3_МЫ _АРИИ

Баба-Яга – Великая богиня
От зноя травы сухи и мертвы.
Степь – без границ, но даль синеет слабо.
Вот остов лошадиной головы.
Вот снова – Каменная Баба.
Как сонны эти плоские черты!
Как первобытно грубо это тело!
Но я стою, боюсь тебя… А ты
Мне улыбаешься несмело.
О дикое исчадье древней тьмы!
Не ты ль когда-то было громовержцем?
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
15
– Не бог, не бог нас создал. Это мы
Богов творили рабским сердцем.
И. Бунин. Каменная Баба
Русские сказки сохранили чрезвычайно яркий и запоминающийся образ Бабы-Яги. В
большинстве сюжетов она предстает в обличье ведьмы – старой и злой старухи-колдуньи,
пытающейся всячески навредить герою. «Баба-Яга или Яга-баба – сказочное страшилище,
большуха над ведьмами, подручница сатаны. Баба-Яга костяная нога: в ступе едет, пестом
погоняет (упирается), помелом след заметает; она простоволоса и в одной рубахе, без опо-
яски; то и другое верх безчиния» (Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка).
Но сквозь этот «негатив» просвечивают и совсем иные ее качества. Так, сказка нередко
повествует о трех вещих сестрах (Бабах-Ягах), изображая их хотя и сварливыми, но добрыми
и услужливыми старухами: они предвещают страннику, что ожидает его впереди, помогают
ему мудрыми советами, дают богатырского коня, клубок, указывающий дорогу в неведомые
страны, ковер-самолет и другие диковинки. Кстати, русское слово «ага» есть один из вариан-
тов произнесения имени богини (сравни яга=йагагага) и означает оно согласие («да», «так»,
«конечно», «ладно»). Таким образом, изначально Баба-Яга обладала не только отрицатель-
ными, но и многими положительными качествами. Точнее говоря, образ Бабы-Яги возник в
те далекие времена, когда добро и зло еще не персонифицировались.
Археологи нашли множество женских статуэток, относящихся ко времени каменного
века – палеолита (35 – 15 тыс. лет до н.э.) и неолита (8 – 3 тыс. лет до н.э.). Эти находки
дают основание полагать, что в те эпохи женское божество считалось главенствующим.
Такое предположение находит подтверждение в искусстве Древнего Крита, а также в дошед-
ших до нас текстах древних греков, римлян и египтян, где верховное женское божество
именуется Великой богиней (или Великой матерью). Самая древняя скульптура Великой
богини была найдена на месте палеолитического поселения в Восточной Сибири (его воз-
раст 34 тысячи лет). Она представляет рожающую женщину с птичьей головой и высуну-
тым языком. Образ богини-птицы, по-видимому, следует отнести к числу наиболее арха-
ичных воплощений Великой богини. Человекоподобные образы богов приходили на смену
зооморфным, но не всегда их замещение было полным. В частности, так произошло с Бабой-
Ягой, у которой «костяная (т.е. птичья) нога» и длинный (т.е. птичий) нос. Да и проживает
бабушка в избушке на курьих ножках (здесь на форму жилища переносятся черты его хозя-
ина), а метлу, на которой она так лихо летает, следует признать поэтической метафорой хво-
ста. Эти сохранившиеся у Яги черты животного подчеркивают древность ее образа.
Представление о хозяйке избушки на курьих ножках как о птице-деве наводит на
мысль, что изначально Баба-Яга уподоблялась птице, которая снесла и высидела мировое
(космическое) яйцо. В мифопоэтической традиции самых разных народов оно осмысля-
лось как начало всех начал, прообраз космоса и его отдельных частей. Славяне, к примеру,
верили, что весь мир подобен огромному яйцу: скорлупа – это небо, пленка – облака, белок
– вода, желток – земля. В русских сказках яйцо выступает магическим предметом (обере-
гом). Оно может заключать в себе царства (медное, серебряное или золотое), хранит про-
павшую любовь царь-девицы, жизнь Кощея или волшебное семечко, от которого тает хру-
стальный дворец и освобождается царевна. Сохранились в сказках и более древние сюжеты
о яйцах загадочной Жар-птицы, об утке, несущей золотые и серебряные яйца, а также о
Курочке Рябе, обещающей подарить деду и бабе золотое яичко. В образах этих птиц продол-
жают жить старинные представления наших предков о Деве-птице – Великой богине, кото-
рая откладывает космическое яйцо (т.е. порождает Вселенную). Более поздние ее воплоще-
ния (например, сирены в греческой мифологии или русская вещая птица Гамаюн) сочетали
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
16
в себе уже как человеческие, так и птичьи признаки. Бабу-Ягу тоже следует отнести к их
числу.
