Бульварвары

 

Тактика протеста: «Быть, как вода…»

— «Гуляния» — новая форма акции за честные выборы.

— «Гуляния по Москве» начались 7 мая с объявленного после разгона митинга на Болотной сбора на Манежной площади (10.00), продолжились акцией «Белый город» (гуляния по Бульварному кольцу с белой символикой) и гулянием на Старой площади перед администрацией президента, окончательно оформились после «ночной прогулки с Навальным» (2.30–4.15, 8 мая, Старая площадь — Чистопрудный бульвар — Старая площадь, 400 человек).

— На момент подписания номера (10 мая, 20.00) протест продолжается 82 часа.

— Акция имеет правила: отсутствие лозунгов и плакатов, несопротивление полиции — «быть, как вода, идти, куда гонят», игнорирование провокаторов, сухой закон.

— Принять участие в «гуляниях» может каждый. Минимальное зафиксированное количество участников — 30 человек, максимальное — более двух тысяч.

— Каждый участник акции, уходя отдыхать, ищет себе на замену двоих, готовых приехать на место прогулки.

— 7 и 8 мая происходили массовые немотивированные задержания участников акции и случайных прохожих. Задержания у Старой площади были намеренно жесткими и сопровождались избиениями. Полицейские ориентировались на белые ленты, белые элементы одежды, белую обувь. Также на Старой площади дважды производилась массовая проверка документов. На площадях — задерживались все иногородние. Формальные и фактические основания для задержания отсутствуют полностью. Устно сотрудники полиции говорят о необходимости проверить участников акции «на причастность к массовым беспорядкам 6 мая», письменно оформляют протоколы по статьям Административного кодекса 19.3 (неповиновение законным требованиям сотрудника полиции) и 20.2 (участие в несанкционированном мероприятии) или не оформляют вообще. За двое суток протеста произошло более 850 задержаний, что полностью парализовало работу столичной полиции и мировых судов. В связи с этим 9 мая было задержано лишь несколько человек, 10 мая задержаний не производилось вообще. Смена полицейских, патрулирующих Москву, неофициально увеличена до 20 часов.

— Люди больше не боятся задержаний — совсем. Задержанных отпускают, и через несколько часов они присоединяются к протесту снова.

— Протест не нуждается в лидерах. Однако Алексея Навального и Сергея Удальцова, присоединившихся к «гуляниям» с первого дня, 9 мая мировой суд приговорил к 15 суткам лишения свободы.

— Люди, уходящие от ОМОНа в произвольном направлении, быстрее, чем полицейские начальники и автозаки.

— Координация протеста осуществляется через Твиттер.

— На месте стоянок размещается мобильный лагерь — пенки, спальники, пледы, гитары, спортивный инвентарь приносятся и уносятся на руках. Хорошим тоном считается во время задержаний позаботиться об эвакуации посильной части имущества.

— Еда и горячий кофе приносятся сочувствующими или закупаются на деньги, которые собираются среди протестующих.

— Несколько раз в сутки в лагере организуется уборка территории собственными силами.

— Участникам протеста можно писать мелом на асфальте, что они с удовольствием и делают.

— В лагере почти всегда играет музыка.

— Проезжающие мимо стоянок автомобилисты приветствуют протестующих гудками.

— Центрами протеста уже становились Старая площадь, Пушкинская площадь, Арбат, Кудринская площадь, Патриаршие пруды. В данный момент центр акции — Чистопрудный бульвар, подножие памятника Абаю Кунанбаеву. Твиттер-тег #оккупайабай стал самым популярным тегом русскоязычного Твиттера.

— Прокремлевское движение «Хрюши против», а также анонимные провокаторы работали на Чистых в ночь с 9 на 10 мая. Однако это закончилось лишь задержаниями «Хрюш» и провокаторов. Эффективного способа противодействия «гуляниям» пока не найдено.

