Кусок жизни...

                             Кусок жизни…

     Я трудился в Киевской экспедиции «Укрземпректа». На

новый год мне, активному профсоюзнику – поручили собрать

деньги, устроить новогоднее празднество. Уже не помню

точно имя своего начальника отдела, он наш профсоюзный

босс: вроде звали Николаем Сергеевичем. Подошел накануне

мероприятия – «на время» потребовал огромную сумму из

общей кассы. Что оставалось мне делать? Деньги не вернул.

Побежал я в свою сберкассу – снял недостающую сумму.

Прошло все мероприятие на должном уровне.

     Вдруг настал момент: «по указанию партии-правительства»

в колхозах-совхозах начали засаживать деревьями лесных

пород неудобья (пески, брошенные карьеры, склоны…).

Требуют проводить противоэрозионные мероприятия

(сажать лесные полосы вокруг оврагов, балок…) Сразу

появилось несколько сотен заказчиков с обеспеченным

финансированием, с деньгами… Что делать?! Я придумал:

разработал, вычертил множество картинок, целую серию

схем лесопосадок, в зависимости от свойства защиты,

хозяйственных целей, категории почв, природных условий.

Изготовили синьковки. Оставалось: указать название

хозяйства, приложить схемы… По площади рассчитываем

общую потребность посадочного материала – на гектар и

общую площадь. Стоимость всех лесохозяйственных

работ: посадка, уход на протяжении нескольких лет.

Начали мы «собирать проекты».

     Через некоторое время – в нашей группе появился новый агролесомелиоратор. Молодой специалист. Относительно

недавно он закончил Киевскую лесоакадемию. Трудился

пару лет лесоустроителем на Дальнем Востоке. Сейчас он

на птичьих правах в Киеве. Не иначе как по знакомству

устроили. Я сам соплошничал: о начальнике и деньгах

рассказал коллеге. Не привык я никогда «дипломатничать»,

хитрить, Платили мне минимальную зарплату при большом

опыте работы, общественной активности. Даже по натуре

– ответственный такой, трудоголик, сверхскромник. Сидел

я молча. Ни о чем никогда не просил.

     В момент откровенности – рассказал злополучную эту

историю подготовки новогоднего празднования. Эпизод

об «одолженных деньгах – начальником» не умолчал. Все!

Больше работать я не сумел: допущенная откровенность

– привела к кадровому решению. Шел 1968 - я уволился с

работы «по собственному желанию». Происходило так

обычно. Никогда не работал с «плохим начальством». Нет

хороших! Не все крайние антисемиты, садисты. Никогда

не готовил «запасный аэродром»: увольнялся.

                                                     +

     Примерно лет десять я не пользовался профсоюзными

отпусками: беспрерывно «пахал». Появилась возможность

отдохнуть. Я поехал на юг: в Крым. Хотел продолжить

путешествие – в Закавказье… Но что-то меня потянуло

домой. Приехал: нашел письмо-приглашение в Пярну от

прежде любимой Женщины. Она там отдыхала. Сообщила

о трудностях с жильем… Тогда я взял напрокат палатку,

спальный мешок… Приехал в Пярну… Поставил палатку в

зарослях - на берегу моря… По телефону сообщил Светлане

о своем прибытии, местонахождении… Пришла… Погуляли

мы немного… Обещала прибыть на следующий день… Она

к полдню пришла. Узнал: расходится она, уже разошлась с

Романом Клейнерманом, соперником из соседней группы

института. В Пярну у нее уже появился «морячок»: нечто

серьезное наклевывается. У нее появился выбор! Между

мной и морячком.

     Сидели мы возле палатки – беседовали. Проходила дама…

Она остановилась: наблюдала за нами… Значения очень

внимательной особе я не придал. А вообще-то зря… Она

оказалась сотрудницей местного управления.

     Со Светланой мы договорились встретиться вечером:

пойдем в ресторан. Она предупредила: в ресторан меня

могут не впустить: нужна бабочка… Я пошел в город…

Довольно вкусно, сытно и дешево пообедал. Заметил: меня

долго не обслуживали. Они делали вил, словно не понимают

Русского языка. Обслуживают только Эстов или Эстонцев.