Александр Николаевич Афанасьев (1826 – 1871), выдающийся русский литературовед,
особо подчеркивал близость образов Бабы-Яги и сказочной Змеихи. По его мнению, слово
«яга» соответствует санскритскому «ahi» – змей. «У славян Баба-Яга и мифическая Зме-
иха выступают в преданиях как личности тождественные; что в одном варианте приписыва-
ется Змее, то нередко в другом исполняется Ягою, и наоборот: на Украине поедучую ведьму
обыкновенно называют змеею. Замечательно, что те же эпические выражения, какими обри-
совывается избушка Бабы-Яги, прилагаются и к змеиному дворцу. Словацкая сказка изоб-
ражает сыновей Ежи-бабы лютыми змеями. Наконец, подобно змею, Баба-Яга любит сосать
белые груди красавиц… и пожирает человеческое мясо» (Афанасьев А. Поэтические воззре-
ния славян на природу). Но как в одном образе могли ужиться черты змеи и птицы? Опре-
деляющим, на наш взгляд, тут является то обстоятельство, что змеи, как и птицы, размно-
жаются схожим образом, поэтому Змея также могла мыслиться в качестве прародительницы
Вселенной (Космического яйца). Так, эллины считали, что скифы произошли от мифиче-
ской змеедевы, а в наиболее древнем (пеласгическом) варианте греческого мифа творения
Мировое яйцо высиживал змей Офион (в предметах древнего средиземноморского искус-
ства Великая Богиня постоянно изображалась вместе с ним).
Баба-Яга известна как похитительница детей. Ее избушка окружена забором из чело-
веческих костей или тыном с воткнутыми на нем черепами. Это говорит о существовании
кровавого культа этой богини, сопровождавшегося людскими, в том числе, по-видимому, и
детскими жертвоприношениями. Но наряду с этим можно также говорить и о другой, более
мирной, стороне ее культа. В своей, ставшей классической, книге «Исторические корни вол-
шебной сказки» В.Я. Пропп особо отмечал, что в процессе «очеловечивания» бога-живот-
ного то, что ранее играло роль животного, становится его атрибутом. В частности, избушку
Бабы-Яги можно соотносить с древним образом ее хозяйки. Но тогда нельзя не признать,
что заклинание, произносимое Иваном перед жилищем богини: «Избушка, избушка, встань
к лесу задом, ко мне передом!» – звучит более чем двусмысленно. Не забудем также, что
сказочный Иван не знает неудач в любовных похождениях, а то, что сказка изображает Бабу-
Ягу старой и некрасивой, очевидно, «налет» более поздних времен. Можно не сомневаться,
что изначальный облик Богини Всего Сущего был гораздо привлекательнее, да и сама она
была не столь дряхла и немощна. Не случайно в ряде сказочных сюжетов Баба-Яга высту-
пает могучей воительницей, она – богатырша, спит с мечом-кладенцом в изголовье и бьется
с богатырями, а на лубочных картинках изображается дерущейся со стариком или крокоди-
лом.
Во многих сказках Яга предстает женщиной с огромными грудями: «Титьки через
грядку» (грядка – шест для полотенец и пр.); «Яга, Ягишна, Овдотья Кузьминишна, нос в
потолок, титьки через порог, сопли через грядку, языком сажу загребает». Или: «На печи,
на девятом кирпичи лежит Баба-Яга, костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог
висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит». Баба-Яга подобна другим, более моло-
дым, воплощениям Великой богини (Кибелы, Исиды, Астарты, Афродиты): она и воитель-
ница, и богиня любви. Ее пест и ступа – предметы, символизирующие вполне ясное эро-
тическое действо, а метла, на которой восседает колдунья, – не менее очевидный символ
утоления любовных вожделений. Словом, Иван, вступающий в избушку Бабы-Яги, не обыч-
ный посетитель или проситель. За этим сюжетом угадывается древнейший обряд служения
и ритуал жертвоприношения Великой богине.
