Великий, могучий, региональный

Самое прискорбное, что принятый на минувшей неделе Верховной радой закон превращает проблему гуманитарную в проблему политическую
 

Украинский закон о языковой политике узаконил миф. Причем проблема усугубляется тем, что закон был принят, пожалуй, самым худшим из возможных образом — в спешке и в истерике, в парламенте, который вдруг оказался разве что местом для драки и уж точно не местом для дискуссий.

Минувшей осенью довелось нам привезти в Киев студентов одного московского вуза, обучающего азам и навыкам государственной службы. Двум десяткам весьма смышленых третьекурсников, входящих к тому же в какой-то университетский клуб любознательных, предлагалось в течение нескольких дней ознакомиться с тем, что происходит в современном украинском государстве. Рассказывать об этом им собрались несколько преподавателей Киево-Могилянской академии и многолетних советников многочисленных президентов. Когда официальная часть подошла к концу, выяснилось, что москвичам необходимо поменять деньги. Я предложила им прогуляться до ближайшего супермаркета. А если география узких улочек Подола не дастся с первого раза, посоветовала просто спросить, где тут Контрактовая площадь. «Правда ли, что могут возникнуть серьезные проблемы у тех, кто не знает украинского языка? — со смущением поинтересовалась одна из студенток. — Мы слышали, что и побить могут». Я попыталась разуверить гостей, что таких проблем не может возникнуть не то что в Киеве, но и даже, скажем, во Львове. На идиотов, конечно, везде можно наткнуться. Впрочем, их число примерно одинаково как среди различного рода филов, так и среди фобов.

Моя личная история — история человека, который когда-то перебрался из Москвы в Киев и которого лишь лингвистическое любопытство, помноженное на некоторую сентиментальность, заставило взяться за украинский. Но что говорить, скажем, о действующем премьере страны Николае Азарове. Все двадцать лет он продвигался по карьерной лестнице, говоря на «державной мове» на уровне персонажа анекдотов про москалей. И ничего.

Рискую навлечь на себя неизбежный гнев, тем не менее скажу: проблемы русского языка как языка повседневного общения на Украине нет. Меня всегда приятно поражала эдакая специфическая местная вежливость, когда собеседник в зависимости от того, на каком языке ты задаешь вопрос, переходит то на русский, то на украинский. Или пятничные политические ток-шоу, где гости вперемежку клеймят друг друга на обоих языках, ничуть не комплексуя по поводу отсутствия у одного из них статуса государственного. Или киевские продавцы IT-оборудования, с завидной регулярностью устраивающие распродажи украинских версий лицензионных программ со скидкой 80%.

Все равно, говорят, никто не купит, бизнес-то сплошь русскоязычный.

Впрочем, за минувшие десятилетия русский язык на Украине превратился в пространство абсолютного мифа, в равной степени выгодного любой из сторон: национал-радикалам всех мастей — русским и украинским, политикам провластным и политикам оппозиционным, официальному Киеву и официальной Москве. Тем не менее никого особенно не волнует, скажем, что в Киеве (не говоря уж о регионах) не достать, скажем, хорошей русскоязычной книжки. Два года подряд мне доводилось иметь отношение к организации российского стенда на Львовском форуме издателей — одном из крупнейших, если не крупнейшем книжном событии страны. Интерес гостей форума вызвало огромное количество на стенде русскоязычной литературы non-fiction — исторической, филологической, культурологической.

За исключением бульварных романов, кулинарных книг и криминальных боевиков (которыми заполнены все центральные книжные Киева, принадлежащие в основном крупным российским торговым сетям) русскую книжку в столице стоит искать разве что на «Петровке». А украинские ученые, оказавшись в Москве, никогда не отказывают себе в удовольствии посетить «Фаланстер» или «Циолковский».

Но такая же проблема существует и для украинской книжки. «Почему им (имеется в виду восток страны) неинтересна наша литература и наши песни?» — спрашивает в фейсбуке молодой украинский поэт и переводчик.

И самое прискорбное, что принятый на минувшей неделе Верховной радой закон не решает ни одной из этих проблем. Наоборот, он максимально узаконивает миф. Русский язык якобы обретает статус второго языка, хотя в законе об этом нет ни слова. В реальности речь идет разве что о приобретении им статуса регионального в 13 регионах из 27, а единственным официальным языком общения по всей стране все равно остается украинский. Борьба из президиума Рады переходит на улицы и в местные советы, где теперь будут бесконечно бодаться за этот самый региональный статус. Неаккуратно и спешно принятый закон может стать спусковым крючком для огромного количества проблем, о которых предпочитали не задумываться или молчать. Так, во вполне украиноязычной Черновицкой области в школах давно преподается румынский язык. Не говоря уж о Крыме.

Но самое главное — закон превращает проблему гуманитарную в проблему политическую. Хотя даже независимо от этого гуманитарную ее составляющую решать придется: привозить книги, проводить лекции. И в этом, пожалуй, единственная позитивная сторона этого закона — ничего не меняя в корне, не ухудшая и лишь закрепляя существующую не самую здоровую ситуацию, он еще оставляет возможность действовать.