало прежде всего политической воли. Но когда воли нет, а в ее отсутствии признаться не хочется, то хочется думать, что не хватает чего-то другого, скажем, власти. Вспомним, как в 1990—1991 гг. Горбачеву хронически не хватало полномочий. В итоге он их получил. И чем все кончилось?

Будем справедливы, Янукович публично не просил полномочий ни для себя, ни для правоохранительных органов. А вот главный смысл деятельности депутатов — в принятии законов. И для них — имею в виду в первую очередь авторов самого резонансного документа Вадима Колесниченко и Владимира Олейника — даже естественно будет предположить, что срочно нужны новые законы, и их вступление в силу что-то изменит. Поэтому спешка с утверждением в Раде этих документов была с депутатской точки зрения логичной.

Однако надо ли было президенту становиться на депутатскую точку зрения, сверхоперативно эти законы подписывая? Пакет актов от 16 января мог бы стать инструментом принуждения к диалогу. Дескать, расходится майдан — законы корректируются. Или наоборот — сначала корректируются законы, а затем майдан расходится. Но, по нашей информации, в качестве такого инструмента новопринятые законы просто не использовали.

Да, инструмент в данном случае был не идеальный и обоюдоострый. Но необходим ли он был, когда все же намечалось саморассасывание майдана, пускай не такое быстрое, как хотелось бы? И на это саморассасывание до сих пор власть и делала ставку. Более того, есть информация, что вскоре после новогодних праздников наверху задумались о том, на какие уступки оппозиции можно пойти, чтобы майдан все же разошелся.

А вот принятие законов 16 января создало опасность активизации протеста куда больше, чем традиционные пятничные жертвы. Ведь все-таки сложно понять, что на самом деле случилось с Татьяной Черновол или с Андреем Ильенко, а законы — вещь объективная. Их при желании каждый может прочитать, и уже очень многие считают, что эти законы касаются его лично. Так, приходилось встречать людей, совсем не симпатизирующих майдану и оппозиции, которые восприняли нововведения с тревогой, сами на майданы, конечно, не поспешили, но оправдание для их участников на этот раз приготовили.

Но если рядовые люди из числа недовольных получили благодаря законам заметный стимул идти на майдан, протестуя против того, что они считают диктатурой, то наиболее умные из числа оппозиционеров, напротив, должны были бы увидеть в них не диктатуру, а слабость власти, неудачную маскировку отсутствия политической воли.

Принятие «антидемократических законов» — почти наверняка давало оппозиции и убедительный повод, и серьезный шанс вывести на улицы значительное количество своих сторонников и предпринять еще одну попытку захватить власть или заставить оную пойти на уступки, либо «красиво» (извините за цинизм), с крайней степенью насилия, закрыть майдан путем его разгона.

И наибольшую опасность создавало как раз сочетание этих двух факторов — признак слабости власти и дополнительный людской ресурс.

Такое сочетание, безусловно, усиливало искушение рискнуть. Правда, на наш взгляд, штатные — не радикальные — оппозиционеры этим шансом не воспользовались: то ли потому, что не увидели его, то ли внутренние раздоры помешали.

С другой стороны, новые законы давали шанс и власти. С ними можно было ожидать раздора в рядах майдана в первую очередь по поводу дальнейшей тактики протеста, раскола протестующих на умеренных и радикалов. И ожидания эти оправдались, однако и власть этим не воспользовалась. Хотя крещенское «вече» давало еще один шанс перехватить инициативу, давало убедительные аргументы для диалога со страной (что особенно важно — с Галичиной), которой на майдане был обещан «косовский» сценарий.

Об очевидной неадекватности

Что произошло на крещенском «вече»?

С одной стороны, бо'льшая мобилизация протестующих, которых все равно было заметно меньше, чем на воскресных вече в начале декабря.

С другой — явная неадекватность лидеров оппозиции, предложивших альтернативный план с самодельными, т. е. организованными вне государственных структур выборами органов власти.

Да, у косовских албанцев в 1990-е такое получалось, но там было и единомыслие народа, и высокая самоорганизация. Наши же политики никогда не могли и праймериз организовать по определению единого кандидата в мажоритарных округах или даже внутрипартийные выборы или референдумы, которые проводятся с участием всех партийцев, а не только делегатов съезда. Ясно, что такой план без каких-либо объяснений о путях его реализации могли только освистать. А за недовольством рядовых майдановцев своими политическими лидерами должен был последовать всплеск активности радикалов.

Такой сценарий развития событий можно было легко предвидеть и подготовиться к нему, показательно разогнав радикалов. Но этого не произошло, хотя именно этого, похоже, и ожидали политические лидеры оппозиции.

Они публично отмежевались от штурма на Грушевского исключительно по той же причине, по которой эти действия осудил и посол ЕС в Киеве Ян Томбинский. Он с самого их начала написал в Фейсбуке»: «Мы призываем людей не обострять ситуацию, которая уже является очень трудной и опасной. Атаки на правоохранителей могут дать аргументы тем, кто не является сторонником политического способа разрешения кризиса».

