Парабеллум

На модерации Отложенный

У всякого детства свои сокровища. Среди моих был кустарного производства эбонитовый пистолетик довольно точно имитирующий культовый «Парабеллум». Несколько уменьшенный, конечно – под детскую руку. Ровесники остро завидовали. Большинство из них в войнушку играли, вооружившись грубоватыми поделками из дерева. Это все равно было круче, чем игрушечные «пестики» из универмага. В те отдалившиеся годы игрушки были ужасны. Во всяком случае, которыми обозначалось оружие - а без них мальчишкам и поиграть в героев было нечем. Завистники пренебрежительно называли мой пистолетик «фашистским», поэтому, очевидно, у меня его, в конце концов, и похитили. Я страдал. А после вырос – но в детской памяти осталась какая-то мелкая заноза. Уже более, чем взрослым, я увидел в продаже вполне убедительную, увесистую реплику «Парабеллума» - и купил её, каприза и памяти ради. Не совсем безобидная пневматика отлично дырявила картонные коробки и пивные банки. В итоге «Парабеллум» стал украшением стены, на которой пылится и по сей день. Когда-то (вовсе не рано) я узнал, что это пистолет системы Георга Люгера, широко пущенный в армейский и гражданский оборот ещё в 1908 году. Кстати, и большевистских комиссаров им награждали, наряду с не менее знаменитым «Маузером С-96». А обиходное «Парабеллум» - всего лишь эхо гравировки, которой украшалась спинка его скошенной рукояти. Это было латинское изречение: «Si vis pacem, para bellum». Хочешь мира – готовься к войне. "Para bellum" - это было легко запомнить. Вся жизнь наша в СССР шла под знаком подготовки к войне – неизбежной или вероятной. И готовились - под женские причитания: только бы не было войны! Позже, к исходу 80-х, показалось, что можно расслабиться, разоружиться и броситься в мирные, дружественные объятия других народов. Обернулось такое обольщение катастрофическим разгромом, развалом страны в 90-е. Фактически, утратой суверенитета, то есть контроля надо всем национальным достоянием. «Как Мамай прошёл» – так тогда говаривали обнищавшие, подавленные люди. Каким образом к Миллениуму удалось распад затормозить и с поистине эпическим скрипом развернуть историю государства в ином (не обратном ли?) направлении – другой вопрос. Единственный профит провальных и позорных лет крушения в том, что граждане с предельной ясностью осознали цену и последствия разоружения в современном мире. Прочувствовали. Методично, но без лишнего шума и не так чтобы медленно, статус-кво был восстановлен. Во всяком случае, до той степени, которая исключала перспективу тотальной, полномасштабной войны. Пресловутый «паритет взаимогарантированного уничтожения» - лучший миротворец. Но не универсальный, поскольку война всё-таки началась. Мировая. 2. Но на сей раз явилась она в оформлении настолько неожиданном, что многие её просто не узнали в новом обличье. Через некоторое время война расплывчато была названа «гибридной». Включало это понятие и относительно мелкие, локальные, но нескончаемые конфликты, не перерастающие в полномасштабные военные действия, не предполагающие (но и не исключающие) применения ядерного оружия. А кроме этого, подлежали реализации абсолютно все способы и методы, посредством которых можно было нанести любой вред противнику, ослабить его. Прежде всего, это были (и остаются) методы всемерного экономического давления. Наряду с ними – нескончаемые информационно-психологические атаки по всем дигитальным фронтам. Большие ставки делаются и на так называемые «пятые колонны», рекруты которых не весть с чего присваивают себе статус «оппозиционеров», а по-сути целиком сосредоточены на разрушении стран собственного пребывания. И еще по многим направлениям идет жесточайшая война, возьмём ли науку, искусство, образование ли. Запоздало стряхнув некоторую оторопь (назовем это дипломатичной паузой), имеющееся положение стали прямо называть войной официальные представители государства. Точнее, государств – в противостояние втянуты были многие страны, могучие и влиятельные. Они разделились на два лагеря, представляющих вполне сформированные идеологические доктрины. Первая исповедует пирамидально-иерархическую систему мироустройства, так называемую однополярность, Pax Americana. Вторая отражает интересы государств, готовых отстаивать суверенные пути собственного развития, строя отношения с соседями по глобусу на основе международных договоренностей.

