Национализмы

Русский народ в ХХ веке пережил демографическую, но что еще более страшно — духовную — катастрофу. Большевики создали новую общность завистливых бедняков, назвав ее «советским народом». «Национальную идентичность» этой общности, тоскующей по Брежневу и колбасе, невольно предлагается «сохранять и развивать».

Полемичная статья Димитрия Саввина оказалась своевременна и в высшей степени актуальна. Мы должны поблагодарить автора за искренность, отметив его принципиальность — вряд ли кто-то другой смог бы так откровенно показать читателям все недуги и духовные соблазны такого противоречивого явления, которое сегодня называют «русским национализмом». И главный из этих недугов заключается в пагубном обольщении нациославием с обращением к лукавым ценностям и сомнительным историческим авторитетам.

Очевидно, что «сохранение и развитие собственной национальной идентичности», о чем заботится Димитрий Саввин, выглядит естественным и необходимым социальным процессом — при непременном условии, если он носит здоровый характер. Определить степень потенциального нездоровья совсем несложно, воспользовавшись самым надежным критерием. Достаточно задастся вопросом, согласуется ли это самое «сохранение и развитие национальной идентичности» — на частном и общественном уровне — с духом Евангелия. Ибо, «ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33).

Можно ли совместить поиски Царства Божия и правды Его с развитием русской национальной идентичности — вопрос первостепенный, но для Димитрия Саввина он оказался риторическим. К сожалению, во всей статье, посвященной современной русской проблеме — назовем главную тему так — такие слова как Бог, Христос и Евангелие автор не употребляет ни разу. И это весьма симптоматично с точки зрения приоритетов.

Весьма уязвим на наш взгляд главный мировоззренческий тезис автора. Он не высказан прямо, но легко прочитывается: дескать, существует замученный властью, обстоятельствами и мигрантами великий русский народ, которому кто-то — кто? — мешает и препятствует «сохранять и развивать национальную идентичность», каковое стремление и есть самый обычный и нормальный национализм. Назовем его правильным.

Русский народ в ХХ веке пережил демографическую, но что еще более страшно — духовную — катастрофу. Истребление дворянства, казачества, купечества и всероссийское раскрестьянивание при помощи колхозного рабства были лишь условиями и средствами принуждения к жизни во лжи и лицемерии на протяжении целых поколений. Большевики создали новую общность завистливых бедняков, назвав ее «советским народом». В итоге грандиозного эксперимента по созданию нового человека, а только в этом заключался смысл большевистского опыта, огромную страну населили внуки шариковых, ставшие к концу существования СССР персонажами «Осеннего марафона», «Маленькой Веры» и «Груза 200». Герои Распутина и Астафьева в лучшем случае тихо спивались.

Пожалуй, самое ужасное, что не просто значительная, а возможно и большая часть русского народа с советской властью сначала смирилась, а затем приняла ее как свою родную — чему очень помог брежневский культ победы советского народа. В итоге этого приятия и смирения современное общество с чувством полного и глубокого удовлетворения недавно приняло известие о восстановлении на мрачном московском доме мемориальной доски «дорогому Леониду Ильичу». В 1988 году ее демонтировали по решению самого (!) Политбюро ЦК КПСС.

Пошлый и циничный «застой» стал символом ностальгических переживаний и безумных грез. «Это было для меня самым горьким открытием, когда я впервые приехал на родину, — как-то признался в частном разговоре один из эмигрантов во втором поколении. — Мы думали, что там, за “железным занавесом” под игом большевиков страдает добрый и честный русский народ. А вместо него оказались советские люди, искренне тоскующие по Брежневу! Они вполне жили бы себе при советской власти, только им колбасы не хватало». Коммунисты как-то приспособились строить танки и запускать спутники, но им вечно не хватало колбасы, колготок и обуви для населения. Поэтому по историческим меркам однопартийное государство оказалось гораздо менее живучим, чем общность советских людей.

И вот — ленинско-сталинской государственности давно нет, а общность — есть. С таким же цинизмом, лицемерием и равнодушием. Вот «национальную идентичность» этой самой общности Димитрий Саввин невольно и предлагает «сохранять и развивать». Но у нее нет другой «идентичности», кроме советской или постсоветской — а с этим развитием и так себе вполне справляется власть. Если внимательно приглядеться, то мы увидим, что так называемые «русские марши» переполнены советскими и постсоветскими — по духу, поведению и агрессии — людьми. Христос и Евангелие им также чужды, как и участникам скучных ноябрьских манифестаций брежневской поры. «Исторический русский национализм надо сберечь», — взывает Димитрий Саввин. Беда в том, что сберегать нечего. Да и от «измов» мы подустали.