Ясно было, что и системная оппозиция, и Запад не то что боялись, а ожидали, что украинская милиция начнет действовать точно так же, как действовала бы полиция западная, или, скажем, как действовала полиция Саакашвили. Но поскольку этого не случилось — поведение и оппозиции, и Запада стало меняться.

Конкуренция в собственном лагере побуждала тех же Кличко и Яценюка сместить акценты. Ведь тех, кого они назвали «провокаторами», поддержали и Гриценко, и Тимошенко, и Луценко, и даже Порошенко. Все они, кроме, естественно, экс-премьера, лично наведались к погромщикам на Грушевского.

Впрочем, причина может быть не только в конкуренции, но и в отмашке, которую получили лидеры оппозиционных фракций от Запада. Ведь западные политики и СМИ единодушно стали говорить, что нынешнее обострение событий в Киеве спровоцировано властью.

Поэтому стратегия путчистов (назовем вещи своими именами) состоит в том, чтобы при столь мощной информационной, психологической и «дипломатической» поддержке «измором» заставить власть пойти на переговоры. И в ходе таких переговоров под видом компромисса, «национального согласия» добиться принятия своих условий, прежде всего — возобновления евроинтеграции или досрочных выборов. Власть же всячески избегает конкретного диалога, также рассчитывая взять оппозицию измором.

Днем 22 января стали интенсивно распространяться слухи, что «Беркут» к ночи перейдет в наступление, чтобы зачистить майдан. Слухи подкреплялись тем, что фирмы и учреждения, прилегающие к майдану Незалежности, несомненно, по указанию свыше, прекратили работу до 16 часов.

Тем не менее на момент сдачи номера в печать ничего не произошло, и как нам удалось узнать поздно вечером, ничего происходить и не планировалось. Похоже, во второй раз только более размашисто и обоснованно был запущен слух о разгоне майдана.

Вероятно, власть намеревается деморализовать его защитников эффектом мальчика, кричавшего «волки», когда зверей и в помине не было, и докричавшегося до того, что в итоге волки его и съели, ибо люди перестали верить его крикам.

Однако в нынешней ситуации отсутствие казавшегося неизбежным штурма оппозиция легко может записать себе в актив. Дескать, власть хотела, но побоялась, значит, теперь можно переходить в наступление.

О том, кому на руку измор

Так или иначе, но в этой обоюдной войне на измор шансы у оппозиции изначально были выше. Само ее продолжение играет на руку оппозиционерам, демонстрируя их силу и слабость власти, которая не может (неважно, по каким причинам) подавить беспорядки в центре столицы.

Можно допустить, что власть хочет, чтобы общество, насмотревшись на «звериное лицо протеста», одобрило бы силовой разгон. Но что значит «общество одобрило бы»? Украинское общество не структурировано и не может заявить от своего имени. Общество никогда не будет однородным — часть людей будет поддерживать протест только потому, что он против власти, тем более что сейчас насилие протестующих направлено на милицию — не слишком популярную структуру. А если «правый сектор» начнет громить магазины и жечь автомобили, такая публика будет думать, что это дело рук «титушек». И думать так не только под влиянием подстрекателей из многочисленных СМИ, но и потому, что так ей «думать приятней».

С другой стороны, при бездействии власти провластная часть общества начнет терять мотивацию поддержки президента, не умеющего власть употребить. Для думающего человека сочетание подписания жестких законов с невероятным бездействием — симптом явного кризиса власти. Для обывателя, который хочет прежде всего, чтобы в стране был порядок, все более логичной становится мысль, что порядок скорей установится после ухода президента.

А то, что сторонники главы государства свезены в Киев, где становится все менее безопасно, может подорвать позиции Януковича и на юго-востоке, особенно в случае появления — на дай бог! — первых жертв среди участников антимайдана.

Тем более что утром среды появились, повторим, первые человеческие жертвы. По редакционному графику номер сдается в типографию утром в четверг, и к моменту его получения читателями, будем надеяться, столкновения в Киеве так или иначе будут прекращены, потому что, судя по всему, пройдена точка, из которой можно вернуться в «позиционное» противостояние. Что будет со страной после евромайдана, пока говорить преждевременно, но уже очевидно, что власть не смогла найти наиболее оптимальный для себя и страны выход из возникшего кризиса

Особый вопрос — позиция самих силовиков. Пока их дух и поведение выше всяких похвал. Но сколько они готовы терпеть издевательства и нападения, ранения товарищей, преследования семей, не имея права на адекватный ответ из-за, будем называть вещи своими именами, трусости и непонятных политических соображений прячущейся за их спинами власти? А оппозиция тем временем уже ищет «подходы» к силовикам.

Показательно, что в момент начала беспорядков лидеры оппозиции пытались их пресечь, убеждали сторонников прекратить столкновения с милицией, открещивались от происходящего. Но уже на следующий день Кличко, Яценюк и прочие полностью солидаризировались с хулиганами с Грушевского, сведя свою позицию к постулату, что во всем виновата власть, которая «два месяца не слышала народ и довела его до предела».