Когда-то на регуляцию этих процессов претендовала ООН, однако претензии в итоге оказались не состоятельными. Не случилось – по факту. 3. Однако, сегодня говорить об этом - лишь плодить расхожие банальности, констатировать очевидное. Ради этого не стоило бы занимать читательское внимание. «Para bellum» звучит уже не совсем своевременно – готовиться раньше надо было. Но теперь мало осознавать себя вступившими в жесточайшую мировую войну. Пора четко уяснить, что война эта – форма существования наций надолго, возможно на многие десятилетия, если не века. Для России - в любом случае так. Наивно или преступно вводить граждан в заблуждение относительно быстропреходящего характера всяческих санкций, гонки вооружений, потоков информационной лжи, «горячих» региональных конфликтов – и прочих мер противостояния. Это война на уничтожение, до полной победы одной из упоминаемых систем мироустройства. Моя страна в этой войне противниками её воспринимается как последний, как бы ещё неподеленный окончательно, но самый огромный и сладкий кусок пирога на глобальном блюде. Не слишком густо населенная территория, контроль над ресурсами которой гарантирует хозяевам вожделенное мировое господство. Причем, под ресурсами нужно понимать уже не только пресловутые углеводороды, прочие полезные ископаемые, природные богатства. Но всё выше в цене само пространство, земля, воздух, пресная вода. Либо Россия отстоит право своих коренных народов на владение этими богатствами, либо окончательно превратится в сырьевой придаток более преуспевших государств – при соответствующей мере самостоятельности. Другого исхода не будет. В этом свете слишком рассчитывать на повышение уровня и качества жизни в обозримые годы никак не получается. Есть у нас некоторое количество граждан, которые любые амбиции положили бы на алтарь сытости – они, видимо, не застали или не прочувствовали 90-х. Мы точно знаем, чем с неизбежностью оборачивается сдача страны под внешнее управление, полуколониальный статус. Обнищанием и вымиранием. Об унижении умолчим. Положим, российская экономика и финансовая система устоят, будет сохранён и оборонный потенциал. Но противостояние всё более смещается в информационно-пропагандистскую сферу. В ней мы чувствуем себя вовсе не так уверенно, как хотелось бы. Как будто всё ещё ждем от противостоящей стороны хоть какого-то подобия логики, здравого смысла, аргументации обвинений, представления о презумпции – и т.д. Хотя бы просто элементарной договороспособности. Да полно. Все «химеры совести» противником отменены, как при Геббельсе. Говорю же – идёт тотальная война на уничтожение. В ней все средства хороши, если наносят врагу урон. Не без содрогания произношу слово «враг», но эвфемизмов перебирать не стану. Поздно. Нет такого абсурда, бредовой лжи, подлейшего лицемерия, обмана, которые в этой войне не будут применены. Или уже не применены. Не надо забывать и о том, что основные потоки западной пропаганды адресованы вовсе не россиянам. Они рассчитаны на внутренние информационные рынки, на потребителя, который уже предельно дезориентирован и оглуплён. Это те массы, которые на полном серьёзе воспринимают возможность 6-го флота подойти к берегам Белоруссии. А круги граждан вменяемых достигли консенсуса: любая мораль ничто в сравнении с целесообразностью. Цель же вполне определена. «Карфаген должен быть разрушен», как говаривал старик Катон, обращаясь к следующим за ним поколениям римлян. Политические дискуссии ещё ведутся по некой инерции, но совершенно утратили смысл. С глухими прекрасно можно объясниться языком жестов, либо на письме. С тем, кто уже обнажил клинок и атакует с однозначным намерением, объясняться не надо. Время разговоров прошло. Не станем же называть разговорами политические ток-шоу, в которых вроде бы адекватные порознь участники, скопом собираясь, имитируют палату психлечебницы, безобразно (и одновременно) стараясь перевопить друг друга. Но самое страшное в том, что положение это нужно, наконец, научиться воспринимать как статус-кво, жить при нём, рожать и воспитывать следующие поколения. Любые прекраснодушные надежды и обольщения бесповоротно ведут в ад. Или к исчезновению страны – если для кого-то это не синонимы. Para bellum.