В древней Европе не было богов. Великая богиня считалась бессмертной, неизменной
и всемогущей. Мужчины боялись своего матриарха, поклонялись и подчинялись ей; очаг,
за которым она следила в пещере или хижине, являлся самым древним социальным цен-
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
17
тром, а материнство считалось главным таинством. По мере того как соитие становилось
общепризнанной причиной деторождения, царица племени (земное воплощение Великой
богини) выбирала себе на год возлюбленного из числа юношей, состоявших в ее свите, и,
когда истекал срок, он приносился в жертву. По нашему мнению, обряд жертвоприноше-
ния юноши Великой богине служил исходным основанием для сюжета посещения сказоч-
ным героем избушки Бабы-Яги. В течение года (или более короткого срока) юноша должен
был выступать в роли супруга-соправителя царицы, и потому встречается он неизменно по-
доброму: его и накормят, и напоят, и необходимую помощь окажут. Другое дело, что герой
всегда счастливым образом избегает гибели, но такой поворот событий легко объясняется
тем фактом, что со временем Ягу превратили в злого демона. «С появлением земледелия и
земледельческой религии вся «лесная» религия превращается в сплошную нечисть, великий
маг – в злого колдуна, мать и хозяйка зверей – в ведьму, затаскивающую детей на вовсе не
символическое пожрание. Тот уклад, который уничтожил обряд, уничтожил и его создателей
и носителей: ведьма, сжигающая детей, сама сжигается сказочником, носителем сказочной
традиции» (Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки).
В последнее время появились основательные исследования, посвященные Великой
богине. Отдельные главы посвятили ей А. Голан в книге «Миф и символ» и В.Н. Демин в
книге «Загадки Русского Севера». Оба автора упоминают о Бабе-Яге, хотя ей и отведена вто-
ростепенная роль. А Голан говорит о нашей героине буквально «два слова», ограничиваясь
лишь перечислением отдельных ее черт, указывающих на «ее происхождение от неолитиче-
ской богини» (помимо уже отмеченных нами ее качеств, это еще и слепота). Анализ В.Н.
Демина носит более полный характер. Он подчеркивает, что Баба-Яга – классический при-
мер Великой богини, «матриархальной владычицы, которая изначально совмещала в себе
черты воительницы, дарительницы и одновременно – похитительницы и людоедки». Осо-
бое внимание исследователь уделяет доказательству «прошлых сексуальных функций Бабы-
Яги». По его аргументированному мнению, в сказке «Гуси-лебеди», где Баба-Яга преследует
мальчика и кульминационно перегрызает дуб, первоначально был заложен легко угадывае-
мый эротический подтекст. Такой взгляд прекрасно соответствует упомянутому выше риту-
алу жертвоприношения юноши Великой царице.
Итак, Баба-Яга – один из древнейших образов Великой богини. Корни ее происхож-
дения ведут во времена каменного века. Это первобогиня русских и славян. Но в то время
русские и славянские племена еще не выделились из единой индоевропейской общности.
Но помнят ли другие народы о существовании этой Великой богини? Для начала обратимся
к наследию древних греков.
История создания греческого Олимпа изложена в поэме Гесиода «Теогония» (VII в. до
н.э.):
Прежде всего, во Вселенной Хаос зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,
Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,
И, между вечными всеми богами прекраснейший, – Эрос.
Впоследствии Гея сама из себя породила Урана-небо и Понт-море. От ее брака с Ура-
ном произошло племя титанов, среди которых были и родители Зевса – Кронос и Рея, цик-
лопы и сторукие великаны. Любовный союз Геи с Понтом дал начало целому ряду чудо-
вищ, а от связи с Тартаром родился исполинский змеечеловек Тифон. Греческая мифология,
таким образом, – это история взаимоотношений потомков Геи. Она праматерь богов и пра-
родительница всего сущего, центральная фигура своей многочисленной семьи, хотя как дей-
ствующее лицо в мифах появляется редко.