О радикалах, которые из-под контроля не выходили

Действительно, в «боевой» обстановке все тактические расхождения перестают играть какое-либо значение. Но мнение, что лидеры оппозиции вынуждены идти на поводу у радикального крыла майдана по принципу «если не можешь что-то предотвратить, это что-то следует возглавить», тем более что обструкция, устроенная им 19 января радикалами, подорвала их авторитет и политические перспективы, представляется нам как минимум упрощенным.

На самом деле лидеры радикальных группировок ни Кличко, ни Яценюку, ни даже Тягнибоку не конкуренты. Если, допустим, власть падет или пойдет на создание «коалиционного» правительства, то формировать его будут лидеры парламентских оппозиционных фракций, а не некие Поярков, Телиженко, Булатов и упоминавшийся выше Коба (лидеры «Автомайдана»). Да и на выборах «отщипнуть» голоса лидеры радикального крыла смогут, если решат идти на них «отдельной колонной», разве что у «Свободы» (а ведь для успешной избирательной кампании нужны еще финансовые и оргресурсы).

Основная же часть оппозиционных избирателей будет голосовать за пусть и поднадоевших, но предсказуемых относительно умеренных политиков. Более того, усилия по «предотвращению столкновений» могут даже добавить очков тому же Кличко в глазах умеренных, центристских избирателей.

Особое же внимание стоит обратить на то, что единственная структура, взявшая на себя ответственность за происходящее на Грушевского, «Правый сектор», носит совершенно анонимный характер. Имена его лидеров практически неизвестны, они совершено не «светятся» в СМИ. Вряд ли это обусловлено соображениями безопасности, ведь «кому следует», будем надеяться, их имена хорошо известны. Скорее, дело в указаниях «кураторов». Сделав свое дело, расчистив дорогу к власти «правильным» политикам, «мавры» должны исчезнуть с политической арены.

Потому параллельно с силовым сценарием и весьма вероятными (по мнению организаторов «событий») досрочными выборами ускоренно проводится «ребрендинг» оппозиции, замена дискредитировавшего себя «трехглавого» руководства на единого лидера. И ждать его имя долго не пришлось: «Автомайдан» определился с единым лидером сопротивления и готов поддерживать его в борьбе с беззаконием, которое пронзило все ветви власти, в борьбе за установление правового Государства с человеческими ценностями. С сегодняшнего дня для нас Виталий Кличко — лидер сопротивления».

Действительно, Виталий Кличко в ходе последних событий оказался куда более на виду, чем партнеры по парламентской оппозиции. Сколько тут его (и советников, подсказывающих правильные ходы) заслуг, а сколько — работы оппозиционных СМИ, акцентирующих внимание на его заявлениях и действиях, гадать не станем. А информация, еще 17 января полученная нашим изданием от источника в УДАРе, о том, что «США слили Яценюка»; «Виталию Кличко гарантирована поддержка США в рамках президентской кампании 2015 года, а также отмена поправок в налоговом кодексе» (Новости 2000), получила дополнительное подтверждение.

В целом же очевидно, что США (позиция Европы более осторожна) однозначно добиваются скорейшей смены власти в Украине. Приведем фрагменты заявления пресс-секретаря Совета национальной безопасности США Кейтлин Хейден по поводу последних событий в Украине. Администрация президента США призывает правительство Украины к следующим шагам: «отмена антидемократических законов, принятых в последние дни, вывод милицейских спецназовцев из центра Киева и начало диалога с политической оппозицией... Со своих первых дней движение майдан отмечалось духом ненасилия, и мы поддерживаем сегодняшний призыв политических лидеров оппозиции восстановить этот принцип. США продолжат рассматривать дополнительные шаги — в том числе санкции в ответ> на применение силы.»

Пассажи про «дух ненасилия» и требование вывода спецподразделений из центра Киева — это даже не давление, это глумливое издевательство, откровенное объявление войны украинской власти, демонстрация предельного цинизма, с которым Вашингтон ведет свою украинскую политику. И естественно, когда ситуация еще больше обострилась, обещанные санкции не заставили себя долго ждать.

Более того, «госдепартамент США оказывает давление на Евросоюз, требуя применить санкции к представителям украинской власти», — сообщил известный западноевропейский портал EUobserver. «Американцы призывают нас каждый день, чтобы спросить: «Что ЕС планирует делать?» — сказал источник издания (Новости 2000).

И стоило ли надеяться кого-то в чем-то на Западе убедить? Тем более что и в самой Украине все более не понимают логики действий власти.

Вопрос, впрочем, риторический.

P.S. Буквально в последнюю минуту пришло сообщение, показывающее, что «оппозиционная тройка» в пылу противостояния готова выйти за последнюю грань: «Народная Рада избрала президиум в составе Кличко, Тягнибока и Яценюка. Об этом сообщил вице-спикер Верховной Рады Руслан Кошулинский. Народной Раде еще необходимо получить легитимизацию от украинского народа.

Как известно, на учредительном собрании Народной Рады Украины была утверждена «Декларация о провозглашении Народной рады Украины».

Народная Рада создала местные советы и приняла решение о подготовке к проведению всеукраинского народного голосования».

Не прошел (пока) арабский сценарий — шантажируют косовским?

Сергей БУРЛАЧЕНКО