дюльмен

<dl id="post-gallago_75-110380" class="entry hentry">

ДЮЛЬМЕН, ТЕПЕРЬ МОЙ  ГОРОД
Я живу в Дюльмене, в одном из небольших городов  земли Северный Рейн-Вестфалия, в 30 км. южнее более известного студенческого Мюнстера. Городу, куда меня в 1994 году забросила переселенческая судьба, пару лет назад стукнуло 700 лет,- по немецким меркам не так уж и много, но история его заслуживает не просто уважения, она имеет и героические, и очень трагические страницы. Одной из них, а именно двум трагическим дням в конце марта 1945 года, я и посвящаю это короткое повествование. Побудительным мотивом явилась организованная  07.04.2013 года тематическая экскурсия по центру города „Разрушение Дюльмена 21-22 марта 1945 года“. Увидев объявление в местной газете, я с интересом принял участие в этом мероприятии, потому что у меня созрел один очень важный вопрос как раз по  этой теме. Дело в том, что я некоторое время назад обнаружил пропажу одной очень важной достопримечательности Дюльмена - столба с доской, на которой были обозначены  даты воздушных налётов союзников (американцев и англичан) на город и его окрестности, с точными указаниями дней, и даже часов и конкретных мест бомбардировок, превративших Дюльмен на 95% в развалины и пепел, с гордой надписью внизу: „Но мы восстановили наш город из руин !“. Стальная, слегка проржавевшая труба, в которой столб был закреплён - на месте (см. фото), а самого столба нет,- исчез, вместе с этой памятной доской. В свете неуклонно нарастающей в СМИ „политкорректности“ у меня зародилось скребущее душу подозрение: убрали специально, чтобы не оскорблять чувств подданных британской Королевы, самолёты которых и произвели „работу“ по тщательному разрушению города, стоящих (через 68 лет после завершения последней мировой войны!) на страже мира и демократии в стране с Основным Законом, которому может позавидовать любое цивилизованное государство (соблюдается ли он, особенно в части гарантированной свободы выражения мнений - дело другое).
Несмотря на то, что на мой вопрос я получил правдоподобный ответ, что столб, мол, был убран после штормового предупреждения в конце прошлого года, дабы не вызвать жертв и повреждений при его возможном падении под напором ветра, подозрение моё не рассеялось: если штормовое предупреждение не возобновлялось, то почему бы столб не водрузить на его „историческое“ место?
...A тогда, в марте 1945 года, подобные мелочи не заботили союзников,- наоборот, целью воздушных налётов, совершавшихся и ночью, было максимальное число жертв и тотальное разрушение города. Подтверждается это фактами: первая волна самолётов (установлено, что это были американцы) намечала специальными маленькими долгогорящими „зажигалками“ цели для бомбардировщиков второй волны, вторая волна брасывала разрывные бомбы большой мощности, они срывали крыши, вышибали стёкла, рушили дома, а потом те же английские лётчики производили завершающие действие, выжигая всё живое в незащищённых коробках уцелевших зданий зажигательными бомбами. Очевидцы рассказывают, что английские разрывные бомбы часто имели взрыватели замедленного действия, с задержкой взрыва 25-30 минут, и, когда уцелевшие пытались после второй волны спасать соседей из-под обломков, их жизни прерывались бомбами-сюрпризами, вызывающими новые разрушения и жертвы.
Конечно, имелась веская причина, по которой союзники так жестоко  обошлись с городом. Дело в том, что расположенный в непосредственной близости с автобаном, Дюльмен являлся значимым транспортным узлом, перекрестьем железных дорог, имел огромное нефтехранилище стратегического значения и отважный военный гарнизон, честно выполнявший свой воинский долг, который ответил категорическим „нет“ на ультиматум командования союзников в 48 часов поднять белый флаг. Но при чём тут жилые кварталы и мирные жители? Некоторое количество их за это время покинуло город, получив приют у окрестных бауэров, но уйти смогли далеко не все: во-первых, кавказское гостеприимство не слишком популярно в этих краях, а многочисленные голодные беженцы из Силезии, Восточной Пруссии (потомки которых сегодня составляют большинство населения Дюльмена) уже усугубили ситуацию, во-вторых, многие переоценили моральные качества англо-американских военных, которые не должны были, по их наивным представлениям (основанным, возможно, на Декларации о ведении военных действий 1907 года, которой строго придерживались их мужья и, сыновья и внуки в Вермахте), бомбить мирные жилые кварталы.
Как же они жестоко ошиблись!.. 20 марта гарнизону был предъявлен ультиматум, а в  солнечную пятницу 21 марта в 9:10 утра американцы совершили первый налёт, через 50 минут -  второй. Не успели даже устранить последствия этого ( скорее всего,устрашающего, налёта), эвакуировать раненых и убитых, как на следующий, такой же солнечный субботний день, в 14:10 часов после обеда „за дело“ взялись англичане: до 15:10 их самолёты непрерывно, волна за волной, сыпали свой груз на непокорный Дюльмен,- 400 тонн бомб, дождём падавших с неба, не оставили ему никакой надежды. Весь город после  налётов был одним большим пожарищем,- горело всё, что даже  в принципе не должно было гореть...