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
18
В греческом языке слово «земля» звучит как «хтон», и его никак нельзя соотнести с
именем богини. Это, с одной стороны, свидетельствует о том, что имя Гея – догреческого
происхождения и восходит ко времени единства индоевропейских народов, а с другой –
наводит на мысль, что статус богини земли придали ей сами греки и изначальные ее функ-
ции были значительно шире.
В гесиодовском мифе творения земля («она») и небо («он») появляются порознь. Более
распространенный сюжет у индоевропейцев предполагает, что бог-громовержец ударами
своего молота раскалывает мир надвое, выковывая земную твердь и отделяя тем самым ее
от неба. Этот миф из времен патриархата. В греческой же родословной богов, наоборот,
особо выделена роль женского начала. Причем именно «она» (непорочным путем!) порож-
дает отца своих будущих детей. Мысль о женщине как безусловном творце мира родилась
в эпоху, предшествовавшую патриархату – «веку» господства мужчин. История, передан-
ная нам Гесиодом, безусловно, содержит отголоски того древнейшего времени. Правда, пер-
венство бесполого (?) Хаоса в какой-то степени лишает Гею верховного статуса, и в этом
уже видится грядущее наступление патриархата, но роли богини-творца эта неолитическая
богиня еще не утратила. Необычность того иерархического положения, в котором пребывает
Гея, на наш взгляд, является еще одним свидетельством того, что античные греки воспри-
няли ее культ у других народов. Ими, как это ни покажется для многих читателей странным,
были предки современных русских и славян. Прототип же Геи хорошо известен всем нам с
детских лет и теперь не составляет никакого секрета. Это – Баба-Яга!
Богиня Гея – «мать сыра земля» – символизирует женщину-рожаницу. В этом смысле
интересно, что «широкогрудая» – единственный, а значит, и самый характерный эпитет,
которым Гесиод «награждает» Гею. Подчеркнуто большие женские груди – один из симво-
лов Великой богини, который, безусловно, роднит образы Геи и Бабы-Яги.
Белорусы утверждают, что Баба-Яга ездит по поднебесью в огненной ступе и погоняет
огненной метлою, что во время ее поезда воют ветры, стонет земля, трещат и гнутся вековые
деревья. Сверх того, Баба-Яга обладает волшебными огнедышащими конями, сапогами-ско-
роходами, гуслями-самогудами и мечом-самосеком, т.е. в ее власти состоят и быстролетные
облака, и бурные напевы грозы, и разящая молния. Иначе говоря, в былые времена Баба-
Яга олицетворяла могущество и необузданность природных стихий, так что появление ее из
Хаоса под именем Геи в роли Хозяйки мира кажется весьма закономерным.
Теперь об именах богинь. Можно предположить, что словосочетание Баба-Яга – отно-
сительно позднего происхождения, а изначальным вариантом имени была «Ягая баба», т.е.
«кричащая, шумящая баба». Такая форма имени и его различные производные (Ягайя-баба,
Егабовна, Егибисна, Егибиха и т.д.) непосредственно присутствуют в фольклорных текстах.
Но из-за безударной первой гласной словосочетание «Ягая баба» могло восприниматься как
«Гая баба» (замечательно, что одно из значений слова «гай» – «гам, шум») или «Баба Гая».
От последнего слова и произошло имя «Гея». Привлекательность такой версии заключается
еще и в том, что другим значением слова «гай» (родительный падеж – «гая») в славянских
языках является «роща», «лес» и, следовательно, «Баба гая» означает «Лесная баба», что
идеально соотносится со сказочными описаниями Бабы-Яги.
Смысловая параллель яга – гай – гам имеет еще одно воистину впечатляющее след-
ствие. Она позволяет отождествить имена Яга и Гамаюн! Гамаюн – вещая птица с челове-
ческим (женским) лицом. Она – вестник древних языческих богов, их глашатай, поющий
людям божественные гимны. Эта птицедева выступает хранительницей тайн мироздания. В
представлениях русских людей ее образ связывается с картиной В.М. Васнецова «Гамаюн»
и одноименным стихотворением А.А. Блока, написанным под впечатлением от нее:
На гладях бесконечных вод,
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
19
Закатом в пурпур облеченных,
Она вещает и поет,
Не в силах крыл поднять смятенных…
Вещает иго злых татар,
Вещает казней ряд кровавых,
И трус, и голод, и пожар,
Злодеев силу, гибель правых…
Предвечным ужасом объят,
Прекрасный лик горит любовью,
Но вещей правдою звучат
Уста, запекшиеся кровью!

