ПОДВИГ

«Достоин звания Героя!»

Группа под командованием этого офицера первой в Афганистане добыла новейший американский переносный зенитно-ракетный комплекс «Стингер». Это произошло 5 января 1987 года. Майор Сергеев в то время был заместителем командира 186-го отдельного отряда специального назначения ГРУ.

Об этом случае мне рассказал Александр Николаевич Худяков. Его командировка «за речку» продолжалась с декабря 1985 года по июнь 1988-го. Начинал с должности заместителя командира 411-го отдельного отряда специального назначения ГРУ, затем стал его командованиром. Награжден орденами – Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах» третьей степени и – по личному представлению руководителя оперативной группы Минобороны СССР генерала армии Валентина Варенникова – Боевого Красного Знамени.

Служил Худяков в знаменитой 22-й бригаде, той самой единственной, которой почетное звание гвардейской присвоено уже после окончания Великой Отечественной войны. Ее отдельные подразделения размещались в Лашкаргахе, Шах-джое, Кандагаре, а впоследствии в Фарахруде. Командир бригады полковник Дмитрий Герасимов был заочно приговорен душманами к смерти после того, как спецназовцы взяли партию наркотиков – 14,5 тонны опиума-сырца. И таких операций было немало! Захвачены сотни единиц трофеев: стрелкового оружия, минометов, РПГ, противотанковых и противопехотных мин, десятки автомобилей и мотоциклов… Немало «духов» спецназ уничтожил и захватил в плен.

В нашем разговоре Александр Николаевич отметил, что спецназ ГРУ был в Афганистане «рабочей лошадкой» и это признавали все. Командующий 40-й армией Борис Громов как-то сказал: «сделать то, что выполнили спецназовцы в Афганистане, под силу только беспредельно мужественным и решительным солдатам. Люди, служившие в батальонах спецназа, были профессионалами самой высокой пробы».

По некоторым оценкам, спецназ давал до 75–80% эффекта боевой деятельности всей 40-й армии, из чего американцы сделали вывод: «единственные советские войска, которые воевали успешно, – это силы специального назначения». С их подачи по всему миру разлетелась «страшилка» о всемогущем советском спецназе, бойцы которого называли себя «летучими мышами». Многие из них даже сделали себе соответствующую татуировку. «Наши группы действовали и в пешем порядке, и на броне, но чаще – на «вертушках», – говорит Александр Николаевич. – Каждому отряду спецназа были приданы вертолеты, и в обязательном порядке 4–6 раз в день работали досмотровые группы: вели разведку, уничтожали отряды и караваны моджахедов, минировали караванные тропы и маршруты передвижения банд, устанавливали разведывательно-сигнальную аппаратуру».

Работали результативно, ведь в спецназе учили жестко и без условностей, но добротно. Учили умению воевать и выживать в самых неподходящих условиях.

Майор Евгений Сергеев, с которым Худяков учился в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище в одном отделении, считался в бригаде одним из лучших командиров. «Он не отсиживался в штабе, а летал на досмотры, ходил в засады, руководил налетами. И так два года, пока был в Афганистане. Считался одним из самых результативных офицеров, выполнял наиболее ответственные задачи, которые ставило командование. Подчиненные, что называется, молились на него, считали, что если воевать, то только с таким командиром».

«У Сергеева было железное правило – сначала все обдумать до деталей и лишь потом действовать, – рассказывал Александр Николаевич. – Но это до выхода на «боевые». На месте все действовали как единый отлаженный механизм. Этот автоматизм дорогого стоит. Он отрабатывается месяцами и годами упорных тренировок».

Добавим к сказанному сослуживцем Евгения Георгиевича только одно: о мужестве и боевых заслугах офицера свидетельствуют награды, полученные им в Афганистане – два ордена Красной Звезды и медаль «За отвагу». Позднее, в Чечне, к ним прибавился орден
Мужества. А еще то, что в Афганистане Сергеев дважды горел в вертолете, еще один раз с «вертушкой» падал на землю. И все же судьба берегла его.

