Сталинский доктор "Смерть"

Майрановский родился в городе Батуми. Вступил в еврейскую социалистическую организацию «Бунд». Жил в Баку, где учился в Бакинском университете. В 1920 году вступил в ВКП(б). Он всегда мечтал о серьезной карьере,но выдвинуться решил в весьма специфической области. В 1922 году Майрановский переезжает в Москву, где получает медицинское образование-в 1923 году он окончил 2-й медицинский институт в Москве, а через несколько лет уже стал одним из ведущих советских ученых, работающих по “ядовитой” тематике, и занял должность руководителя токсикологического отдела в Биохимическом институте академика А.Н.Баха. Научная стезя Г.Майрановского не изменилась и после его перехода в 1935 году во Всесоюзный институт экспериментальной медицины на должность руководителя токсикологической лаборатории в засекреченном Отделе фармакологии. Два года спустя он вновь поменял место работы.

Еще в 1926-м по распоряжению наркома Менжинского в ОГПУ начала действовать лаборатория по использованию ядов и наркотиков. Она была включена в состав секретной группы Иностранного Отдела ОГПУ Якова Серебрянского, которая занималась проведением террористических акций за границей. 12 лет спустя, с приходом нового наркома Лаврентия Берии, решено было модернизировать это “научное подразделение”. В наркомате создали две новые лаборатории. Одну из них, бактериологическую, возглавил профессор С.Муромцев, другую — Г.Майрановский. Задачу перед ним руководство НКВД поставило четкую: создать яды, которые бы “маскировали” свое гибельное действие под естественные причины смерти или болезни человека.

За время существования этого секретного объекта у него было несколько “имен” — “Лаборатория №12”, “Лаборатория Х”, “Камера”. Для проведения экспериментов Григорию Моисеевичу выделили большие помещения в угловом доме по Варсонофьевскому переулку. В помещении было отгорожено пять отсеков, двери которых, снабженные смотровыми глазками, выходили в просторный “приемный покой”. Перед этими дверьми во время отработки очередной серии жутких опытов постоянно дежурил кто-нибудь из сотрудников, контролируя “процесс”.
Первые опыты в “лаборатории смерти” Майрановский проводил с производными соединениями иприта. Такой яд казался очень удобным: безвкусный, действует наверняка. Однако был и существенный минус: проводимый после вскрытия умершего химический анализ позволял установить его наличие в организме. Тогда Майрановский стал экспериментировать с дигитоксином, колхицином, таллием, рицином, варьируя концентрацию этих веществ и способы их введения в организм человека.

Каждый вариант опробовался на 10 “подопытных”. Для всех испытуемых устанавливался определенный период наблюдения за действием яда: от 10 до 14 дней. Если за это время смерти не наступало, несчастного “объекта” “списывали в расход”- расстреливали.
После долгих опытов удалось создать яд, идеально подходящий для работы чекистских агентов. Этому препарату присвоили обозначение К-2. После его приема человек “как бы становился меньше ростом, слабел, становился все тише и через 15 минут умирал”. Ради пущей надежности для К-2 устроили “независимую экспертизу”: труп одного из отравленных был привезен в морг института им. Склифосовского, и там патологоанатомы произвели обычное вскрытие. Диагноз ничего не подозревающих врачей был однозначный: человек умер от острой сердечной недостаточности!
В лаборатории отрабатывали и различные способы введения ядов в организм жертвы. Их подмешивали в пищу, в воду, делали инъекции, брызгали на кожу…
“…по заданию Берия Майрановский до конца 1949 года занимался разработкой вопроса об отравлении пылеобразными веществами через вдыхаемый воздух”. (Из доклада старшего следователя МГБ Молчанова в Прокуратуру СССР. 1953 г.)
Позднее конструкторы разработали “колющие” трости и зонты, стреляющие авторучки. Проблемой убийства отравленными мини-пулями занимался в том числе и сам Майрановский. Позднее он признал, что иногда стрелял в одного и того же “объекта” до трех раз: ведь по инструкции, если жертва не умирала после первого выстрела, следовало испытать другую пулю, снаряженную уже другим ядом… и так до конца.

Почти ежедневно в “Камеру” привозили новые партии “объектов”. За поставку “лабораторного материала” для проведения садистских опытов отвечал 1-й Специальный отдел НКВД—МГБ (позднее — отдел “А”). Его начальник Герцовский и сотрудники Баштаков, Калинин, Подобедов, Петров отбирали подходящих среди приговоренных к смертной казни “врагов народа” в Бутырской тюрьме. А в Лубянской тюрьме этим занимались комендант генерал Блохин и его доверенный помощник Яковлев.
“В 1938 году осенью я стал получать задания от Судоплатова, который работал в Иностранном отделе, и от Меркулова, который работал тогда зам. наркома внутренних дел СССР, по исследованию и подготовлению отравляющих веществ и испытанию этих веществ на осужденных к высшей мере наказания…” (Из показаний Г. Майрановского.)
“Майрановский мне сообщил, что ранее Берия давал ему разрешение на производство таких опытов над осужденными к расстрелу. Тогда и я разрешил провести опыты по применению яда над осужденными к расстрелу и в последующем несколько раз по просьбе Майрановского давал такое разрешение. Я не считал при этом, что делаю что-либо незаконное, так как речь шла о приговоренных к расстрелу врагах советского государства, а эксперименты проводились над ними в целях обеспечения советской разведки надежными ядовитыми веществами для проведения диверсий и боевых операций…” (Из протоколов допроса бывшего министра госбезопасности В.