Нам неизвестны какие-либо специальные исследования, посвященные птице Гамаюн.
Более того, ни в двухтомной энциклопедии «Мифы народов мира», ни в энциклопедическом
словаре «Славянская мифология», подготовленном сотрудниками Института славяноведе-
ния и балканистики Российской академии наук, нет даже упоминания о ней. Этот мифоло-
гический персонаж почему-то представляется современным филологам второстепенным и
не заслуживающим внимания. К счастью, так было не всегда. В.М. Васнецов и А.А. Блок
ощущали исключительную важность образа вещей птицы в русской и славянской мифоло-
гии и потому обратились к нему в своих произведениях.
Сам автор не раз внимательно разглядывал васнецовскую картину. Она притягивает
своей красотой. Но вместе с тем в ней заключена и глубокая мифологическая символика.
Дерево, на котором сидит вещая птица, не обыкновенное, а священное! Его называют Кос-
мическим (Мировым) деревом или Древом жизни. По представлениям самых разных наро-
дов, оно соединяет верхний и нижний миры Вселенной, это чрезвычайно архаический образ,
наполненный глубоким философским содержанием. Он символизирует связь времен, един-
ство всего Сущего (в том числе неразрывную связь с космосом), всеведение и торжество
жизни. Это о нем писали А.С. Пушкин:
У лукоморья дуб зеленый…
и Вячеслав Иванов (стихотворение «Дриады»):
Так Древо тайное растет душой одной
Из влажной Вечности глубокой,
Одетое миров всечувственной весной,
Вселенской листвой звездноокой:
Се Древо Жизни так цветет душой одной.
(здесь в слове «листвой» с ударением следует произнести первый слог). Из-под корней
Мирового древа («Из влажной вечности глубокой») бьют ключи с живой и мертвой водой.
Во многих русских сказках и заговорах Космическое древо описывается стоящим на
Море-океане, на острове Буяне. Эту мифическую деталь обыграл Иван Бунин в своем сти-
хотворении «Русская сказка». Приведем его полностью:
Ворон
Ну, что, бабушка, как спасаешься?
У тебя ль не рай, у тебя ль не мед?
Яга
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
20
Ах, залетный гость! Издеваешься!
Уж какой там мед – шкуру пес дерет!
Лес гудит, свистит, нагоняет сон,
Ночь и день стоит над волной туман,
Окружен со всех с четырех сторон
Тьмой да мгой сырой островок Буян.
А еще темней мой прогнивший сруб,
Где ни вздуть огня, ни топить не смей,
А в окно глядит только голый дуб,
Под каким яйцо закопал Кощей.
Я состарилась, изболела вся,
Сохраняючи чертов тот ларец!
Будь огонь в светце – я б погрелася,
Будь капустный клок – похлебала б щец.
Да огонь-то, вишь, в океане – весть,
Да не то что щец – нету прелых лык!
Ворон
Черт тебе велел к черту в слуги лезть,
Дура старая, неразумный шлык!
Поэт попытался представить житье-бытье Бабы-Яги посреди океана – она уже и не
Хозяйка леса, не Властительница природных сил и не Хранительница огня. Здесь налицо
отступление от классической сказочной традиции. Случайно ли это? Разумеется, нет. Сти-
хотворение было написано в 1922 году и имеет вполне очевидный политический подтекст.
Баба-Яга в стихотворении, подобно России того времени, переживает трагические времена,
она изолирована от мира, испытывает нужду и голод.
Точно так же в «нашествии» вод на васнецовской картине, замутивших бьющие из кор-
ней Мирового дерева ключи и затопивших остров Буян, мы склонны видеть исторический
подтекст. Художник жил на рубеже веков и, подобно многим своим выдающимся современ-
никам, предчувствовал грядущие потрясения, ожидающие Россию. Закат на картине – пред-
вестник кровавых перемен, этим же настроением пронизаны и блоковские строки. Правда,
можно сказать, что мотив былых жертвоприношений Великой богине («Уста, запекшиеся
кровью») в самой картине явно не выражен, и поэтом в данном случае более владели соб-
ственные пророчества о будущей судьбе России.