В 1986 году из агентурных источников стало известно, что в Афганистане появились «стингеры». Новым оружием было сбито несколько транспортных самолетов. Это унесло немало жизней. Один из них перевозил «груз-200». В то время в Афганистане находился Александр Розенбаум, под впечатлением трагедии он написал песню «Черный тюльпан». Американские миниатюрные ракеты класса земля–воздух оказались весьма эффективны даже против реактивных самолетов. Но настоящую охоту «духи» устроили за вертолетами Ми-24. Этих «вертушек», наносящих мощные удары, моджахеды боялись и ненавидели их.

«Стингеры» оказались в ту пору лучшим комплексом ПВО. Радиус действия – 5 тысяч метров, боеголовка, начиненная мощной взрывчаткой, летела к цели со скоростью более 2 тысяч километров в час. В ракете применялась комплексная система наведения на цель через детекторы инфракрасного излучения.

И обращаться со «стингером» было просто. Нужно было поймать в прицел мишень, а остальное сделает самонаводящаяся головка, которую почти ничто не сможет уже заставить потерять объект. Первые «стингеры» поступали в Афганистан как большая драгоценность и хорошо охранялись.

Ранее советские летчики летали, ничего не опасаясь. ПЗРК, которые до того находились в арсенале моджахедов, имели низкий коэффициент поражения. Применение «стингеров» качественно переломило ситуацию. В части спецназа ГРУ поступила телеграмма за подписью министра обороны Советского Союза маршала Сергея Соколова. В ней сообщалось, что тому, кто первым добудет этот американский ПЗРК, будет присвоено звание Героя Советского Союза.

И такой захват состоялся. В январе 1987 года группа спецназа под командованием майора Евгения Сергеева из Шахджойского батальона вылетела в район кишлака Джилавур граничащий с «зеленкой». Почти под прямым углом к дороге – Мельтанайское ущелье. Душманы чувствовали себя в этом районе вольготно. План майора был прост: выбрать место для засады, «поработать» и не появляться здесь, пока «духи» не успокоятся. Потом опять операция и снова на время уйти. Когда четверка вертолетов – два Ми-8 и два Ми-24 – вошли в ущелье, внезапно на дороге обнаружили пять мотоциклов с людьми. «Мотоциклисты в Афганистане – однозначно «духи», – отметил Худяков. – Сергеев сориентировался и открыл стрельбу из пулемета, а командир Ми-24 «обработал» моджахедов НУРСами.

Но и те выстрелили двумя «стингерами». К счастью, ракеты прошли мимо. Видимо, не хватило времени на подготовку комплекса. Били как из гранатомета, навскидку».

Еще в воздухе Сергеев заметил странную трубу у одного из мотоциклистов. Короткая перестрелка – и все. Только одному из душманов удалось ускользнуть. В руках у него была какая-то труба и кейс типа «дипломат». Его бросился догонять заместитель командира роты Владимир Ковтун и двое бойцов.

В дипломате могли быть важные документы. «Дух», отстреливаясь, оторвался от преследователей метров на двести, но выстрел мастера спорта по стрельбе Ковтуна не оставил ему шанса.

Осмотр трофеев отложили на потом – кругом посвистывали пули. Ковтун схватил автомат, трубу, дипломат – и к «вертушкам». Дали команду на отход. Бойцы принесли еще две трубы. Одну такую же пустую и одну неиспользованную.

В дипломате находился полный комплект документов по «стингеру», начиная от адресов поставщиков в Штатах и заканчивая подробной инструкцией по пользованию комплексом. Вот радости-то было: знали, какой ажиотаж был вокруг «стингеров». Когда доложили о ценном трофее, получили команду, не возвращаясь в отряд, лететь в Кандагар, где группу будет ждать самолет из Кабула. «Вертушка» взяла курс на Кандагар.

«Радость, конечно, была большая, – позднее делился с Худяковым Евгений Сергеев. – И не оттого, что мы фактически стали Героями. Об этом тогда никто и не думал. Главное – есть результат и кажется, неплохой. Как потом выяснилось из документов, эти «стингеры» были первыми в партии из 3 тысяч штук, которую моджахеды закупили в Штатах. К тому же мы получили серьезные доказательства активной поддержки душманов американцами».

