Масонство, марксизм, большевизм — три «разницы» - 4

На модерации Отложенный

Большевизм и марксизм[1]

Прежде всего необходимо определиться терминологически.

Большевизм, как учит история КПСС, возник в 1903 г. на II съезде РСДРП как одна из партийных фракций. Как утверждали его противники, большевики до 1917 г. никогда не представляли собой действительного большинства членов марксистской партии, и потому оппоненты большевиков в те годы всегда возражали против их самоназвания. Но такое мнение проистекало из непонимания разнородными меньшевиками сути большевизма.

Большевизм — это не русская разновидность марксизма и не партийная принадлежность. И уж совсем бессмысленен оборот «еврейский большевизм», употребляемый Гитлером в “Майн кампф”, поскольку большевизм — явление духа Русской цивилизации, а еврейство в целом в библейской культуре — особая каста рабов[2], назначение которых порабощать других, в силу чего оно — паразитическое меньшинство. И мало кто из евреев на протяжении истории оказывался способным полностью освободиться из этого египетского плена, который они в своей психике разносят по всему миру и в который вовлекают все народы, в чью жизнь проникают еврейские диаспоры.

Большевизм существовал до марксизма, существовал в российском марксизме, как-то существует ныне. Будет он существовать и впредь.

Как заявляли сами большевики члены марксистской партии РСДРП (б), именно они выражали в политике стратегические интересы трудового большинства населения многонациональной России, вследствие чего только они и имели право именоваться большевиками. Вне зависимости от того, насколько безошибочны большевики в выражении ими стратегических интересов трудового большинства в теории и практической политике, насколько само это большинство осознаёт свои стратегические интересы и следует им по жизни, суть большевизма не в численном превосходстве приверженцев неких идей над приверженцами других идей и бездумной толпой, а именно в этом:

В искреннем стремлении выразить и воплотить в жизнь долговременные стратегические интересы трудового большинства, желающего, чтобы никто не паразитировал на его труде и жизни. Иными словами, исторически реально в каждую эпоху суть большевизма — в деятельной поддержке переходного процесса к многонациональной человечности Земли будущей эры от исторически сложившегося того или иного толпо-“эли­та­ризма” как способа осуществления паразитического господ­ства меньшинства над трудящимся большинством.

Толпа же по определению В.Г.Белинского — «собрание людей, живущих по преданию и рассуждающих по авторитету» (в определении А.С.Пушкина — «народ бессмысленный»[3]), т.е. толпа — множество индивидов, живущих бессовестно и по существу бездумно — автоматически или под управлением поведением её представителей извне. При таком понимании “элита” — тоже толпа, но более информированная и лучше прикормленная.

Меньшевизм, соответственно, представляет собой противоположность большевизму, поскольку объективно выражает устремлённость к безответственности и паразитизму на труде и жизни простонародья (т.е. большинства) тех меньшинств, которые обладают “элитарным” статусом либо стараются его обрести.

Большевизм, в отличие от масонства, структурирующего и реализующего властно-пара­зи­тические устремления “элитар­ного” меньшинства, не “элитарен”, а общенароден. Марксизм — в силу неадекватности его философии и политэкономии жизни, при его тотальном антинационализме, это — экзо­те­рическая идеология меньшевизма.

Поэтому истинными марксистами в партии на протяжении всей её истории были именно меньшевики разного рода. Но в то же самое время марксизм был и лексической оболочкой выражения большевизма с момента возникновения РСДРП до 1987 г., когда новое поколение большевиков задалось вопросом: “Мар­к­сизм — это наше оружие, либо идейное оружие против нас, своего рода «троянский конь», который нам достался?”

Понимание различия масонствующего “элитарного” меньшевизма и общенародного большевизма при общности терминологического аппарата марксизма для них обоих, при общности для них обоих организационных форм одной и той же партии — это ещё один фактор, который необходимо осознавать для адекватного понимания эпохи Сталина.

При этом также надо понимать, что в ту эпоху подавляющее большинство членов партии, не говоря уж о миллионах беспартийных, даже не подозревало о том, что масонство, марксизм, большевизм — три «разницы», т.е. три разных сути: масонство в сознание большинства либо вовсе не существовало, либо было пустым словом, а большевизм отождествлялся с истинным марксизмом[4], в том числе и многими членами партии, хотя многие, включая и беспартийных, предпочитали интуитивно именовать себя «большевиками», а не «комму­нис­та­ми».

Но это же определяло и восприятие простыми партийцами и беспартийными личностей вождей партии и государства (Л.Д.“Троц­кого”, В.И.Ленина, И.В.Сталина и других), вследствие чего их разногласия воспринимались не как системные, обусловленные принципами разных нравственно-этических систем, а как личностные.