В ходе нашего исследования мы шаг за шагом восстанавливали первозданные черты
Бабы-Яги: ее природную предрасположенность не только ко злу, но и к добру, вещую при-
роду, внешний облик в виде девы-птицы, отнюдь не безобразную (если не сказать красивую)
наружность и, наконец, покровительство искусству любви. Но все это свойственно и птице
Гамаюн. Мы смело можем утверждать, что птица Гамаюн представляет изначальный образ
Бабы-Яги – птицедевы. Более того, значение имен этих богинь суть одно и то же! Слово
«Гамаюн» – двусоставное; первая его часть «гама» уже обсуждалась, вторая же «юн» озна-
чает «юная», «юница», так что все имя целиком можно перевести как «кричащая дева» или
«кричащая молодка». Оно в точности соответствует расшифровке имени Баба-Яга. Вместе с
тем оно содержит в себе и некоторое своеобразие. Древнерусские слова «юница» и «юнец»
употреблялись в значении «новобрачные», юницами шутливо называли полувзрослых деву-
шек, подлеток, поэтому птица Гамаюн, а значит, и Баба-Яга – богини-девственницы. Послед-
нее обстоятельство объясняет, почему у Бабы-Яги нет мужа, а сама она всегда старается
помешать соединению влюбленных. Но как тогда совместить представления о девственно-
сти Бабы-Яги с оргиастическим характером ее культа?
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
21
Применительно к другим ипостасям Великой богини эта проблема уже обсуждалась
мифологами. «Остатки культа Великой богини сохранялись в античное время в Малой Азии,
а также частично в Греции и других местах. Этот культ сопровождался поклонением фаллу
и обрядами, носившими вакханальный, оргиастический характер. В Древнем мире суще-
ствовала храмовая проституция, которая, как считалось, была угодна богине. При условиях,
когда культ богини сопровождался блудом, когда сама богиня мыслилась сочетающейся с
мужским божеством (судя по мифам и, в частности, по многим символическим компози-
циям), парадоксальным представляется имевшее место мнение о ней как о деве» (Голан А.
Миф и символ). В ситуации с Бабой-Ягой парадокс разрешается достаточно просто. Пред-
ставления о ней формировались в ту далекую эпоху, когда еще не было ни богов, ни жрецов,
а были универсальные богини и их жрицы, причем женщины являлись главенствующим
полом, отцовство же не признавалось.
Обряды служения Великой богине и ритуалы жертвоприношений ей – тоже отголоски
древнейших времен. На первых порах в них не вкладывалось какой-либо «духовной» подо-
плеки, а на первый план выходила оргиастическая (физиологическая) сторона культа. Под
влиянием «догмата о девственности» они непрерывно трансформировались, может быть,
даже на какое-то время запрещались, ведь не случайно же возникли «институты» скопцов,
весталок и христианство – с его культом Девы Марии. Но в целом как традиция эти обряды
сохранялись очень долго (в России это праздники в Ивановскую ночь с их сладострастными
игрищами, обряды похорон бога плодородия – супруга Великой богини, изображавшегося
в виде куклы с непомерно большим фаллосом).
Великая богиня является персонификацией изначальной стихии, Первоженщиной
(Матерью Вселенной), своеобразным тотемным предком человечества. Идея создания Мира
(включая богов) одним изначальным существом породила, в свою очередь, мысль о непо-
рочном зачатии (славянское deva «девственница», кстати, этимологически родственно сан-
скритскому devi «богиня»). В более поздние времена отношение к такому религиозному
утверждению уже не могло оставаться столь единодушным, поэтому данная черта оказа-
лась присуща отнюдь не всем ипостасям Великой богини. В частности, более молодой ана-
лог Бабы-Яги – богиня Гея – уже не называлась девственницей, но своего мужа Урана она
родила непорочным путем! На некотором этапе развития русского народа жрецы осознали,
что понятие о девственности богини не слишком вяжется с именем «Баба»: баба – замужняя
женщина низших сословий, особенно после первых лет, когда она была молодкою, моло-
дицею, или вдова. Наверное, именно в тот момент и возникло новое имя нашей героини –
Гамаюн, которое подчеркивает ее юность, чистоту и непорочность.