У населения РФ нет национальной идентичности, а нечто выдаваемое за таковую вызывает оторопь. Вся «идентичность» строится вокруг лжесвидетельства о Девятом мая и на русско-советской смеси с жутким привкусом ксенофобии. Способны ли наши соотечественники в принципе восстановить свою национальную идентичность? И может ли национализм по версии Димитрия Саввина — так как существуют и другие национализмы — помочь эту идентичность обрести?..

Первый шаг на пути к русскому — категорический и решительный разрыв с советчиной в любом ее виде, особенно со сталинщиной как наиболее соблазнительной версией большевизма. Популярные совпатриотические утверждения о тождественности антикоммунизма и русофобии бессовестны и лживы. И здесь изучение и осмысление опыта антибольшевистского сопротивления, в первую очередь Белого движения, ценно и необходимо.

Но к кому апеллирует Саввин в качестве положительного примера?.. Не к Врангелю и Кривошеину, действительно государственным умам, а к азиатско-забайкальскому атаману, вздорному и весьма сомнительному персонажу, который закончил свою карьеру жалким предложением услуг ОГПУ в обмен на сталинскую амнистию.

Интересно, что современные националисты вместо ярких и рыцарственных воинов, личностей первого ряда, олицетворявших русское Белое движение, в качестве объектов своих пылких симпатий зачастую выбирают таких маргинальных персонажей как региональный барон Семенов или полубезумный Унгерн. Объединяет их с националистами отсутствие сдерживающего начала, неразборчивость в средствах, узость кругозора, склонность к фантазиям и утопиям, азиатская жадность до насилия, презрение к европейскому праву и свободе. Это не почитание белых воинов, а соблазн кромешной опричниной.

«Можем ли мы считать Белое движение националистическим? Очевидно, можем», — полагает Димитрий Саввин. Очевидно — нет, возразим мы. Белое движение оказалось гораздо глубже и шире борьбы за национальные ценности.

Саввин справедливо утверждает, что большевизм разрушил «самые основы национального бытия русского народа». Только вот о каких основах идет речь, автор статьи не уточнил. А напрасно.

Большевизм разрушил церковь (как юрисдикцию), личное религиозное переживание, семью, культуру, собственность, традицию, свободное творчество и самовложение человека в труд, личность как образ и подобие Творца, человеческие отношения и привязанности, частную рефлексию. Все перечисленные ценности действительно служили основой национального бытия, но — не только русского, а и каждого другого цивилизованного народа. И даже более того — бытия духовного, в силу своей вечности несравненно более значимого и важного, по сравнению с национальным.

Белое движение стало национальным сопротивлением, будучи созданное русскими людьми определенной культурной традиции, социального развития и образовательного ценза. Но защищали его участники в первую очередь бытие и ценности духовные, надклассовые и наднациональные. Сказано в Писании: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь» (Ин. 3:8). Потаенный и глубинный смысл большевизма заключался в том, чтобы не дать духу в России дышать — чему делом и словом мужественно сопротивлялись участники Белого движения. И называть его националистическим, как это делает Димитрий Саввин — значит, сужать и корежить его подлинный смысл в вечности, перед лицом Божиим, втискивать его в исторические формы временные и примитивные, не имеющие евангельского значения.

Конечно, можно акцентировать внимание на том, что большевики лишили нас национальной государственности и ее опыта. Это действительно так — достаточно взглянуть на совнаркомовские акты в первые месяцы после Октябрьского переворота (даже если учесть, что монархическую традицию прервали не ленинцы, а два странных акта, изданных 2–3 марта 1917 года: о лишении наследника Алексея Николаевича прав на престол и об отказе Великого князя Михаила Александровича от восприятия монарших прав до соответствующего решения Учредительного Собрания). Конечно, не лишены справедливости утверждения, что белые сражались за восстановление попранной национальной государственности — с учетом всего накопленного положительного опыта русской монархии XIX–XX веков. Однако духовное значение Белой борьбы все равно имеет преимущественное и определяющее ее смысл значение.

Соблазн современного русского национализма в нациославии и в самолюбовании. В отказе от покаяния и глубоких размышлений о самих себе. Националисты призывают мобилизовать волевые силы — но для борьбы с внешними врагами, коих великое множество.

