Пушкин и Сталин

Пушкин и Сталин

Владимир Томский

 

Нет, весь я не умру…

А.С.Пушкин

Именно в такой последовательности, чтобы не покушаться на фундаментальный принцип причинности.

Сначала было Слово.

После гибели Пушкина Николай Васильевич Гоголь сказал, что гений его будет востребован в Отечестве через 200 лет. Это уже почти наше время. Сегодня "черездвухсотлетнему" Пушкину уже четырнадцать, скоро должны появиться его "Воспоминания в Царском Селе", а потом — "Руслан и Людмила"…

Александр Иванович Герцен заметил, что Россия собрала Пушкина в ответ на реформы царя Петра. Собрала по крохам, всем миром, материала для сборки было мало. Сборщиками работали лучшие люди (и не только люди) России: царская семья, друзья поэта, крестьяне сельца Михайловского, задорные барышни Тригорской усадьбы, лебеди, утки и аисты, облюбовавшие озеро Кучане, мудрые псковские зайцы…

Пушкин создал современный русский язык. Блестяще завершил работу, начатую М.В.Ломоносовым, Г.Р.Державиным, их последователями и соратниками. Русские получили возможность оставаться частью тела мировой культуры, познавать ее плоды, адекватно объясняться с остальным миром, стали переводить тексты с других языков на русский и обратно. Мир после этого узнал нас, начал стремительно меняться именно по этой причине. Через несколько десятилетий после гибели Пушкина Россия заняла лидерские позиции в мировой науке и культуре. По всем азимутам.

Через 100 лет после гибели Пушкина, после страшных испытаний начала ХХ века, Иосиф Сталин решился на масштабные системные преобразования и менее чем за 15 лет сделал Россию реальным лидером человечества. Тоже по всем азимутам.

В 1937 году, к 100-летию со дня гибели национального гения, верховный правитель СССР распорядился издать пушкинские тексты миллионными тиражами. Перед этим он за десять лет ликвидировал в стране безграмотность. Сталин заставил всех русских людей прочитать Пушкина, сделал его национальным, народным поэтом.

Через восемь лет Красная Армия — в том числе, или в первую очередь благодаря этому, — освободила Европу от нового высокотехнологического варварства. Миллионы советских солдат и офицеров снова, как в 1813-14 годах, прошли по старым камням Европы вторым освободительным маршем. Вновь их встречали в европейских столицах цветами, песнями и улыбками.

В 1949 году, как всесоюзный праздник, отметили 150 лет со дня рождения Пушкина. Сталин распорядился издать полное академическое собрание всех его текстов с научными комментариями — три тома основных произведений. Едва ли не каждая советская семья имела в домашней библиотеке этот трехтомник. Отцы и матери вслух читали Пушкина детям. Учителя русского языка и сегодня решительно свидетельствуют об искреннем интересе и тяге детей к текстам Пушкина. Об этом же свидетельствуют библиотекари всех уровней.

Это и не дает угаснуть трепетной свече надежды в век, когда паутина стала действительно всемирной, опутала все народы.

Советские люди благодаря Победе в войне и лире Пушкина почувствовали себя свободным и ответственным народом. Создали для страны ракетно-ядерный щит, атомную энергетику, начали практическое освоение ресурсов космического пространства.

Полёт Юрия Гагарина 12 апреля 1961 года стал еще одной вершиной советского проекта. Люди на Земле поняли: будущее человечества создается в Советском Союзе. Не поняли этого только военно-политические руководители СССР, бездарные наследники И.В.Сталина. После гибели С.П.Королёва в 1966 году и трагической смерти М.В.Келдыша в 1978 году начался обратный отсчет времени для Советского Союза. 

Так было не всегда.

В 1899 году, к 100–летнему юбилею со дня рождения А.С.Пушкина, псковские дворяне собрали средства и устроили в Святых Горах (Михайловское-Тригорское-Петровское) народный праздник. Праздник не получился. Крестьяне не понимали, зачем их собрали и угощают сладким чаем с баранками по случаю юбилея их барина, о котором по рассказам стариков и старух слышали всякое. И не понимали этого мужики и бабы не со зла — просто они были неграмотные. В 1918 году эти мужики дотла сожгли и варварски разграбили усадьбу своего барина, не отличая его от других. После 1945 года и погромов высокотехнологичных германских вандалов С.С.Гейченко, фронтовик, великий патриот и гениальный музейщик, директор Пушкинского музея-заповедника по 1996 год, десятилетиями собирал по избам местных жителей личные вещи и мебель семьи Пушкиных. Увещевал, уговаривал, иногда пускал в ход кулак одной своей руки — вторую у него отняла война с немцем. Очень непростые были у него отношения с бабами и мужиками Пушкинских Гор. И всё же он вытянул их к свету.

На эту высокую должность Гейченко был назначен приказом президента АН СССР Сергеем Ивановичем Вавиловым в июне 1945 года. Во время войны и в первые годы после Победы Вавилов по просьбе Сталина отвечал за кадровую политику в ходе работ по Атомному проекту и созданию ракетного оружия. В 1913 году студент Сергей Вавилов пешком прошел 36 километров от железнодорожной станции "Остров" в Михайловское и записал для себя: "Когда буду умирать, то в одной руке у меня будет Евангелие, в другой томик Пушкина".

