Иван Давыдов: Навальный. ОМОН.

Навальный. ОМОН

 

Не стану множить мемуары о том, как мы шли на Манежную и пришли, а нас не пустили, и как они давили, а мы не гнулись, и какие прекрасные у всех были лица. В блогах прочтете, там много. 

Просто перескажу два коротких разговора с бойцами московского ОМОНа. 

Первый – высоченный, с лицом простым и открытым. Русский богатырь, которому, наверное, с трудом подобрали форму. Спокойный, улыбчивый, уверенный, как все силачи, в себе. 

Словоохотливый богатырь сообщил нам, что нам за митинги платят. Что нормальные люди после работы идут домой, в семью, смотреть телевизор. А он не может после работы смотреть телевизор, потому что мы тут создаем давку, а ему приходится защищать от нас прочих, достойных граждан.

Которые идут домой, в семью, и так далее.

Вообще, это, конечно, интересный момент: площадь перекрывают они, а давку почему-то создаем мы. Ну да неважно.

Еще он зачем-то сказал, что ему не нравится Рамзан Кадыров, но и Рамзан Кадыров нужен для страны, раз терпят его.

Высоченный, простой, открытый, с телевизором вместо головы, в телевизоре – вечный «Первый канал». Домой, в семью, немного водки, жену поколотить для порядку, детишкам по оплеухе, чтобы знали.

Второй – обычных размеров человек с лицом злым, смуглым и острым. Этот внезапно объяснил нам, что мы ничего не можем, а значит, и прав у нас никаких нет. Что сначала нужно сделать что-нибудь достойное. Перерезать, например, всех черных. А потом уж и митинговать. 

Вот эти двое – жаль, что их не двое на самом деле, конечно, – все, что осталось у государства. Все, что осталось от государства. Человек с мозгами, вымытыми напрочь, неспособный выстроить связно двух предложений, но и дискомфорта от этого не чувствующий. И человек, в котором выгорело все, кроме злобы, в котором цела только ненависть ко всем, на него непохожим. То есть ко всем вообще.

Это два полюса путинской России. Не те, кто сидит на трубах и хранит в подвалах каменных бессмысленные шубы. Нет, вот они. Два полюса и пустота между ними. Пустота красиво звенит.