Наш метод поиска мифологических параллелей Бабы-Яги, по существу, основывается
на двух принципах: выделении схожих черт в образах богинь и доказательстве этимологи-
ческой близости их имен. При этом слово «Яга» мы соотнесли с понятием «гама, шума»,
издаваемого космотворящей птицей (Великой богиней). Возгласом «га!» до сих пор подра-
жают гусиному крику, гагой, гоголем русские называют утку, одно из значений слова «гого-
тать» (т.е. заливаться криком «гого») – кричать по-птичьему, по-гусиному; кудахтать как
курица, снесшая яйцо. Смехом «ха-ха-ха» мы поминаем Великую богиню Бабу-Ягу. «Ги,
гиги» – наступательный крик казаков, крик загонщиков на облаве, – отсюда слова «гик»,
«гиканье». «Гей» – призывное междометие, означающее «эй, слышь, слушай». В рамках
такой интерпретации имена Яга, Гея и Гамаюн можно считать синонимами. Разумеется,
истинное значение греческого варианта имени наименее уловимо, но ведь так и должно быть
при заимствовании образа. Общим для имен «Яга» и «Гея» является наличие общей соглас-
ной «г», и не стоит удивляться, что они имеют один и тот же смысл. К примеру, современное
«рай» по-древнерусски звучало как «ирей».
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
22
Вполне понятно, что дать правильное толкование имени Гея на основании знания
только греческого языка было бы практически невозможно. То же самое можно сказать и об
имени другой греческой богини – Гестии. В самых разных индоевропейских языках (в том
числе в русском и греческом) его можно буквально прочитать как «есть Г (Гэ)». Как и все
обсуждавшиеся ранее имена, оно восходит к древнейшему кличу Великой богини. Гестия –
богиня домашнего очага, старшая дочь Кроноса и Реи, олимпийское божество. Она покро-
вительница неугасимого огня – начала, объединяющего мир богов, человеческое общество
и каждую семью. Целомудренная безбрачная Гестия пребывает на Олимпе, символизируя
незыблемый космос. Образ Гестии рано приобрел отвлеченные черты персонифицирован-
ного огня и не связан с мифологическими сюжетами. Как можно совместить почетное место
на Олимпе и, по существу, отстраненность от участия в жизни богов? Очень просто: Гестия,
подобно Гее, – одно из воплощений Бабы-Яги в греческой мифологии. Только теперь в
ней подчеркнуто другое важное качество, свойственное Яге, – поддержание священного
огня. Сказки свидетельствуют, что печка у Бабы-Яги всегда затоплена, а своих гостей она
обещает непременно изжарить. Русское «огонь» (слышится «агонь») происходит от корня
«Аг», лежащего в основе прозвища Яга. Баба-Яга, может быть, единственный древнейший
персонаж фольклора, который неотделим от своего жилища. Она – хранительница дома,
более того, в некоторых сюжетах он окружен частоколом и подобен крепости. Слово «ого-
род» (в смысле «огороженное место») тоже можно соотнести с именем Яга и переводить
как «родина Яги». В Риме Гестии соответствовала богиня Веста, ей был посвящен специ-
альный храм, в котором поддерживался вечный огонь – символ государственного благопо-
лучия. Жрицы Весты – весталки – избирались из числа девочек 6 – 10 лет; они должны
были сохранять девственность в течение 30 лет и за нарушение этого запрета замуровыва-
лись живыми. Сопоставление Яги с Гестией и Вестой позволяет предположить, что мотив
похищения детей Бабой-Ягой обусловлен не столько существованием в древности ритуала
детских жертвоприношений, сколько наличием «института» жриц и жрецов, посвящавших
свою жизнь Великой богине.
Выявленное нами несомненное родство Бабы-Яги с праматерью греческих богов
неоспоримо свидетельствует о том, что предки русских и славян были в числе первопосе-
ленцев на территории Греции. От имени Яга происходит название Эгейского моря. О птице
Гамаюн на землях Греции тоже осталось воспоминание: это юноша Гименей, божество
брака, мужская параллель русской птицедевы, мыслившийся, однако, уже в человеческом
обличье. Носители культа Бабы-Яги и птицы Гамаюн пришли в Эгеиду примерно в середине
IV тыс. до н.э. Своей природой эта земля значительно отличалась от тех областей Восточной
и Центральной Европы, где они проживали ранее. Местность тут была более гористой и не
так богата лесами, но главное отличие заключалось в ее соседстве с морем.