При этом Л.Д.Бронштейн (Троцкий) был и истинным марксистом, и носителем некоего эзотеризма. В.И.Ленин был марксистом, судя по некоторым высказываниям в его работах, не посвящённым в тот эзотеризм, в который был посвящён Л.Д.Бронштейн. При этом В.И.Ленин на протяжении всех лет его партийной деятельности был склонен к большевизму, что сопровождалось искажением им марксизма в форме освещения в его работах некоторых вопросов, о которых истинные марксисты предпочитали умалчивать. И это регулярное отступничество В.И.Ленина от марксизма вызывало неудовольствие и даже гнев истинных марксистов[5]. И.В.Сталин был большевиком, которому по жизни довелось войти в марксистское движение и примерить марксизм к своему большевистскому мировосприятию; пришлось стать учеником живого классика российского марксизма В.И.Ленина и далее творчески “развивать” марксизм, что он и проделал — до полного отрицания его научной состоятельности в работе «Экономические проблемы социализма в СССР.».

В чём состояли политические цели большевизма, И.В.Сталин высказался прямо и ясно ещё в начале века. Мы приведём выдержку из его относительно поздней по отношению к этому вопросу (1907 г.) работы потому, что именно в её названии он выразил существо дела: “Самодержавие кадетов[6] или самодержавие народа?”. В ней он пишет:

«Кто должен взять в руки власть во время революции, какие классы должны стать у кормила общественно-политической жиз­ни? — Народ, пролетариат и крестьянство! — отвечали и теперь отвечают большевики. По их мнению, победа революции — это диктатура (самодержавие) пролетариата и крестьянства в целях завоевания восьмичасового рабочего дня, конфискации всей помещичьей земли и установления демократических порядков. Меньшевики отвергают самодержавие народа и до сих пор не дали прямого ответа на вопрос, кто должен взять в руки власть» (И.В.Сталина, “Самодержавие кадетов или самодержавие народа?”, Сочинения, т. 2, стр. 20, впервые опубликовано в газете “Дро” (“Время”), № 2, 13 марта 1907 г., перевод с грузинского).

Если оценивать этот текст с позиций эзотеристов, действующих под покровами марксизма, то это — хорошее пафосное политиканство, решающее задачу собрать верующую вождям массовку, назначение которой поддерживать политическую деятельность марксистской партии в обществе. И таковым по сути с их точки зрения должно быть главное назначение всех речей вождей: привлечь к себе внимание и уверить в своей правоте как можно больше представителей простонародья и “элиты”, что является основой для подчинения партии миллионов людей, не понимающих ничего ни в глобальной политике, ни в управлении государством.

Если оценивать этот текст с позиций индивида, уверовавшего в истинность марксизма и ничего не подозревающего о наличии некоего эзотеризма под покровами марксизма, то никаких вопросов не возникает, вследствие чего рядовой марксист, подпадает под власть авторитета того или иного вождя, проводящего тот или иной политический курс и объясняющего его на основе марксистского лексикона.

Если оценивать этот текст с позиций большевизма, то в нём оглашены действительные цели политики большевиков, включая и интегральную — самодержавие народа[7].

Однако за оглашением цели — учредить и поддерживать устойчивое самодержавие и свободу народа — следует множество вопросов, суть которых можно свести к трём:

  • объективно возможно ли это сделать, либо это неосуществимая утопия?
  • на основе какой социологической теории общество в целом (а не тот или иной индивид или группа индивидов) может это сделать?
  • и как это сделать?

В сознании большевика эти вопросы требуют конкретных ответов, которые могут быть соотнесены с жизненной практикой[8]. Если такого соотнесения слов с жизнью в психике человека не возникает, то он не большевик[9]. Если же не-большевик усвоил слова, то он — начётчик, словоблуд. И многие истинные марксисты из числа не посвящённых в эзотеризм были именно такими словоблудами. Это отличие большевиков-марксистов от словоблудов-марксистов тоже надо осознавать для понимания эпохи Сталина.

Ответ на первый вопрос может быть получен одним из двух способов: либо практическим построением соответствующего общества и демонстрацией его реальной жизни скептикам, что прежде всего требует преодоления скептицизма в самом же обществе и успешного завершения процесса; либо интуитивно.

Но интуитивный ответ обусловлен нравственностью индивида и организацией его психики, вследствие чего он не однозначен и может быть как положительным (да, это возможно), так и отрицательным (нет, это — утопия, это неосуществимо[10]). Последнее обстоятельство переводит ответ на этот вопрос в жизни общества в область личной веры, личной убеждённости, а в масштабах общества соответственно — в область вероучений, в том числе и исторически сложившихся вероучений, чьи традиции не всегда и не во всём адекватны Откровениям-первоисточникам, хотя кое-что из первоисточников они продолжают хранить.

Откровения же говорят, что большевизм прав в своих устремлениях:

«Вы знаете, что князья народов господ­ствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Челове­ческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Матфей, 20:25 — 28).

