После покушения на муфтия Татарстана и убийства его заместителя прошло несколько месяцев. И, как показали дальнейшие события (спецопереция в Казани), вопрос «где искать» не был таким уж сложным. Непонятно только, как боевики могли так долго не покидать своего укрытия, не отвлекаться на приготовление пищи, сон и держать все окна и двери на прицеле круглые сутки.
Я далёк от мысли обвинять спецслужбы в медлительности или некомпетентности, и вообще в расползании ваххабизма по стране. По сути, их работа сводится к собиранию созревших и упавших (или готовых вот-вот упасть) ядовитых плодов с ядовитого дерева.
Тронуть тех, кто сажает такие деревья, нельзя. Они ведь ничего противозаконного не совершают. Проповедуют, знаете ли... Ни о каких громких процессах или ликвидациях вдохновителей подполья, духовных лидеров, ваххабитских имамов не слышно. Как правило, они ведут свою деятельность в открытую, и чувствуют себя в куда большей безопасности, чем традиционное исламское духовенство.
Рубить саженцы ядовитых деревьев тоже нельзя. Если какой-нибудь «заслуженный ветеран джихада» с Северного Кавказа переезжает в другой регион и организует молельную комнату или, как вариант, джамаат в колонии, где отбывает наказание, за что преследовать его и его «паству»? Отношение к таким «ветеранам» у нас, как правило, трепетное. Тронь такого! Проблем не оберешься и внутри системы, и с его соратниками из диаспор, да и «паства» и на митинг может выйти под флагами какого-нибудь хизб-ут-тахрира. Даже арабов, легализовавшихся в стране через заключение браков, и ведущих подрывную деятельность, нельзя депортировать, они уже граждане России.
С чиновниками в «горячих» регионах России всё ещё хуже. На тех, кто не благоволит радикалам, они могут организовать покушение, как это нередко и происходит. И с теми, кто им покровительствует, бороться сложно: крупный чиновник, особенно в автономиях, царь и бог.
Однако это ещё не конец истории.
Я, как ни странно, в некотором смысле не так уж и плохо отношусь к ваххабитам. Они, конечно, ребята нехорошие, но без них всё бы было ещё хуже. Дело в том, что террористическая война, ведущаяся против России, имеет две составляющие. Первая – это террористическая война против российского государства, и вторая – террористическая война против русского народа. Если на первую составляющую российские власти ещё как-то реагируют, то вторую они игнорируют напрочь.
Террористическая война против народа началась задолго до войны с государством. В начале 1990-х на территории бывшей Чечено-Ингушетии были уже убиты тысячи наших соотечественников, а федеральные власти продолжали переговоры о «разграничении полномочий». А если бы переговоры завершились успехом, и Дудаев согласился бы формально признать суверенитет России над Чечней, был бы у нас тогда обычный «субъект федерации», с обычным президентом Дудаевым во главе. Сидел бы он где-нибудь в Совете Федерации и совершённый геноцид никого из российского руководства не смущал бы.
Многие из бесчисленных «конфликтов на бытовой почве» являются отголосками того геноцида и элементами геноцида нового, который может произойти, если события пойдут по негативному сценарию. Где-то на уровне подсознания все это прекрасно понимают. Именно по этой причине так остро реагирует на них народ, - совсем не так, как на «рядовые» преступления. Когда свадебный кортеж в центре Москвы обстреливает проезжающие мимо автомобили, это тот же террор, только направлен он против простых людей, а не против государства.
И наказывают за него соответственно – никак.
Страшной иллюстрацией такого положения вещей служит ситуация на Ставрополье, которое стремительно превращается в «русское Косово».
И, похоже, что в российском руководстве никого, кроме губернатора Ткачёва, это не интересует. Власть ведет себя как забросивший свои обязанности полицейский, на подведомственной территории которого орудуют бандиты, но ему, до тех пор, пока это не касается лично его, нет до них дела.
Но вот ведь парадокс. Терроризм – большое зло и угроза для страны. Однако если вдруг все боевики и террористы покинут схроны, воспользуются амнистией и вернутся к «мирной жизни», то, может быть, завтра ваша жена, дочь или вы сами встретитесь с ними на лестничной площадке, в транспорте или на улице. И на всё, что произойдет в случае такой встречи «на бытовой почве», власть отреагирует с олимпийским спокойствием. Так же, как она сейчас реагирует на ситуацию на Ставрополье. Никакая ФСБ, никакие внутренние войска, никакой спецназ не будут посланы вам на помощь.
Затухание террористической войны с государством может запросто привести к тому, что войну с народом будут игнорировать ещё сильнее. И если завтра русские люди побегут откуда-нибудь (этот процесс и сегодня потихоньку идет), властям будет на это глубоко плевать.
Причины этого явления понятны и нового здесь ничего нет. Ещё ранние большевики-троцкисты брали в союзники всякого, кто против русских. По принципу «враг моего врага – мой друг». Для их идейных, а иногда и прямых биологических потомков – либералов русский народ чужд по крови и духу. Для этнократов из российских автономий и московских либералов террор против русских – естественный союзник. Борьбу с ним они будут всячески саботировать. Вопрос только в том, есть ли в руководстве России ещё хоть кто-нибудь кроме этих двух групп.
Если ответ «да», то эта «партия» внутри российской власти просто обязана начать борьбу с террором против народа, так же, как ведется борьба с террором против государства. Во-первых, без этого поддержку народа уже не получить – терпение людей давно на пределе, а во-вторых, только так терроризм в России может быть побежден.
На сегодняшний день поводов для оптимизма я не вижу. В части защищенности русского народа от ситуации Грозного образца 1992-1993 годов мы не далеко ушли. Не исключаю, что ещё услышим о спецоперациях в «Махачкале-на-Волге», и о новостях с полей «русского Косова».
Михаил Андреев 
Комментарии