Людей влекли в Эгеиду острова. Они были прекрасны; даже усталого морехода не
могут не тронуть меняющиеся цвета этих тенистых холмов, которые, точно храмы, взды-
маются над зеркальным морем. Сегодня на земле найдется не много пейзажей прелестнее
этих; плывя Эгейским морем, начинаешь понимать, почему люди, населявшие эти берега и
острова, полюбили их чуть ли не больше жизни и, подобно Сократу, считали, что изгнание
горше смерти. Но кроме того, мореход не без удовольствия отметит, что драгоценные камни
этих островов рассыпаны повсюду, причем на столь коротких интервалах, что – двигаясь ли
с востока на запад или с севера на юг – он никогда не удалится от земли более чем на сорок
миль. И поскольку острова, как и материковые хребты, были горными вершинами сплошной
некогда суши, которую постепенно затопило упрямое море, желанные пики всегда радовали
взгляд наблюдателя, служа маяками кораблям, еще не знавшим компаса. Бассейн Эгейского
моря служил идеальным местом для выработки морских навыков. Вместе с тем начинаю-
щие мореходы более осознанно, чем их предки, ощущали свою неразрывную связь с землей.
А. А. Абрашкин. «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)»
23
Море таило угрозу и возможную гибель, тогда как суша предвещала спасение и встречу с
близкими. Поэтому в ранней греческой мифологии на первый план выходит именно богиня
земли. В этом смысле вполне ясно и понятно последующее преображение Геи в Гестию –
богиню, символизирующую тепло и безопасность родного дома.
Как известно, собственно греческие племена (ахейцы, эолийцы, ионийцы) появились
в Эгеиде около 1900 г. до н.э. Они восприняли и в значительной степени унаследовали куль-
туру народа, первым обустроившего этот дивный край. Ее центром был остров Крит. Для
современных исследователей вопрос о происхождении «критской» цивилизации – один из
наиболее загадочных. В настоящий момент преобладает мнение, что ее создатели (пеласги)
были неиндоевропейцы. Однако с каждым годом появляется все больше работ, доказываю-
щих обратное. Выявленная нами история развития образа Бабы-Яги на греческой почве –
еще один аргумент, противоречащий общепринятой точке зрения. Но может быть, распро-
странение культа Бабы-Яги ограничилось только землями Греции?
Поверить в это очень трудно, поскольку в первой половине II тыс. до н.э. критяне
имели самый сильный флот в Средиземноморье и успешно обследовали самые удаленные
его уголки. Поэтому очень даже нелишне поискать «двойников» нашей богини в заморских
странах. И искать долго не приходится. Расположенная буквально «в двух шагах» от Крита
библейская страна напомнит нам о… Иегове. Верховный бог христиан и иудеев и Баба-Яга,
не странно ли? Нет, ни в коей степени. Просто надо напомнить некоторые важные моменты,
которые толкователи Библии предпочитают не разглашать. Дело в том, что представления
об Иегове как о едином Боге-мужчине появились сравнительно поздно. Лоуренс Гарднер в
книге «Чаша Грааля и потомки Иисуса Христа» датирует это время приблизительно 536 г. до
н.э. (конец вавилонского пленения). Здесь возможны и другие даты, но важно то, что изна-
чально Иегова, как вариант слова Яга, было именем Великой богини! Древние евреи, унасле-
довавшие миф творения от «пеласгов», или ханаанеев (доеврейского населения Палестины),
ощущали недоумение: в книге Бытия женского рода «дух Божий» сидит, как наседка, на
поверхности вод, хотя Мировое яйцо и не упоминается. Читающие Библию обычно не заду-
мываются, почему порождает мир Бог-отец? Это очевидное искажение древнейшей мифо-
логической традиции и прямой вызов здравому смыслу – ведь роженицей должна быть жен-
щина! Библия составлялась и редактировалась уже во времена патриархата, поэтому связь
Иеговы с образом Великой богини всячески затушевывалась. Но это нас не должно обманы-
вать! Мы должны знать, что прообразом верховного бога христиан и иудеев была Баба-Яга.
О том же, как в Палестину занесло предков русских и славян, мы еще поговорим