На всякий случай – купил вино, закуску…

     Перед вечером – ко мне пришел милиционер. Показался

он мне очень совестливым, порядочным, скромным… Начал

извиняться: в милицию обратилась сотрудница местного

управления. Жалоба ее: на берегу моря запрещено ставить

индивидуальные палатки. Я сразу приспустил один край

палатки. Обещал я милиционеру: утром сниму палатку –

поищу квартиру или уеду из города. На том договорились…

     Уже совсем поздно – Светланы все нет. Решил: она не

придет. К тому моменту я сильно проголодался. Открыл

бутылку вина: немного выпил «для аппетита» - захмелел

сразу. Поел. Завалился спать.

     Неведомо от чего пробудился… Светлана сидит у входа

или даже в самой палатке…

     С ней познакомился осенью 1956. В тот период я студент

пятого курса: писал дипломный проект. Заметил: согнулась

девушка, «небольшой червячок» стоит между этажами – у

батареи греется. Она одета в светло-коричневый свитер. Мы

познакомились. Оказалось: видела меня в читальном зале

городской библиотеки. Запомнила по эпизоду. Примерно с

полгода прошло с того времени. Несколько девчонок на

своего преподавателя наседали: уговаривали его вместе

поехать «на целину». При Н.С. Хрущеве комсомол поднял

молодежь на «героические подвиги»: целинные площади

Казахстана вспахали, засеяли зерновыми…

     Трепология девушек мне сосредоточиться сильно мешала.

Долго я молчал – сказал: «Девушки, вы прежде поговорите

со своими родителями, получите их согласия – уже позже

решитесь: ехать или нет?» Оказалось, Светлана - одна из

«энтузиасток действия партийной пропаганды» того периода.

Подъемом целинных земель – решали «продовольственную

программу»: еще Сталиным запарена «в период кровососной коллективизации».

     Почти с год мы дружили со Светланой. Удивило: я ехал –

на работу в Карелию. В Брянске пересадка – на Ленинград.

Она явилась меня встречать… В тот день имел возможность

– на ней жениться. Но нет… Оказался недогадливым. В

течение долгого времени она меня держала в плену любовных

чувств… С позиций более поздних смотрю и сужу: как хорошо

– на ней не женился. Мог погрязнуть в быте. Сформировался

писателем с художественными достижениями, творческим

своим стилем, манерой письма… Мог создать с ней семью –

этого не достиг. Вполне уверенно это знаю, говорю. Писателю

необходимо самому «переболеть любовью». Жизнь многому

меня научила и – щадила.

     … И вот мы вновь встретились… Теперь – она нуждалась

во мне! Но я не мог решиться, ей простить! И прошлую жизнь

свою многотрудную, подвижническую… Все одиннадцать

страдальческих лет – враз перечеркнуть. И я высказал ей все

это – в состоянии опьянения. Ее не дождался – выпил! Даже

немного, но достаточно… Я хотел ей нечто подарить – не взяла!

Я отправил подарок по почте, но она проявила гордость – не

приняла. Вот так: «в море разошлись корабли». По посторонним

признакам понимаю: счастье с ней не могло стать реальным.

Своенравная девушка – стала требовательной дамой… При

покладистом своем характере: пришлось настрадаться…

Ответственность за семью – это значительнее создания

благополучия холостяка. К материальным благам я никогда

не стремился, да и не мог их получить – при скромных

потребностях и возможностях. Не имел я никогда высоких

зарплат. Не по занимаемым должностям, не по времени работ.

Вечно я трудился в две смены. В первую: на «дядюшку» - в

виде государства. Вторую смену – отдавался саморазвитию:

вел исследования, накапливал исторические материалы,

«пробовал перо» в разных сюжетах – начал с пьесы, на

прозе остановился… Поэзия мне не давалась – по причине

отсутствия поэтических способностей и дара. Я хотел,

стремился – в творчестве проявить совершенство: хоть

возможное.

                                                 +

     В юности, еще на первом курсе института узнал о деле

Бейлиса.