Меркулова.)

Сейчас уже трудно определить общее количество жертв экспериментов, проводившихся в лаборатории Майрановского. Судя по некоторым данным, это число достигало 850 человек.
Среди тех, кто расстался с жизнью в пресловутой “Камере”, были не только наши зэки . Здесь нашли смерть и германские, и японские военнопленные, поляки, корейцы, китайцы, обвиненные в “шпионаже”. В конце 1945-го для проведения опытов привезли немцев- политэмигрантов, бежавших в свое время в СССР от нацистов и получивших здесь вместо спасения смертельную инъекцию.

Орудия тайного убийства, разработанные в лаборатории, неоднократно использовались в деле. В послевоенные годы “доктора Смерть”, набившего руку на лабораторных экспериментах, решили использовать в осуществлении операций по ликвидации. Его руководителями в этом деле стали признанные специалисты по убийствам из госбезопасности Павел Судоплатов и Наум Эйтингон. Сам Майрановский такими подвигами гордился до последних дней жизни:
“Моей рукой был уничтожен не один десяток заклятых врагов Советской власти, в том числе и националистов всяческого рода. Об этом известно генерал-лейтенанту П.А.Судоплатову”, - говорил он.
Историк Никита Петров, изучающий “боевые операции” чекистов, пишет: “В июне 1946 года с санкции Сталина в Ульяновске Судоплатов и его сотрудники убили польского гражданина инженера Самета. Его захватили, вывезли за город, Майрановский лично сделал ему смертельную инъекцию, после чего была имитирована случайная смерть… В сентябре в поезде был также смертельной инъекцией убит украинский националист Шумский. В купе к этому парализованному инвалиду для проведения “боевой операции” проникли Судоплатов и Майрановский…” В том же, 1946 году от укола шприцем, наполненным ядом, погиб коммунист из США Оггинс, работавший в 1930-е агентом НКВД на Дальнем Востоке и позднее арестованный в Москве за “шпионаж”. Американцы добивались его возвращения из советских застенков на родину, но руководители МГБ очень не хотели, чтобы Оггинс оказался в Штатах и все рассказал. Ядовитый укол, который сделал американцу “доктор Смерть” в тюремной больнице, разом решил все проблемы. А вот в другом случае Майрановский был “только” посредником: предоставил исполнителям дозу разработанной им отравы. Его ядом был злодейски убит архиепископ украинской униатской церкви Ромжа…

Дьявольская работа, которой занимались сотрудники “лаборатории Х”, не могла не сказываться на их состоянии. Выдержать такой “конвейер смерти” не могли даже самые закаленные бойцы. Сотрудник госбезопасности М.Филимонов, участвовавший в испытаниях отравленных пуль, ушел в безнадежный запой уже после 10 “экспериментов”. Еще двое его коллег получили серьезные психические расстройства, а сотрудники спецлаборатории Щеголев и Щеглов покончили жизнь самоубийством…
Но сам Майрановский был совершенно не подвержен каким-либо “сантиментам”. Судьба-мстительница приготовила Григорию Моисеевичу иной удар.

13 декабря 1951 г. Майрановский был арестован. В качестве обвинений ему предъявили шпионаж в пользу Японии, хищение и незаконное хранение ядовитых веществ, злоупотребление служебным положением. Причем вина Майрановского состояла также в том, что при выполнении нескольких “спецакций” его яды не сработали, и операции чекистов оказались провалены. Следователи МГБ работали больше года, наконец, зимой 1953 года состоялся суд. Решением Особого совещания при министре госбезопасности от 14 февраля 1953 года “доктор Смерть” получил 10 лет тюрьмы.
Но надобность в его знаниях и опыте не исчезла. Даже находясь в заключении, Майрановский продолжал консультировать “органы”: для этого несколько раз его вывозили из Владимирской спецтюрьмы №2 в Москву. Неугомонный отравитель пытался добиться освобождения, аргументируя это необходимостью совершенствования работы с ядами в СССР. Находясь в тюрьме, он написал несколько писем на имя министра государственной безопасности Игнатьева, а позднее - Берии. “У меня есть предложения по использованию некоторых новых веществ как из ряда снотворного, так и смертельного действия. Техника применения наших средств в пищевых продуктах и напитках устарела, и необходимо искать новые пути воздействия через вдыхаемый воздух…” (Из письма на имя Л.Берии.)
Это послание оказалось очень кстати… для тех, кто устроил “свержение” Лаврентия Павловича. Показания Майрановского были в числе самых веских аргументов, определивших смертные приговоры Берии и его помощникам.
Самому Григорию Моисеевичу добиться пересмотра дела так и не удалось. Он отсидел свою “десятку” полностью и был выпущен на свободу лишь в декабре 1961-го. Попробовал хлопотать о реабилитации, но результат оказался прямо противоположным: Майрановского сначала еще раз арестовали, а после освобождения в конце 1962 года он получил предписание в 24 часа убраться из Москвы.
Бывшему профессору и полковнику НКВД предоставили место его будущей работы: заштатная биохимическая лаборатория в Махачкале. Впрочем, заведовать этим учреждением ему суждено было недолго. В 1964 году “доктор Смерть” скоропостижно скончался… от острой сердечной недостаточности! Палач подох от своего же яда, как сотни людей в его “лаборатории Х”. Зловещее совпадение?