Сейчас вообще неуместно рассуждать с пафосом о каких-либо «измах», в том числе национализмах любых толков, пока мы не преодолеем советчину на частном и общественном уровнях. В первую очередь мы должны стать христианами, а не националистами, памятуя о том, что евангельская истина обладает абсолютным преимуществом перед любой другой земной правдой. Русский христианин должен стать ответственным, самостоятельным, деятельным — и тем самым привлекательным для других. Пока мы собой только пугаем ближних. Ведь далеко еще не ясно, состоится ли после катастрофического ХХ века формирование новой российской нации из травмированного постсоветского населения.

И для русского христианина никак не может быть первостепенным вопрос «сохранения и развития русской национальной идентичности» — в Евангелие об этом нет ни слова. Первостепенным может быть лишь стремление к личному спасению, Богопознанию и давидовское понимание смысла собственных дел и поступков: «Не нам, Господи, не нам, а имени Твоему». Поэтому нам следует быть крайне осторожными в выборе союзников, руководствуясь принципами, изложенными в декларации «Белого Дела». Живя и действуя в России, имея четкое понимание ее проблем и представление о ее грехах и неуврачеванных язвах, останемся христианами — в надежде, что собственными усилиями сделаем чуть лучше себя и микромир вокруг нас.

Вопрос о терминах не праздный.

Национализмов много — и тем паче их последователей, несогласных друг с другом в «вере». Димитрий Саввин об этом пишет. Вместе с тем не нужно прибегать к пыльным терминам довоенной эмиграции. За 75 лет, минувших с победы франкистов в Испании, мир серьезно изменился и приобрел богатый исторический опыт. Даже внуки и правнуки франкистов стали другими, хотя они по-прежнему каждодневно сталкиваются с вызовами, требующими самоопределения. Для христианина это обычная ситуация.

В музейной риторике сегодня нуждаются те, у кого за душой больше ничего нет. 75 лет назад генерал Головин в парижском письме к маршалу Маннергейму убежденно называл себя «русским националистом» — в противовес большевикам-сталинцам. Но при этом именно Сталин, о чем шумят сегодня его поклонники, пытался «вернуть» Финляндию в «обновленную империю». Головин же не только приветствовал борьбу своего бывшего бригадного командира против Красной армии, но и связывал судьбу России исключительно с федерацией, а одно время — даже с конфедерацией.

Сегодня мы назовемся националистами — и обречем себя на писание бесчисленных статей, объясняющих мириадам любопытных, что вот именно мы — националисты «правильные», а во те — «правильные, но не очень», а вот совсем другие, за углом — так те «неправильные вообще»… И погрузимся в бесконечное выяснение нудного вопроса о национализмах, забыв о смысле своего существования.

Пустое и бессмысленное времяпрепровождение.

Димитрий Саввин, вероятно, не в восторге от современных русских националистов. Но он уходит от обсуждения вопроса о том, с каким посланием они сегодня обращаются к обществу. В чем их мессидж нынешней России?.. А мессидж простой: побьем нацменов и выгоним их вон, не уточняя, где это самое «вон», в каких пределах и границах. Наш же мессидж совершенно иной, о чем мы ясно заявили в декларации. Поэтому не надо придумывать никаких дополнительных названий, которые тем более носят двусмысленный характер. Тем более вредно и опасно кого-либо из себя изображать.

Нельзя не поблагодарить Димитрия Саввина за добрые слова в связи с работой центра «Белое Дело» — это тем более приятно, что в русском мире, как это и положено, мы больше встречаем мелких уколов, завистливых нападок и графоманных поучений. Конечно, наши усилия лишь одно из возможных направлений деятельности — и в этом Димитрий Саввин тоже прав — но мы не будем ее называть националистической. Это бессмысленно — суть дел ясно и отчетливо говорит сама за себя. Дела нуждаются в дополнительных прилагательных, когда они приобретают невнятный смысл. Следует ли считать пятилетнюю работу «Белого Дела» национальной — это слишком ответственное и нескромное заявление.

Вместе с тем хотелось бы, чтобы люди, которые сегодня называют себя русскими националистами, наполняли конкретными поступками и свершениями форму чаемой национальной идентичности. Чтобы национализмов — больших и малых — было меньше, а положительных, притягательных дел и людей — намного больше. Тогда может быть актуальным станет девиз БРП: не людям, а Богу служим.

Важно только, чтобы это служение оказалось Богоугодным.