Дюльмен превратился в мёртвый город, - лишь чёрные дымящиеся руины и на их фоне редкие призраки людей с наполненными ужасом глазами. Подвигом можно назвать работу фотографа Кляйнеманна, который, несмотря на опасность, снимал руины Дюльмена в паузах между волнами самолётов (после вступления англичан в город съёмки были катогорически запрещены). Почти до фундаментов были разрушены: большой замок герцогов де Крой с красивейшим садом в центре, две большие католические церкви (Викторкирхе и Кройцкирхе), серьёзно повреждены средневековые крепостные ворота (Людингхаузертор), в то время как здание через дорогу в 40 метрах от Кройцкирхе получило только незначительные осколочные повреждения. Очевидцы рассказывали, что в подвале также полностью разрушенной мукомольной фабрики (мельница Шюккинга) и большого спирто-водочного завода при ней, где искали убежище от бомб около 35 человек, в результате прямого попадания  полутонной бомбы погибли все, удушенные горящим зерном, которое в большом количестве хранилось там. Выжила чудом только одна женщина, оказавшаяся ближе всех к выходу и которой удалось отвоевать себе небольшую нишу для дыхания. Несколько глотков воздуха спасли ей жизнь. В 100 метрах от этого хранилища располагался ледяной погреб большой ёмкости, там прятались от бомб около 200-250 человек, и  там, по счастливой случайности, выжили все. Туда просто не попала бомба. В результате тотальной бомбовой „обработки“ (сегодня это назвали бы „зачисткой“) в те трагические два дня число погибших, по словам ведущей экскурсию в прошлое, достигло только среди мирного населения 330 человек; сколько погибло военных защитников города - неизвестно, поскольку никто не может назвать его численности гарнизона к этому времени.
В ратхаузе Дюльмена, у его запасного выхода, стоит скромный стеклянный шкафчик, в котором помещены две скульптурные работы дюльменца Виддеринга(см. фото): „Крик руин“и “ Война“,- спечённый расплав остатков домашней утвари, столовой посуды, и особенно детских игрушек,- то, что смогло уцелеть при высочайшей температуре горения фосфорного содержимого английских зажигательных бомб. Человеческое тело таких температур не выносит... В заключение было сказано, что этот, вот уже 19 лет назад ставший моим, город считается  самым пострадавшим из городов земли Северный Рейн-Вестфалия.
...Когда стемнеет, мне из окна 4-го этажа очень хорошо видна цепочка огней ртутных ламп красновато-тревожного цвета по периметру английской военной  базы, занимающей значительную площадь в непосредственной  близости от Дюльмена. Признаюсь, осознавать присутствие этого опорного пункта бывшего участника так называемой „антигитлеровской (правильнее было бы сказать: антигерманской) коалиции“, а теперь союзника Германии по НАТО не очень приятно.
Неужели это чувство испытываю только я, а коренное население привыкло и к оккупантам, и к тому, что на главной улице города - Мюнстерштрассе - бесцеремонно расположился „Мак`Дональдс“, а за последние 15 лет почти все  немецкие кафешки, ресторанчики успели поменять владельцев и называются теперь: „Пиццерия“, „Доннер“и т. д., большой магазин качественной немецкой национальной одежды превратился сегодня  в гешефт дешёвого текстиля с крикливым названием: „КIК“, а добротно построенные в начале XIX века кирпичные здания текстильной фабрики после тотальной эвакуации этой промышленности в страны с дешёвой рабочей силой город вынужден был приспособить под гимназию?  Я понимаю: коренные, сокрушающие национальный уклад жизни, перемены идут по всей дряхлеющей Европе, но не могу смириться с тем, что сегодня в двух гимназиях и других школах Дюльмена, да и всей Германии продолжается начатая с первых же послевоенных годов„правильная“ настройка мозгов молодого поколения, воспитание в них „толерантности“, „политкорректности“ и других, необходимых для трансформации молодых людей в манкуртов, равнодушных к судьбе страны, норм поведения,- практически превращения их в общественных и политических импотентов. Именно такие граждане нужны, получается, правящим партиям, правительству страны, чтобы выветрить всё, что относится к понятию родина, традиции предков...  Потому что  думающие, принимающие близко к сердцу былую трагедию страны, ищущие пути выхода из экономического, политического, демографического и демократического кризиса люди немедленно зачисляются в „правые экстремисты“, „неонаци“. Горько смотреть на всё это.
А столб с доской, напоминающей о датах бомбардировок, по сей день отсутствует, сегодня ещё раз специально проверил. Вот так.
                                                                                                           Виталий Киллер, Дюльмен

</dl>