"ПартЕйный".

Когда мой дед Егор хотел выразить большое неудовольствие в адрес кого-либо, то всегда говорил презрительно:

- Он, наверное, партЕйный?

Причем слово «партЕйный» всегда произносилось таким уничижительным тоном, что невольно возникало ощущение, которое бывает у человека, когда он неудачно подотрёт свою задницу в туалете.

Меня всегда удивляла такая его манера выражения своих чувств. Поначалу я думал, что дед не любит коммунистов за то, что его насильно мобилизовали на пять лет в Красную армию, а также за семилетний тюремный срок за якобы антисоветскую деятельность. Я даже один раз напрямую задал ему такой вопрос. Он посмотрел на меня снисходительно и сказал:

- Глупый ты ещё, внучёк! Вершков нахватался, а настоящей жизни не знаешь! Причём здесь коммунисты?

- Ну как же, дедушка, разве партийный и коммунист это не одно и тоже?

- Нет, не одно и тоже, - гнул свою линию дед. - ПартЕйный он и есть партЕйный. И коммунисты здесь не при чём. И среди простых людей много партЕйных.

Я просто недоумевал, что дед имеет ввиду, если к коммунистам его загадочное изречение не имеет отношения? В конце концов, он подробно рассказал мне историю, связанную с появлением в его лексиконе этого загадочного выражения «партЕйный».

Служил он во время Гражданской войны «добровольцем»в Средней Азии. Был в его полку комиссар Мишко, как называли его между собой бойцы. Наглый, задиристый, не обладавший особой грамотностью, отсутствие которой он компенсировал ослиным упрямством и неумеренным хвастовством. Самым главным и весомым аргументом в любом споре с рядовыми бойцами у него было:

- Ты кто? Никто! А я - партЕйный!

Вот от этого Мишка и пошло гулять в полку словечко «партЕйный». В полку было немного большевиков, но они были нормальными людьми, а вот Мишко, по выражению деда, был «ядовитым».

Своей наглостью и козырянием различными революционными лозунгами, Мишко полностью подмял под себя храброго, но совершенно безграмотного командира полка. Все в полку были уверены, что если и есть в мире человек, которого боится их командир, то это только Мишко. И он пользовался своей неограниченной властью. По выражению деда Мишко стал «затычкой» во все дырки. Ничто не могло произойти в полку без его участия.

Больше всего раздражал людей Мишко тем, что его слова расходились с делом. Особенно раздражало наплевательское отношение к сослуживцам. Подвести кого-либо под трибунал ничего для него не стоило. Много людей от него пострадало. Самые отчаянные бойцы уже давно мечтали подстрелить Мишка в одном из боёв. Но тот видимо и сам это прекрасно понимал. В трусости его обвинить вроде бы было и нельзя, но и в первые ряды во время боя он не рвался.

В 1923 - 1924 годах часто приходилось полку, в котором служил дед, участвовать в операциях по уничтожению баз белобасмачей в горах. В основном эти операции проходили более или менее удачно для красных. Но бывали и проколы. Иногда отдельные небольшие группы красноармейцев попадали в засады. И тогда этим беднягам приходилось хлебнуть горя. Потому что басмачи не щадили никого. А тем, кто попадал к ним в плен, приходилось испытать все муки ада – «снятие рубашки» было одним из любимых издевательств. Даже у убитых красноармейцев отрезали уши, носы, а отрезанный член всегда вставляли убитому в рот.

Моему деду один раз удалось, к счастью, выбраться живым из одной из таких засад. Дрезину, на которой они перевозили боеприпасы по узкоколейке, басмачи пустили под откос. Благодаря тому, что дрезина двигалась медленно, она не перевернулась, как расчитывали бандиты, а просто сошла с рельсов. Это обстоятельство, а также наличие двух пулемётов и большого количества патронов, спасло им жизнь.

В первые же минуты боя с басмачами, одного красноармейца ранили в руку. К тому же одна из пуль попала в разрез пулемётного щитка точно в лоб старшему их группы. Осколки черепа и разлетевшиеся мозги ударили деду в лицо, и он практически полностью лишился зрения. Вот так двое суток они отстреливались без еды и воды. Двое у пулемёта, а дед вслепую набивал пулемётные ленты. Воду использовали только на охлаждение пулемётов. Подмоги они так и не дождались.

