две истории

Евгений сидит на краешке кровати. Коляска – стоит рядом.

- Дети на санях ехали, на лошади. У нас в Гремячем плотина есть. Лед треснул, и они провалились. А я гулял по плотине в это время. У меня жена неподалеку работала. А я моряк, что делать. Я их доставал из проруби и заставлял бегать, заставлял бежать до деревни, сразу в баню. Детей тридцать, наверное, выловил. Четверых унесло течением, я их только весной вытащил. Столько времени прошло, а детишки – они-то маленькие, школьники. Я сознание и потерял. Рыбаки меня в больницу отвезли. И с тех пор – я здесь. 

Я жил в Пушкарях, в деревне неподалеку (Новомосковский район, Тульская область). В деревне хорошо – и река, и рыбы, и раки. И жители хорошие. Я как-то прохожу, бабуля вздыхает: «Господи, мне бы корову послал». А я премию как раз на заводе получил. На барахолку приехал, мужик корову продает. Я корову купил. В деревню ее привез. Подвожу к калитке, стучусь. И на шею корове прицепил бумажку «От Господа Бога». Бабуля так радовалась, невозможно просто передать. Потом прихожу к ней, она: «Жень, иди молочка попей». 

Работал на заводе литейщиком пластмассы. Любил со школьниками в походы ходить, с костром, палатками. На святой источник ходили, в пещеры лазили. Я боялся залезать, а они не боялись, лезли.

До этого я жил в городе Сокольники, это отсюда недалеко. Отец шахтером был, в завалы попадал и умер от белокровья. Мне 6 месяцев всего было. В жизни никого папой не назвал, ни разу. У мамы нас четверо было – две сестры, я и брат. Брат тоже шахтером работал, погиб под завалами.

Была у меня семья – жена и дети. Дочка и сын. Я не знаю где они сейчас. С женой мы разошлись. Она сама из Чувашии. Дочка к ней уехала. А сын приезжал недавно, он в Москве живет. 

_________________



В 1943 году, когда ему было 15 лет, Корсаков состоял в команде Осоавиахима (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству).

Команда разминировала территорию Орловщины, только что освобожденную от нацистов. По всему СССР тогда в таких командах работали и подростки, и женщины.

При проведении очередной операции в деревне Сибякино саперы подорвались на мине. Два осоавиахимовца погибли. Корсаков получил тяжелые множественные ранения и лишился правого глаза, но выжил, попал в госпиталь, а потом вновь участвовал в разминированиях до 1945 года.
http://www.gazeta.ru/social/2014/01/16/5852737.shtml

То есть это еще хуже жуковского метода — там хоть солдаты, а тут вовсе дети.

И инвалид Корсаков не может получить статуса инвалида войны...

=В статусе инвалида войны Корсакову отказывают уже не один год. Он судился с собесом, но районный и областной суды Орла вынесли одинаковое решение: по федеральному закону «О ветеранах» звание инвалида войны дается только тем, кто пострадал на работах по разминированию с февраля 1944 года по декабрь 1951 года.=

из коммента — Во время войны, правда, территорию разминировали не только члены Осоавиахима, но и просто дети. Дед, которого я знал, рассказывал, как в Калужской области это было организовано. Ему было 12 лет, он с матерью и другими жителями деревни собирали по полям неразорвавшиеся боеприпасы. А это покруче русской рулетки будет и поопасней разминирования. Там фронт стоял полтора года, поэтому нападало немало. Подрывались, естественно, многие. Льготы, ясный хер, за это не полагаются. Надо понимать, что они для своего удовольствия рвачку собирали.