Исповедь.

Мне прислали – не знаю, кто вместе собрал.

 Исповедь

  ГРИГОРИЙ РОШАЛЬ. Знаете, многое объясняется сложным менталитетом еврейского народа. Годы скитаний, преследований, вечных поисков места на земле и даже профессии выработали у него особую остроту зрения,
умение видеть такие детали, мимо которых люди проходят, наконец,   чуткое восприятие окружающей жизни... Это и приводило евреев в кино.


  АНТОН РУБИНШТЕЙН. Евреи называют меня христианином, христиане -   евреем, немцы - русским, русские - немцем.


  МАРК РУДИНШТЕЙН. В детстве ничего радостного у меня не было.
  Послевоенное трудное детство. Одесса. Слободка. Страшный антисемитизм после войны! В школе били до пятого класса за то, что еврей. Это в Одессе!.. Хотя говорят, что Одесса - еврейский город. А потом
нормальная, суровая советская действительность. И никаких надежд, когда ты понимаешь, что живешь в дурацком государстве, когда ты   понимаешь, что ты против отца. Он был ярым коммунистом, а я с детства
понимал, что он все время врал.



  АВРААМ РУССО. Я часто бываю в Израиле, и не только с сольными концертами. Я приезжаю по частным приглашениям, и каждый раз у меня один настрой - получить удовольствие и зарядить свои "батареи"
уникальной энергией. Я постоянно пытаюсь объяснить людям одну вещь:   Израиль - это смесь хорошей погоды, положительной энергии, вкусной еды и достаточно понятной и приятной культуры для всех народов. Несмотря
на разнообразие здешних традиций и исторических корней, у них у всех одно название - Израиль. Но самое главное для меня - это Иерусалим, самое святое место в мире, где обязан побывать каждый человек, к какой
  бы религии ни принадлежал.



  ИЛЬЯ РУТБЕРГ. Отец прекрасно знал идиш и с бабушкой, со своей мамой, разговаривал практически только на идише. Кроме того, у деда Рабиновича была библиотека свыше 10 000 томов, в которой я вырос и которая практически вся погибла в блокаду Ленинграда, вместе с
великолепным роялем и вообще квартирой. Сейчас у нас интернациональная семья, и вопросы национальной культуры максимально уважают.
  Национальных противоречий не существует.


  ЮЛИЯ РУТБЕРГ.
  Я вообще сижу между 2 стульев - у меня русская мама, поэтому для евреев я пожизненно русский человек, но у меня папа Рутберг, и   посмотрите, как я на него похожа! Поэтому для всех русскоговорящих людей я жид города Питера. Тем более, что у меня папа родом из Питера.
  Я никогда в жизни об этом не задумывалась до тех пор, пока меня прицельно не спрашивали мою национальность. Как только меня прицельно спрашивали, при том, что у меня в паспорте стоит русская, я всегда говорила - еврейка.


  ЭЛЬДАР РЯЗАНОВ. Моя мать - еврейка. Мое еврейское происхождение в жизни не стало помехой. Может быть, потому что фамилия отца - Рязанов.
  А свою национальность воспринимаю как данность... Как в том анекдоте, на вопрос: "Вы еврей?" - человек ответил: "Нет, я просто сегодня хорошо выгляжу".


  АЛЕКСЕЙ СИМОНОВ. У моего отца, Константина Симонова, было четыре жены, и вторая из них - заведующая отделом поэзии журнала <<Москва>> в 1956
году Евгения Самойловна Ласкина, моя мама. Она была еврейского рода и звания. Это была совершенно фантастическая женщина. Большая часть того, что я есть, - это у меня от неё... Да, у мамы неприятностей хватало. В 1949 году она была уволена из Радиокомитета как человек
<<неподходящей>> национальности (в то время Комитетом руководил Сергей   Лапин). А в 1958 году главный редактор журнала "Москва" Михаил   Алексеев выгнал ее с работы "за отсутствие бдительности" при публикации стихотворения поэта Семена Липкина.


  ВЕНИАМИН СМЕХОВ.
  Комплекс аллергии к начальству, боюсь, никогда не пройдет. Жизни не хватит. А вот еврейский вопрос, кажется, получил в моей душе окончательный ответ. Признаюсь, я изжил мою болезнь - в Израиле. Я был
там дважды, и этим все сказано. Пелена страха и вранья спадает сразу, как только ты восходишь к Иерусалиму. Если Бог внушил тебе разум -   ничего другого не требуется. Это такой город, это такая земля. Кстати, я вот что слышал в Израиле о евреях. Эта тема никого здесь не трогает.
Израильтяне говорят: это ваши проблемы - тех, кто в диаспоре.
  Израильских зрителей нельзя привлечь в театре ни анекдотами, ни новеллами на "проклятую" тему. Нет такого вопроса - есть прекрасная страна с тысячей собственных проблем.


