Странный Чайковский.

Живи быстро, уйди одиноким.

Он родился в селении в Вятской губернии, которое сейчас стало городом Воткинском. Его отец работал инженером на Камско-Воткинском заводе. Пётр родился слабеньким, с нарывом на виске, так что потребовалась операция.

Свою тягу к знаниям он показал довольно быстро. Попросился на уроки к старшему брату с сестрой уже в самом раннем возрасте. Писал стихи. Любил зверей. В пять лет начал учиться играть на фортепиано, в девять лет уже освоил его досконально.

В семье Чайковских были очень сердечные отношения. Родители, например, постоянно писали друг другу письма. Потому понятно, какой трагедией обернулась смерть матери, когда Петру было 14 лет.

Подросток взялся заменить её для своих младших братьев, что они чрезвычайно ценили. Позже один из них, Модест, напишет либретто для «Пиковой дамы» и «Иоланты» и откроет музей Чайковского в Клину.

В итоге Чайковский поступил в Петербургскую консерваторию в 1863-м, а его учитель Антон Рубинштейн посоветовал ему бросить службу в министерстве юстиции. Жизнь без постоянного дохода, конечно, началась несладкая, однако выбор был сделан правильный. А по окончании учёбы уже Николай Рубинштейн, брат Антона Григорьевича, взял талантливого Петра на должность профессора классов свободного сочинения, гармонии, теории и инструментовки в Московской консерватории. Без всякого у него опыта преподавания.

Впрочем, приходилось ему заниматься не только обучением и сочинением. Денег было мало, и, чтобы немного подзаработать, Чайковский занялся критикой. Стал музыкальным журналистом.

Переключиться полностью на музыку ему помогла в первую очередь Надежда фон Мекк, его друг по переписке и меценат. Он общался с ней по почте 14 лет, так никогда и не встретившись лично. Ежегодно Мекк выдавала композитору по 6000 рублей.

Тем не менее проблемы с долгами Петра Ильича не оставляли. Скажем, в 1881-м он просил три тысячи у самого Александра III и получил их в безвозвратное пособие. Хоронили Чайковского также на деньги «из собственных сумм Его Величества».

Чайковский жил быстро, это отражалось не только в ходьбе и скорости чтения, но и в сочинительстве, и происходило абсолютно естественно. Он не был знаком с тем, что называется «рутиной».

Во время написания Четвёртой симфонии и «Евгения Онегина» в конце 80-х он попытался наладить семейную жизнь.

Но его скорый брак с бывшей студенткой консерватории Антониной Милюковой, безумно в него влюблённой, быстро распался, и композитор уехал из Москвы. Говорят, неудача постигла его потому, что Чайковский безуспешно пытался перебороть свою гомосексуальность, в итоге супруги не сумели развестись, хотя и не жили вместе. Несмотря на относительную лояльность тогдашнего общества к однополой любви, в молодости он порой мучался от этой своей черты, скрывал её. Хотя и искренне любил детей, хотел создать семью.

История с женитьбой была не первой неудачей Чайковского с женщинами: ранее он страстно любил певицу Дезире Арто, однако в итоге от его попыток жениться на ней потомкам остался только вокальный цикл ор.65. Как воспоминание.

«Только теперь, особенно после истории с женитьбой, я наконец начинаю понимать, что ничего нет бесплоднее, как хотеть быть не тем, чем я есть по своей природе», — писал композитор  брату Анатолию. Ему же он говорил о своей ориентации: «Она сообщает моему характеру отчуждённость, страх людей, робость, неумеренную застенчивость, недоверчивость — словом, тысячу свойств, от которых я всё больше становлюсь нелюдимым. Представь, что я теперь часто останавливаюсь на мысли о монастыре или о чём-нибудь подобном».

Ко второй половине 80-х Чайковский превратился в путешественника. Дом ему заменяла любимая работа. В 1878-м он отправился за границу и много дирижировал, знакомился с европейскими музыкантами, побывал в США. Хотя всегда стремился вернуться на родину. Безумно любил Россию.

Перед смертью Чайковский поседел, полысел, у него выпадали зубы, лицо покрылось морщинами, ухудшалось зрение, так что даже чтение книг в одиночестве в деревне оказалось занятием для него трудным. Поэтому он предпочитал читать ноты (что было проще) и раскладывать пасьянсы. И писать музыку. Последние полгода его жизни — это Шестая симфония, Чайковский даже успел за девять дней до смерти увидеть премьеру.

"Сегодня очень многие пытаются писать, как писали Рахманинов, Чайковский или Вагнер, и замечательно! Я был бы счастлив, если бы кто-то сегодня написал Десятую симфонию Чайковского или Двадцатый фортепианный концерт Рахманинова так, чтобы они не звучали анахронизмами." - Д. Курляндский.

Р. Кашапов.