Мишко убедил командира, что все они погибли. Поэтому не стоит рисковать возможно бОльшими потерями из-за четверых человек.

Но деду и его товарищам повезло - у басмачей первых не выдержали нервы и они ушли. Из-за несвоевременного оказания медицинской помощи, у деда ухудшилось зрение, что позднее к сорока годам привело к полной слепоте.

После этого случая все Мишка стали откровенно ненавидеть. Однажды его даже чуть было не убил один боец.

Во время своего любимого занятия, проверки постов, Мишко тихо подошёл к спящему часовому и вынув затвор из его винтовки, ушёл. Проснувшись, боец обнаружил пропажу, но не растерялся. Сбегал быстро в караулку и вынул затвор из первой попавшейся винтовки. Вернулся часовой как раз вовремя. Мишко шёл в сторону его поста не таясь, будучи уверенным, что тот не выстрелит. Тот неожиданно для Мишка выстрелил, но не попал. Мишко ничего доказать не смог и затаил обиду на этого бойца, надеясь в будущем ему отомстить. Но случай так и не представился из-за последующих событий.

Во время очередного рейда в горы не удалось басмачей уничтожить. Но визит красноармейцев всё таки оказался неожиданным и бандиты сбежали, бросив огромное количество оружия и имущества. По словам деда, такого количества всякого добра, как в этот раз, полку не удалось захватить за все пять лет его службы.

Помимо всего этого добра был захвачен публичный дом, состоящий из примерно сорока женщин самых различных возрастов и национальностей. Встал вопрос, а что же с ними делать? Мишко, как обычно, взял инициативу в свои руки. Первым делом- митинг, решил он. Собрал всех женщин и долго рассказывал им о прелестях новой революционной жизни. Женщины выслушали его и выразили желание вступить в ряды бойцов за светлое будущее.

Мишко ликовал, но командир полка был против таких бойцов в своем подразделении. Но комиссар настоял на своём. Женщинам выдали обмундирование, винтовки, образовав тем самым отдельный женский взвод.

Опасаясь внезапного нападения басмачей командир хотел уничтожить всё или хотя бы частично захваченное имущество и оружие, но Мишко и здесь проявил твердость - народное имущество он не даст уничтожить. В результате его жадности полк потратил в три раза больше времени на выход из опасной зоны. Несколько раз пришлось вступать в перестрелки с басмачами. Эти стычки обошлись без убитых, но два десятка раненых ещё серьезней затрудняли движение полка. Но Мишко не унывал. Он ходил героем. Хвастался перед всеми, что и самого Бога, если бы тот был, сумел бы сагитировать вступить в Красную армию.

Веселье и хвастовство Мишка продолжалось до тех пор, пока полк не подошёл к первой железнодорожной станции. Все проститутки-красноармейцы, побросав на землю винтовки, но не забыв забрать выданное им имущество, разбежались в разные стороны.

Мишко был в шоке от такого поворота событий.   В полку же все откровенно потешались над своим дурачком-комиссаром. Где бы он не появлялся, раздавался смех, переходящий в издевательский хохот. Это выбило Мишка из привычной коллеи. Он загрустил и... запил! В полку же все откровенно ликовали.

Через некоторое время был поднят вопрос о дисциплинарном наказании Мишка за систематическое пьянство. Вот тут то он и показал всю свою гнилую натуру. В день, когда в полк была доставлена крупная сумма денег, он вечером прошёл в здание, где находился сейф с деньгами. Открыл его, забрал все деньги. Наложил на газету огромную кучу своего дерьма и положил его в сейф. После этого исчез в неизвестном направлении. Скорее всего сбежал за границу.

- Вот такие они, партЕйные! - закончил дед.

- Дедушка, но Мишко же был коммунистом. Значит это твоё слово относится и к ним!

- Эх, ничего ты так и не понял! - рассердился на меня дед и махнул досадливо рукой, не желая спорить с внуком.

Всё я прекрасно понял, дед. Всё понял…

В настоящее время, когда я слышу обвинения в адрес двадцатимиллионой партии коммунистов, что они не только бездействовали, но часто и помогали разваливать Союз, я всегда вспоминаю любимое дедово словечко.

Если бы среди двадцати миллионов членов партии большая часть была настоящими коммунистами, а не «партЕйными», то Советский Союз не развалился бы. И жили бы мы до сих пор в большой и дружной стране, а не ютились бы, как сейчас, на её развалинах.