 

Тактика защиты: «Мы называли это место «загоном»: со всех сторон мосты, людей легко окружить и зажать»

Ольга*, бывший сотрудник Центра кинологической службы МВД РФ по Москве:

 

— Мой протест начался 4 декабря, когда милиционер ударил меня в живот. На думских выборах мой участок находился в школе на улице Щорса. Голосовала за ЛДПР. Когда я подошла к урне, увидела рядом с ней очень толстую женщину, которая, никого не стесняясь, держала огромную пачку бюллетеней и не спеша опускала их в щель, листок за листком. Я достала фотоаппарат и начала снимать. Женщина обошла урну с другой стороны и продолжила опускать бюллетени. Я тоже переместилась и продолжила снимать. Ко мне подошел полицейский и вывел меня из актового зала, где был организован участок, на крыльцо. Разбил камеру. Я начала кричать. Ударил в живот. А потом подошли еще двое — чтобы не пустить меня обратно на участок.

Когда пришла домой, начала смотреть в интернете видео, на которых зафиксированы фальсификации. Отчаянное было состояние. Решила идти на Манежную вечером с российским флагом — просто хотелось там быть, я патриот, понимаешь? Я не знала, что там собираются протестующие, но там вдруг оказалось очень много людей. Нас разогнали. На следующий день, 5 декабря, уже осознанно пошла на Чистые пруды. Спустя несколько дней наше начальство объявило нам, что 10-го будем работать на Болотной. Задание — не пустить людей на «участок» (в сквер на Болотной площади). А если мы хотим ходить на митинги как участники, то пришло, мол, время выбирать, на чьей стороне быть. Слова «увольнение» никто не произнес, но это было очевидно. И потом — ты меня поймешь — у нас есть уважение к своей профессии: нельзя сочувствовать тем, против кого ты выходишь, и нельзя выходить против тех, за кого ты душой. На тот момент в ЦКС было около семидесяти рядовых сотрудников. После этого «объявления» 10 — 7 девчонок и 3 парня — уволились. Я в их числе. Увольняли мерзко. Давили. Говорили: своих напарников (то есть собак) бросаете. Еще одного коллегу уволили после Сахарова — он брал отгулы и продолжал ходить на митинги, но его заметили свои же и донесли начальству.

Все эти ребята продолжают ходить на митинги, участвуют в протестах прямо сейчас. Мы стараемся координироваться между собой, распределяем дежурства.

…За несколько дней до «Марша миллионов» я знала, что могут применить газ. Обзвонила всех знакомых, написала пост в ЖЖ о том, как защититься от газа, — его, кажется, процитировала Ольга Романова. На митинг 6 мая я и мои друзья взяли защитные маски.

Когда увидела омоновцев, одетых в защиту четвертого уровня (щитки на руках, ногах, животе, спине, в паху) — это высшая степень защиты, «боевая», — мне стало понятно, что просто разгоном дело не закончится. Пыталась предупредить как можно больше народу о том, чтобы держались от омоновцев подальше.

Отлично знаю территорию рядом с Болотной. На профессиональном жаргоне мы называли ее «загоном»: со всех сторон мосты, людей легко окружить и зажать.

К кинотеатру «Ударник» нас не пустили специально, хотя место было. Спровоцировали давку. Не пускали лидеров к сцене, перерубили кабель…

На сто процентов уверена, что столкновения на «Марше» были спровоцированы сотрудниками МВД. Прорыв цепи ОМОНа был, например, связан не с тем, что люди хотели идти в наступление. Просто цепь бойцов так сильно нас сжала, что у нас хрустели ребра. Мы просто хотели вдохнуть воздуха и потому сделали несколько шагов вперед…

Я знаю, как ведет себя ОМОН при столкновениях: обычно бьют по рукам и ногам, просят отойти, лечь, не оказывать сопротивления. В этот раз били четко по голове, молча. Московского ОМОНа, кстати, на Болотной не было — я знаю многих в лицо. Они бы просто не стали так бить своих же, москвичей, не пошли бы против них. Работали региональные подразделения.

Были провокаторы. Я видела человека в костюме и в маске, который аккуратно и тщательно распылял газ: в обе стороны —и в ОМОН, и в людей.