  ИННОКЕНТИЙ СМОКТУНОВСКИЙ. Моя жена -- еврейка. Ее зовут Шломит. Она родилась в Иерусалиме, недалеко от Стены Плача. В 30-м году ее, маленькую, мать увезла в Крым, где создавалась еврейская коммуна. Там их всех обобрали, половину пересажали. Теща моя только два года назад вернулась в Иерусалим.


  ЕЛЕНА СОЛОВЕЙ. Папа у меня был нерелигиозный еврей, хотя в детстве он воспитывался бабушкой и дедушкой в Белоруссии и, естественно, бабушка и дедушка у него были религиозными. Они жили в селе Кулешово. Я думаю,
вернее, я даже уверена, что он воспитывался в еврейской традиции. Не так просто в те годы было быть религиозным евреем... Папа мой помнил, как он в детстве с дедушкой ходил в синагогу. Когда мы приехали сюда,   он снова начал ходить в синагогу. Круг замкнулся... Счастье для
человека, на самом деле, если он может хотя бы в конце жизни опять придти к себе... Я не хожу в синагогу, но, если говорить о моих корнях, я всё равно чувствую себя и еврейкой, и русской; и ни от чего не отказываюсь. У меня один дедушка Иван, а другой - Абрам. И кровь обоих - во мне. Это моя кровь.


  СТИВЕН СПИЛБЕРГ. Я с нетерпением ждал критики на фильм, поскольку тема весьма острая и спорная... Однако я не подозревал, что кто-нибудь в Израиле способен подумать, будто я могу сделать нечто - книгу,
телепередачу или фильм, направленное против государства Израиль. Меня поразило, что мое прошлое как еврея и как режиссера не было принято во внимание. Никто никогда не сомневался в моей привязанности к еврейству и к Израилю... Мое еврейское окружение обиделось на меня за то, что я дал возможность палестинцам принять участие в диалоге с лидером израильских мстителей.



  ВЛАДИМИР СТАСОВ. Еврейское племя так талантливо, так многоспособно, что только вы снимаете с этих людей путы, и они тотчас же несутся с неудержимой, порывистой силой и вносят свежие, горячие элементы в массу европейского гения, знания и творчества... Не будь евреев на свете, будь они вычеркнуты из всемирной истории, не только древней, но и новейшей - всеобщий уровень понизился бы Бог знает на сколько процентов, и весь мир носил бы совершенно другую физиономию.



  СЕМЁН ФАРАДА.
  В мое время Бауманский институт для евреев был закрыт. Но я, будучи евреем, этого не знал, даже не догадывался! Поэтому был единственным поступившим. На курсе я оказался единственным евреем, а наш завкафедрой был махровым антисемитом. Но придраться ко мне было трудно
- самодеятельность самодеятельностью, а учился я прилично. Но кто ищет, тот всегда найдет.



  ДМИТРИЙ ХВОРОСТОВСКИЙ.
  По роду своей профессии и деятельности я практически всё время встречаюсь и работаю с людьми еврейского происхождения. Так уж получилось, что именно они наиболее тесно связаны с музыкой, литературой, искусством да и с коммерцией, а мне часто приходится
встречаться с бизнесменами и политиками, где тоже достаточно высокий процент евреев.

Думаю, что в силу естественного и неестественного отбора да и других обстоятельств, люди еврейского происхождения обладают обширным интеллектуальным потенциалом, который позволяет иметь наибольший успех в области культуры. У этих людей есть чему поучиться.



  ФЁДОР ЧЕХАНКОВ.

  Вообще-то, я полуеврей. Я еврей по папе -- Якову
  Федоровичу Вайнштейну, который погиб в первые годы войны. Мама моя   русская. В силу своего возраста я себя ни евреем, ни полуевреем не ощущаю. Родился в Орле -- родном городе Тургенева, Бунина, Фета,
  Пришвина и Лескова... Когда в 1957 году мне исполнилось шестнадцать и надо было получать паспорт, мама, не спрашивая меня, записала меня Чеханковым, решив, что с фамилией <<Вайнштейн>> мне придется трудно.
  Впрочем, я эту тему не усугубляю, я вообще все это не люблю: жить тогда было трудно всем: и евреям, и русским. Разве что, в каких-то ситуациях евреям было сложнее.



  ИННА ЧУРИКОВА. 

  Для актеров это нонсенс, слишком много замечательных и
  любимых актеров, художников, писателей - евреи. Эта среда особая. Хотя были годы, когда обижали даже всенародно любимого Аркадия Райкина. Но это как раз, к счастью, в прошлом... Нужны и законы - я не хочу, чтобы
  продавалась фашистская литература, чтобы агрессивно настроенные люди имели доступ к публичным трибунам. Еще нужно больше грамотных учителей в школах, которые могли бы изменить ситуацию через воспитание нового
  поколения. Корень проблемы - в невежестве. Невежественные люди воспитывают невежественных людей.



  МАРК ШАГАЛ. 