Сильно увлекся этим неординарным событием

Российской истории. Событие произошло в Киеве в 1911-

13-х годах. Весной 1911 – перед Еврейским Песахом –

нашли труп убитого мальчика Андрея Ющинского с

множеством колотых ран на теле. Позже узнали: убили

его члены воровской шайки – мстили, подозревали в

предательстве. Но первоначально нашли другого «козла

отпущения» - Евреев обвинили в «ритуальном убийстве».

Летом арестовали приказчика кирпичного завода Менделя

Бейлиса – тихого человека, главу большого семейства:

обвинили в участии в этом страшном преступлении. Долго

содержали в тюрьме. Суд присяжных поверенных осенью

1913 его оправдал.

     В день начала суда над М.Бейлисом – в газете «Киевлянин»

выступил редактор, депутат Государственной Думы Василий

Витальевич Шульгин. Он критически отозвался о Российской

юстиции и самом министре И.Щегловитовым: состряпали

бесперспективное дело против Еврея. Впервые за многие

десятилетия существования – номер газеты конфисковали.

Самого В.В.Шульгина привлекли к судебной ответственности.

Правая пресса – правого ВВШ нарекла «жидовским наймитом».

     В конце 1961 в газете «Известия» появилось сообщение:

семья Шульгиных проживает во Владимире. Я написал письмо

в адресное бюро Владимира – мне сообщили адрес Шульгина.

Написал ему письмо. Получил ответ.

     В 1963 я смог поехать во Владимир. Стояла многоснежная,

морозная зима. Скрипел снег. Такого ясного, светлого дня

я давно не видел. ВВШ встретил меня радушно – усадил на

кухне, поставил чайник - начал рассказывать о событиях:

связаны с делом Бейлиса.

     В соседней комнате – сплошной мрак: завешено окно.

Такой жуткий контраст – между ярким днем и теменью

жилища. Я слышал дыхание в соседней комнате… Старался

внимательно слушать, запоминал рассказ ВВШ… В какой-то

момент – не помню: пили уже чай? Он еще закипал… В кухню

вошла седоволосая очень красивая Женщина, жена ВВШ -

начала меня совестить ругательно: как я посмел прийти,

потревожить их покой? Ведь они были аристократами,

богато жили…

     Я совсем потерялся: не знал, что ответить… Возможно,

не проронил ни слова – ушел… Точнее: меня выгнали! Я

находился в кошмарном настроении. И все же, до отъезда

из Владимира – написал, отправил извинительное письмо.

     Вскоре по возвращении домой – получил ответное письмо

от ВВШ с продолжением начатого на кухне рассказа: связан

с делом Бейлиса. Наша переписка продолжилась…

     Летом 1965 Шульгин с супругой находились в Ленинграде.

ВВШ участвовал в роли – выступал с позиций белых, актером

в фильме Владимирова «Перед судом истории». Я получил его

просьбу организовать супругам отдых под Киевом. Для меня

это вопрос новый, необычный: принял к исполнению. Хотели

они поселиться возле реки. Поиски начал с Ирпеня. Побывал

в Конче-Заспе. Нашел вариант в Триполье…

     Обменивались мы письмами, телеграммами, звонками…

     Приехали Шульгины с определенной задержкой. По этой

причине – владелица квартиры успела сдать другим дачникам

намеченные две комнаты. Встретил Шульгиных на вокзале –

попросили их сразу отвести на место отдыха. По дороге в

Триполье – пришлось заехать к себе домой: взяли перину.

     Помню, как возрадовалась Мария Дмитриевна: встретила

подсолнухи на поле. Квартирная хозяйка работала в больнице.

Кормила супругов вкусно, вегетарианской пищей. Примерно

через день я посещал отдыхающих: привозил дополнительно

им сухое вино, сигареты – для Марии Дмитриевны. Говорила

она: страдает по причине низкой кислотности желудка. У

меня создалось впечатление о ее пристрастии к алкоголю.

Сам Василий Витальевич – общественный деятель с огромным

политическим опытом, интеллигент с феноменальными

знаниями и памятью.

     В какой-то момент ВВШ написал письмо руководителю

компартии Украины. Речь шла о прежнем обещании Н.С.

