Революция

Леонид Радзиховский публицист

Почему я настырно пишу, что у оппозиции «ничего не выйдет»?

Ну, про свои личные мотивы знаю из комментариев: получаю от Администрации деньги за посты на «Эхе» и вообще зануда и псих по жизни.

Но в общем-то, мои мотивы – мои трудности.

По-моему интерес могу представлять не я (едва ли кто из тех, кто меня таким образом «комментирует» со мной знаком, а уж я с ними – точно не знаком), а аргументы, которые я – за деньги и от общей противности – выдвигаю. Будь я лучший, справедливейший в мире человек, но если аргументы плохи – значит, я неправ. Будь я лживый и подлый, но если аргументы убедительны, значит, я прав. Во всяком случае, есть такая игра – бить не игрока, а по мячу.

Аргументы такие.

Ну, во-первых, все революции в странах СНГ проходили только под выборы. Ни одной другой – не было. Просто так, по беспределу, сбрасывать власть – после 1917 года не практикуется. Даже в 1991 «оранжевая революция» в августе продавалась как ответ «на антиконституционный переворот».

И на сей раз была попытка пропихнуть оранжевую революцию по итогам «фальсифицированных выборов» 2011, но она захлебнулась. В этом кажется убедились даже самые большие дураки (или самые ярые «оптимисты»). Тема закрыта – даже на митингах съехала на третий план. Ясно, что чем дальше – тем неактуальнее.

Таким образом, если исходить из прецедента, то до ноября 2016 (Дума) или апреля 2018 (президент) ни о какой революции речи быть не может.

Если исходить из психологии людей – тоже. Революционеров-беспредельщиков, для которых закон = воля революционных масс (а точнее – их вождей) ничтожно мало. Так ничтожно мало, что и пищать не смеют. Понимают – никто не поддержит.

Все это, разумеется, не значит, что невозможно массовое движение. Оно совсем не всегда оборачивается революцией. И лозунги его далеко не всегда «сбросим власть – здесь и сейчас».

Второе. Массовости нет даже в Москве. Спорят о том, почем нынче «миллионы». Одни говорят, что миллион – это 14.000, другие – что 40.000. Ну, у каждого своя креативная арифметика (кстати, вот лозунг для оппозиции: «За честный подсчет участников митингов»). Но сами организаторы говорят, что число участников не растет. Если так говорят организаторы, то это значит, что число, скорее, уменьшается.

О других городах речи вообще нет – уменьшаться нечему.

Третье. Может ли это число вырасти? Вырасти, разумеется, качественно – на порядок, скажем?

Конечно, может – если массам реально станет плохо. Это зависит не от митингов, не от Путина, а от цен на нефть. Если разбушуется суровый кризис – разбушуются и встречные митинги по образцу 1992-93 годов. Лидировать там, естественно, будут лево-националистические силы. Просто таких людей больше – об этом говорят все выборы, все ТВ-шоу, да и сегодняшние митинги оппозиции, где левые спокойно отпихнули «правых», а правые стараются пролезть им под локоть.

Но «либералы» к подъему лево-националистического движения примазаться не смогут, как бы ни старались – дураков нет, делиться с «креативными халявщиками» никто не станет. Либералы с «красно-коричневыми» делились чем-нибудь, когда были во власти? Ну и с ними так же точно поделятся «народным ресурсом».

Лево-националистические силы власть сбрасывать (на выборах, на выборах!) не станут. Удальцов в этой среде – исключение, маргинал, «реликт большевизма». А настоящие черносотенцы - по сути своей не революционеры, а «государственники». Их вполне устраивает Путин или любой другой лидер «типа Путина» – просто более резкий (на словах) с США, более социальный популист, главное православно-националистический ксенофоб – на уровне риторики, а частично и действий - внутри страны. Ну и, разумеется, он должен пустить во власть не одного Рогозина, а в СМИ – не одного Шевченко. И тогда левые националисты-государственники будут считать власть «своей», а «национальную Революцию» - состоявшейся. Слушайте Проханова и Дугина. Сами эти люди больших шансов в массовом националистическом движении не имеют, но их идеи там вполне востребованы. Кстати, потому и востребованы, что они не «их», а общие, почти безличные.

А вот правящая бюрократия вполне может выдвинуть к 2016-18 годам нового востребованного лидера. Который будет выглядеть настолько же свежее и брутальней Путина-2018, насколько Путин-2000 был брутальней Ельцина.

Собственно, смена лидера в любом случае более чем вероятна в 2018. И придет он, конечно же, как Афина – прямо из головы «коллективного Зевса» правящей номенклатуры. «Номенклатура, Лидера пригони!». Пригонит. И поставит.

Просто в критической ситуации этот лидер «качнет влево» - а потом потихоньку выпихнет «левых попутчиков» на обочину, оставит чисто бюрокуратическое окружение, но с более густой националистически-православной риторикой. Ну, а в ситуации некритической, он, соответственно, никуда качаться особо не будет.

Четвертое. В любом случае Революции не может быть просто потому, что у нее нет головы.

Нет главного – идеи.

Под идеей для Революции я понимаю идею: а) глобальную (не цены на ЖКХ), ломающую существующую Систему б) исполнимую волевым действием. Такая Идея – точка опоры. С ее помощью можно перевернуть Систему. Если она овладела массами – будет Революция.

Примеры. Декрет о мире и земле. Невозможны в рамках существовавшей Системы. И исполнимы волевым усилием.

Свободные цены, свободное хождение валюты, приватизация. Невозможны в рамках существовавшей Системы. И исполнимы волевым усилием.

Вот под эти Идеи – социалистическую и капиталистическую - и были две Революции.

Сейчас таких идей – нет.

«Борьба с коррупцией» неисполнима ничьим волевым усилием сверху. Тоже относится к модернизации. А уж тем более к «честным выборам». Это вещи – непроверяемые (т.е. – постоянно и по-разному проверяемые), тут – простор для игры в слова. Кстати, слова о «коррупции», «модернизации», тем более о «честных выборах» поэтому и произносят – и власть и ее противники слева и противники справа. Безразмерные слова – всем места хватает.

Такие «проекты» предполагают не революционный рывок, а эволюционные социальные движения. Нет тут мгновенной точки приложения сил – сбить этот ржавый засов и распахнуть Ворота в Будущее!

Вот по совокупности названных выше причин я – как бы лично не относился к «революционерам» или они ко мне – считаю, что никакая революция в нашей стране невозможна.