  Если бы я не был евреем (в том смысле, который я вкладываю в это слово), я никогда не стал бы художником или был бы другим художником. Я сам прекрасно знаю, что может создать этот маленький народ... Я хочу быть евреем во всем, в чем только можно. Я буду стараться писать на идише. Я стеснялся писать на идише постоянно, так как заблуждения любят меня, или - наоборот. Я свято верю, что без мужественного и библейского чувства в душе жизнь ничего не стоит. Если еврейский народ выжил в трудной борьбе за кусок хлеба, то это произошло только благодаря нашим пламенным идеалам.


  ВЛАДИМИР ШАИНСКИЙ. 

  Я не всегда был против коммунистов, но я всегда был
  против антисемитов. И в тот момент, когда коммунисты "запахли" антисемитизмом, можно сказать, "завоняли", - я превратился в решительного и непримиримого антикоммуниста. Я считаю, что любые политические взгляды имеют право на существование, в том числе -
  коммунистические. Но антисемитизм, как и любой другой расизм, является злейшим врагом человечества и на существование права не имеет.



  АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ. 

  Мой нежный и уникальный папа - пруссак. А мама -   еврейка, одесситка. Как-то, роясь в семейных бумажках, я наткнулся на справку, и оказалось, что папа не Анатолий Густавович, а Теодор. Я мог бы быть Александром Теодоровичем, но в те годы в России иметь немецкие
  корни было даже опаснее, чем еврейские... Меня спрашивали, куда ты в артисты идешь - с такой фамилией, кто это выговорит? В 53-м году, под
  дело врачей, я из института вылетел. Я не врач, но все равно – чистка была всего этого населения.



  ЕФИМ ШИФРИН. 

  Судьба нашего народа сложилась так, что мы своё еврейство обнаруживаем в красках, линиях,во взгляде, в особой интонации, но не в письме, не в языке, не в литературе. Я не меньше еврей, чем еврей, говорящий на ладино или на иврите. Ведь как бы мы ни ежились и ни
  корчились, услышав обидный анекдот, на самом деле еврей - это диагноз...0 Поэтому, повешу ли я, как некая модная певица - еврейка крест на шею, надену ли кафтан или бурку - ничего со мной не поделаешь: я есть носитель определённого свойства, которым меня наделили, не спросив. Но я бесконечно благодарен за эту наделённость и счастлив, что именно так со мной случилось на небесном распределении.


  АЛЬФРЕД ШНИТКЕ.
  Я начал чувствовать себя евреем с начала войны. Вернее, как только началась война, я себя сразу почувствовал одновременно и евреем, и немцем. Антисемитизм возродился у нас с началом войны. Я не помню, чтобы меня раньше обзывали евреем на улице. Впервые это случилось осенью 1941 года. Странная, иррациональная вещь! Реальность поместила меня, не имеющего ни капли русской крови, но говорящего и мыслящего по-русски, жить здесь. Половина моей крови по-настоящему и не проросла во мне. Я не знаю еврейского языка. И я, испытав в связи с моей физиономией и рядом других признаков все неудобства, связанные с этим, никаких преимуществ не ощутил. Причины антисемитизма в России
  разнообразны. Тут есть древние причины - ну, чужой, да еще еврей, да еще распявший Христа, да еще устроивший революцию.



  ДМИТРИЙ ШОСТАКОВИЧ. 

  Думаю, что, если говорить о музыкальных впечатлениях, то самое сильное произвела на меня еврейская народная
  музыка. Я не устаю восхищаться ею, ее многогранностью: она может казаться радостной, будучи трагичной. Почти всегда в ней - смех сквозь слезы. Это качество еврейской народной музыки близко моему пониманию того, какой должна быть музыка вообще. В ней всегда должны
  присутствовать два слоя. Евреев мучили так долго, что они научились скрывать свое отчаяние. Они выражают свое отчаяние танцевальной музыкой.



  СЕРГЕЙ ЮРСКИЙ.

  Во мне есть еврейская кровь. Но я человек русский и
всегда себя считал русским. Будучи и наследственно православным, и постепенно сам придя к православию как религии родителей. Еврейские корни есть со стороны матери, но и там это были крещеные евреи. Может
  быть, насильно крещеные, не знаю. Фамилия матери Романова. Возможно, эту фамилию дали ее предкам по царю. Во всяком случае, это было где-то далеко, потому что мама по рождению петербурженка. Испытал ли я все
  эти проблемы и чувствовал ли, что не хочу быть евреем, потому что ничего хорошего это не принесет? Да, испытал, и очень серьезно. Но я могу гордиться одним. Что ни разу в те времена не закричал: <<Я русский! У меня папа православный!>> Никогда. Я говорю об этом только
  сейчас, когда отмечаю столетие отца. И когда выгоднее, скорее, быть евреем. А тогда что было делать? Паспорт все время предъявлять? Как-то неловко. Пришлось просто помалкивать. Терпеть.