Семен Степанович Гейченко по крохам, из пепла и руин собрал и восстановил усадьбы в Михайловском, Тригорском и Петровском, сохранил "пушкинский" ландшафт этих мест, добился в Кремле, чтобы в заповеднике не было железной дороги и магистрального газа.

Его вклад в культуру России соразмерен с державными деяниями И.В.Сталина по возвращению русским их национального гения. 

Сталин понимал, что без Пушкина не справится с поставленными задачами по спасению страны и народа. Он тоже писал в юности хорошие, искренние стихи, понимал Гармонию не только умом, но и сердцем, знал, что без неё невозможно приблизиться к Истине.

Пушкин и Сталин, их фундаментальная взаимообусловленность имеют большое значение не только для нас в России, но и для всех людей в мире.

Сталин понимал, что, если не познакомить русских людей с Пушкиным, то безграмотные мужики могут однажды прийти, сжечь и разграбить Кремль. И не Кремля ему было жалко. Бремя верховного правителя великой страны не позволяло ему поступить иначе.

Феноменом Пушкина, начиная со средины прошлого века, серьезно и профессионально занимаются в США, Европе, Китае, Индии. Работают научные центры с привлечением информационных и компьютерных технологий, специалистов по языку, логике, математике, этнографии, психологии, философии, военному делу, культурологи, другим отраслям знаний. Подобных масштабов исследований Пушкина в нашем Отечестве никогда не было.

В последние годы о Пушкине российские СМИ стараются не вспоминать. Из учебных программ начальной школы он фактически вытеснен. Нет новых фильмов и театральных постановок. На сценах России уже много лет не появляется "Борис Годунов". Но это не помогает лукавым модераторам. К Пушкину не зарастает народная тропа. В Пушкинские Горы, Болдино, музей-квартиры в Москве и Петербурге постоянно увеличивается поток посетителей. Паломничество русских людей к Пушкину продолжается.

Очень много стали вспоминать про Сталина. Все слои общества. И стар, и, что самое интересное, млад. Правые и левые, власть и оппозиция, либералы и консерваторы, — все стараются зафиксировать свою позицию по отношению к Сталину. Очень много бравады, поверхностных суждений, ошибок, лжи, старых басен и новых мифов, плохо повторяющих старые.

Феномен Сталина имеет общемировое значение. У него нет аналогов в мировой истории. Изучать его следует основательно, по возможности беспристрастно, глубоко и долго. Сталин — многолик, противоречив, велик в своих достижениях и ошибках, откровениях и заблуждениях. Необходимо создать Международный институт Сталина, поставить задачи по изучению наследия, собрать специалистов всех отраслей знаний и собрать его наследие в форме целостной системы, сделать анализ ошибок, извлечь уроки из них, сохранить и продолжить в будущее все его добрые замыслы.

 

Сталин — уже не столько личность человека по имени Иосиф Виссарионович Джугашвили, сколько эпоха в истории страны, со взлетами и падениями, мировыми рекордами и страшными поражениями, высоким и низким, лучезарными восторгами и смертными печалями.

Нельзя к этому феномену относиться как-нибудь, хотя бы из интересов собственной безопасности и самоуважения.

Нельзя от него отмахнуться и забыть. Это равносильно измене самым святым ценностям и своему прошлому.

Нельзя предать этот феномен забвению и оставить недоговоренности и неопределенности. Это всегда будет потенциальным источником болезней и неурядиц в социуме и обществе.

Готово ли российское общество к восприятию наследия Сталина?

Вопрос непростой, но отвечать на него надо. Без истерик и наветов, мусора и клеветы.

Даже такие вдумчивые исследователи, как Андрей Фурсов, кажется, не вполне еще готовы к этой работе. В цикле его статей о Сталине на страницах газеты "Завтра" корректно поставлен ряд задач и даны авторские интерпретации феномена и наследия Сталина. Но финал статьи (2013, №7) обескураживает любого читателя. Он перечеркивает все благие намерения автора. Оказывается, А.Фурсов боится Сталина и самой памяти о нем. Метафорический пассаж о плоских червях, паразитирующих в овечьей печени, управляемом Хаосе и приближающемся апокалипсисе (ожидаемом уже более 2000 лет) вызывает сожаление об авторской позиции и наводит на грустные размышления по поводу качества дискуссии по теме.

Но унывать нам нельзя. С нами Пушкин! Веселый и решительный, честный и благородный, все понимающий и ничего не забывающий, не красный, но не белый, не монархист и не республиканец, не либерал, но и не консерватор, не атеист, но и не религиозный фанат. 

Он — сама жизнь! Со всем ее восторгом и ужасом, смиренным целомудрием и наглым бесстыдством, божественным покоем и огненной яростью. Он всегда готов к реальному поступку, ради утверждения и торжества Жизни. Он доказал это своей смертью.

Планка для нас установлена. Изменять Пушкину нельзя. Работы много!

И если здраво поразмыслить, то и Иосифу Сталину найдется вполне приличное его достоинству место в новой Пушкинской эпохе, которая непременно настанет в ближайшее время.

Точнее сказать, она пробьется через два века наших мучительных поисков в темноте, нечаянных успехов и закономерных потерь. 

И тогда свет в конце пути увидят все. Это будет очевидно.