Сначала нам удавалось выдергивать людей из-под ОМОНа. Хватаешь за руку-за ногу, резко тянешь на себя, прячешь за спину. Тогда омоновцы изменили тактику — трое хватают человека, а еще двое работают вокруг дубинками, не подпускают нас. Люди защищались древками флагов. Первые двадцать минут было именно избиение — не применялось обычной тактики рассечения толпы, просто накатывала стена бойцов — каждый раз их было все больше, колошматила все вокруг, хватала избитых и отскакивала назад. Били и тех, кто не сопротивлялся. Я видела, как омоновцы несут парня, и один бьет его, уже скрученного, дубинкой по голове…

_________
* имя изменено

Елена КОСТЮЧЕНКО

 

 

Когда тактика защиты сталкивается с тактикой протеста

Весь день 8 мая два полицейских и три омоновца стояли по правую сторону Чистопрудного бульвара, наблюдая за тем, что происходит в лагере: как люди поют песни, одни привозят еду, другие поднимают листок бумаги, с надписью «Кофе» или «Ищу фрукты». Мусорные мешки от дождя, дети на велосипедах, полиэтиленовые полосы, протянутые от дерева до памятника Абаю. Среди людей постоянно шныряли сотрудники в штатском.

Вот в полвосьмого у метро сотрудники ОМОНа стали проверять документы у людей с белыми лентами и забирать их в автозаки, а потом начали перекрывать с двух сторон бульвар. Действовали неорганизованно. Бойцы были явно из разных регионов, и начальники этих разных полков ОМОНа будто вступили  в конкурентную борьбу за количество задержанных.

Восемь вечера. Перекрыт выход на Покровский бульвар. Парень пытается сквозь оцепление протащить свою светловолосую подружку, но ее не пропускают. Спрашивает (у людей): «Это что?» Ему за 20 секунд рассказывают всю историю: про 6 мая на Болотной площади, про 7 мая и памятник Героям Плевны и заканчивают тем, что теперь мы на Чистопрудном бульваре и нас, наверно, будут вязать.

— И нас тоже?

— Наверное, если не спрячетесь.

Пара прячется в ресторане «Ацумари». Вопрос вдогонку: «Может, надо было рассказать им про «Жан-Жак»?» (см. материал Павла Каныгина – Прим. ред.)

Дети, гуляющие на Чистопрудном бульваре, собрались в кучку и начали скандировать: «День мента!»

Снимаю задержание молодой пары. Девушка, в панике, пытается понять — за что?

— Мы только его берем. А хочешь, иди с ним.

Люди предъявляют документы, полицейские долго их изучают, пока полковник с рацией не дает команду: «Пакуйте!» Молодых людей, как преступников, поставили на растяжку лицом к автозаку, досматривают с головы до ног.

Пушкинская площадь. Опять цепь ОМОНа, разделившая две группы людей. Снова несколько разных полков, одни омоновцы хватают особо опасного деда в оранжевом пиджаке с черным зонтом и «преступной» белой ленточкой, парня с бадминтонными ракетками, пожилую женщину. Некоторые бойцы держат за спиной электрошокеры.

Цепь ОМОНа пробегает вдоль группы протестующих и возвращается на исходную точку. Спрашивают у начальства: «Кого брать-то?»

ОМОН пробегает вокруг нас и возвращается на точку, откуда начал свою пробежку. Они спрашивают у начальства: «Кого брать-то? Тут все мирные». На помощь приходит мужчина в штатском.

Мишени для задержания определены. И тут один сержант отказывается исполнять команду. Командир шипит на него: «Ох…л? Быстро выполнил приказ!» Сержант отвечает очень тихо. До меня долетает конец фразы: «…обычные люди, я не буду».

Командир: «Берите его в машину — и на базу». Но другой омоновец отказывается «брать» товарища за неисполнение приказа. Надувшийся от злости командир и его отправляет в машину. Люди, которые расслышали диалог, аплодируют смелости и человечности двух омоновцев. Но находятся другие бойцы, которые согласны выполнить приказ. Берут в толпе женщину лет 65 и тащат в автозак.

Десять вечера, пятачок перед Театром Вахтангова на Старом Арбате. Дождь, темно, активисты только начали сбор. К внешкору «Новой» Померанцеву прилип какой-то мутный тип, внезапно достал пистолет, направляет его то в Алексея, то в других ребят. А полицейских рядом нет, все брошены на борьбу с оппозицией. Слава богу, парень со стволом растворился в переулке. Померанцева успокаивает активист, который на поверку оказывается бывшим омоновцем: «Я прошел четыре горячих точки, служил до февраля, а теперь с вами».

Сколько еще их с нами будет?