Когда Сергеев прибыл в Кабул с тремя новенькими «Стингерами», его вызвали в кабинет командующего 40-й армией генерала Бориса Громова. Там уже находились заместители командарма. Внимательно выслушав майора, Громов тепло поблагодарил его и других военнослужащих за удачно проведенную операцию и дал команду готовить представления на награждение. Уже в отряде Сергеев рассказывал сослуживцам, что доложил командующему о своем неснятом партийном взыскании. Но генерал Громов твердо повторил: «Представлять!».

«Шуму вокруг этого захвата было много, – вспоминает Худяков. – На четверых начали готовить документы на Звезду Героя. Для оформления представления положено фотографировать кандидатов. Сфотографировали четверых – Сергеева, Соболя – командира одного из «бортов», Ковтуна и одного сержанта из досмотровой группы. Но никому ничего не дали. По-моему, сержант получил медаль «За отвагу». Может, то партийное взыскание повлияло, может, что другое. Человек он честный, преданный, никогда не кривил душой, резал правду-матку – не шепотом, а в полный голос. Многим начальникам не нравилось – отсюда и конфликты.».

Потом были разговоры о том, что, мол, Сергеев и его группа ничего героического тогда не совершила, что уж больно все просто, но ведь известно, что удача сопутствует тем, кто к ней упорно стремится. Ведь по «стингерам» работал не только спецназ ГРУ.

Майора Сергеева привели в порядок, переодели в новое обмундирование и вместе с добытыми комплектами ПЗРК отправили в Москву.

ак известно, вскоре в Советском Союзе был спроектирован уникальный по боевым возможностям комплекс «Игла». В основу отечественной ракеты легла конструкция «стингера», но наши конструкторы превзошли американский аналог по всем параметрам.

А Евгений Сергеев после Афганистана продолжил службу в спецназе. В первую чеченскую войну он командовал одним из отрядов
16-й отдельной бригады спецназа ГРУ. Когда отряд появился в Грозном, наши «слухачи» неоднократно фиксировали бандитские радиопереговоры, в которых те предупреждали друг друга о появлении «летучих мышей».

Бойцы спецназа провели несколько удачных операций по уничтожению боевиков. Боевые вылазки спецназа были костью в горле боевиков. Они и заложили несколько килограммов мощной взрывчатки под несущие опоры спортзала в здании ПТУ на окраине Грозного, где разместились «летучие мыши». Радиоуправляемый фугас сработал тогда, когда разведчики уже отдыхали. Взрыв усилила детонация боеприпасов отряда. Под обломками трехэтажного здания были погребены заживо 47 бойцов и командиров спецназа, еще 28 человек получили контузии и ранения. Подполковник Сергеев уцелел чудом. На него рухнула стена, и он потерял сознание от многочисленных переломов. Когда пришел в себя и застонал от боли, его услышали и вытащили из руин.

Узнав об этом, «афганцы» обратились к своему бывшему командарму, и Борис Громов, который помнит Сергеева, дал команду поместить его в Красногорский военный госпиталь. «Через пару дней мы поехали его проведать. Нас было человек десять, – говорит Александр Николаевич.– Купили все необходимое, ведь его привезли во всем окровавленном».

То тяжелое ранение сказалось на дальнейшей судьбе мужественного офицера. На встречу однокурсников, посвященную 30-летию выпуска из училища, которая прошла в Рязани, не пришел – плохо себя чувствовал. «Мы заезжали тогда к нему домой. Женя на уколах, таблетках, из госпиталя практически не вылезал. Получил вторую группу группу инвалидности».

Сослуживцы очень надеялись, что Сергеев выкарабкается. Пятьдесят два – разве это возраст для мужчины? Увы, не выкарабкался. Организацию похорон, на которые съехалось немало сослуживцев, взяли на себя офицеры-«афганцы» Александр Чубарь и Григорий Залесский. Похоронен Евгений Сергеев рядом с отцом, Григорием Ивановичем – офицером-десантником, одним из лучших преподавателей Рязанского ВВДКУ.

К сожалению, как отметил Александр Николаевич Худяков, заслуженная награда так и не нашла героя. И он, и сослуживцы очень просят своего боевого командарма Бориса Громова вспомнить о подвиге Евгения

Сергеева и, даже посмертно, восстановить справедливость.  

__________________________
____________________________________