Хрущева выделить Шульгиным квартиру в Киеве. Самого

НСХ успели выдавить на «заслуженный отдых». Оказалась

верховная власть у Л.И.Брежнева. Новый руководитель вел

свою политику. Предпочитают не вспоминать о времени

НСХ. Только на «Ленфильме» продолжают съемки фильма

«Перед судом истории»…

     Письмо ВВШ я перепечатал: привез. Отправлять письмо

адресату он передумал. Отдых в Триполье благотворно

отразился на Марии Дмитриевне. Сам ВВШ отдохнул не в

полную меру. Приехал он с отвисающими мешками под

глазами. Сами глаза воспалены. Все это последствия от

постоянного воздействия юпитеров на съемочной площадке.

Сейчас он несколько поправился, но… сон пока не наладился.

Разговор с руководителем Украины предстоял ответственный,

может оказаться очень утомительным. ВВШ не посчитал себя

готовым к этому моменту.

     До конца месячного отдыха Шульгиных приехала Татьяна

Лобынцева, директор фильма из Ленфильма. Имел я задание

встретить ее на вокзале – по отдельным внешним свойствам

гостью не смог выделить из толпы прибывших. Поехал в

Триполье: она уже там. ВВШ просил две комнаты вовсе не

зря: в первой разместилась Лобынцева. Она назначила мне

встречу в Киеве. По дороге рассказала сюжет их фильма с

участием ВВШ: он играл самого себя. Повела к приятелям

своим: живут они вблизи площади Богдана Хмельницкого.

Их молоденькая дочь, возможно студентка, интересовалась

сильно ВВШ: не скрыл, рассказал подробно часть узнанного,

известного. Для непонятной цели Лобынцева меня повела

в управление КГБ. Сидел, ее ожидал – утрясала она вопрос

выделения Шульгиным номера проживания в гостинице

«Москва». Существовали такие строгости. Тем более: ВВШ,

бывший киевлянин, – не имел советского гражданства. Я

видел, даже держал в руках его паспорт не гражданина.  

     Шульгины уехали домой – в свой голодный Владимир. В

продолжение нескольких лет мы регулярно переписывались.

Довольно часто отправлял им во Владимир продуктовые

посылки. В газетном отделе библиотеки АН Украины, по

просьбе ВВШ, я часто выписывал из дореволюционного

«Киевлянина» статьи, наводил справки…

На следующий год – ВВШ просил зайти в СП Украины –

ходатайствовать о путевке в дом творчества. СП размещен

на улице Орджоникидзе, недалеко от ЦК КП Украины. Я

много раз посещал СП – его председатель Олесь Гончар в

отъезде. Его заместитель Загребельный не решался чем-то

помочь. И вот узнал: О.Гончар должен вскоре появиться в

кабинете. Сидел я в приемной… Вышел на улицу… Вижу:

стоят двое товарищей – беседуют. По признакам – один из

них Гончар. Я решил подойти: представился, высказал

просьбу…

- Щэ Шульгына мэни нэвысточало… - Последовал ответ.

                                               +

     Нечто побудило меня из Пярну поехать к Шульгиным.

По дороге во Владимир – остановился у Мальт. Передал

ей для прочтения несколько писем В.В.Шульгина. Письма

Наталью Петровну очень заинтересовали – переписывала

себе в блокнот обширные выдержки. Вечером мы долго

беседовали на разные темы. Я проснулся довольно рано:

собрался во Владимир. Зашел в туалет… Сполоснул руки.

Неожиданно Наталья Петровна прошла с контрольной

функцией за мной: она оставила открытой дверь в туалет

и спустила в унитаз полный бачок воды. Воспитательный

и одновременно учебный прием меня сильно обидел. За

собой несомненно я спустил воду: она могла не услышать

этого из своей комнаты. Так учат нашкодивших кошек…

                                             +

     Мария Дмитриевна обрадовалась моему приезду. С ней

мы подружились еще с момента отдыха Шульгиных в селе

Триполье. Несомненно, она антисемитка, но по отношению

ко мне ничем это не проявляла. Говорила: напоминаю ей

кого-то – характером или внешностью. Сейчас во время

беседы она быстро отключилась. Василий Витальевич мне

сообщил: она больна раком.