Но заповедь Божью (Матфей, 20:25 — 28) исторически сложившееся христианство, включая “право­сла­вие” в России, устраняет преданием своих старцев, оправдывая власть кесарей, князей и вельмож и не внемля предупреждениям Евангелия об устранении заповедей Божьих преданиями старцев: Матфей, 15:1 — 11. Вследствие этого церкви имени Христа от Бога дальше, чем ЦК КПСС от коммунизма.

О том же и то же в Коране, но в других словах:

«Скажи: “О обладатели писания! Приходите к слову, равному для вас и для нас, чтобы нам не поклоняться никому, кроме Бога, и ничего не придавать Ему в сотоварищи, и чтобы одним из нас не обращать других в господ помимо Бога”. (Коран, 3:57). «И пусть сре­ди вас бу­дет об­щи­на, ко­то­рая при­зы­ва­ет к до­б­ру, при­ка­зы­ва­ет одоб­рен­ное и удер­жи­ва­ет от не­одоб­ряе­мо­го[11]. Эти сча­ст­ли­вы!» (Коран, 3:100).

И в форме светской литературы одно из лучших выражений убеждённости в осуществимости большевистского идеала жизни людей без паразитизма, тем более без организованного системного паразитизма меньшинства на большинстве, находим у М.Ю.Лермонтова:

1

Когда б в покорности незнанья
Нас жить Создатель осудил,
Неисполнимые желанья
Он в нашу душу б не вложил,
Он не позволил бы стремиться
К тому, что не должно свершиться,
Он не позволил бы искать
В себе и в мире совершенства,
Когда б нам полного блаженства
Не дoлжно вечно было знать.

А продолжение этого текста обусловлено невозможностью в границах библейской культуры дать содержательный ответ на вопрос «как это воплотить в жизнь на Земле?».

2

Но чувство есть у нас святое,
Надежда, бог грядущих дней, —
Она в душе, где всё земное,
Живёт наперекор страстей;
Она залог, что есть поныне
На небе иль в другой пустыне
Такое место, где любовь
Предстанет нам, как ангел нежный,
И где тоски её мятежной
Душа узнать не может вновь.

Тем не менее вне зависимости от возражений, подобных возражению Булгаковского Пилата, есть люди, которыми на протяжении всей памятной истории движет вера и убеждённость в осуществимости на Земле, а не в где-то в посмертном раю, идеала жизни общества без паразитизма — идеала равно истинно-хрис­ти­анского, истинно-мусульманского, — большевистского.

Осуществление этого идеала требует определённого качества личностного развития каждого из людей и определённого качества развития культуры общества.

И В.И.Ленин — не как марксист, фанатично-одержимо работающий на захват государственной власти в неведомых для него интересах хозяев марксистского проекта, каким был Л.Д.“Троцкий”, — а как большевик, стремящийся к осуществлению этого идеала в жизни, понимал, что Россия в достигнутом ею качестве развития культуры и людей не готова к переходу к социализму и коммунизму. В 1905 г. он писал об этом так:

«Марксизм бесповоротно порвал с бреднями (выделено нами при цитировании) народников и анархистов, будто можно, например, в Рос­сии миновать капиталистическое развитие, выскочить из капи­тализма или перескочить через него каким-нибудь путем, кроме пути классовой борьбы и в пределах этого самого капитализма. (…)

... реакционна мысль искать спасения рабочему классу в чём бы то ни было, кроме дальнейшего развития капитализма.

В таких странах, как Россия, рабочий класс страдает не столько от капитализма, сколько от недостатка развития капитализма» (В.И.Ленин “Две тактики социал-демократии в демократической революции”, ПСС, изд. 5, т. 11, стр. 37).

Т.е. В.И.Ленин предполагал, что грядущая революция будет буржуазно-демократической и за нею последует довольно продолжительный период развития капитализма, культуры общества, людей на основе буржуазной демократии. И только потом, когда общество и его экономика освоят возможности развития, предоставляемые буржуазной демократией, оно перейдёт к социализму в целях обеспечения дальнейшего развития глобальной цивилизации.

Никакие “экстремистские” воззрения (кроме свержения царизма силовым путём с целью ликвидации сословно-кастового строя) В.И.Ленину и большевикам до 1917 г. свойственны не были. Они приписаны им задним числом после 1985 г. заведомыми клеветниками и невежественными графоманами, которые не пожелали ознакомиться с фактами истории.

Но это — неожиданное для многих — открытие приводит к вопросу: Откуда же взялся экстремизм, авторство в отношении которого впоследствии было приписано большевикам?

Ответ на него прост: экстремизм проистекает от Парвуса[12] и Л.Д.“Троцкого” — кураторов марксизма в России от библейского политического эзотеризма. Примерно в то же время, когда В.И.Ленин издал “Две тактики…”, совершенно иных взглядов придерживался Л.Д.“Троцкий”. В работе “Итоги и перспективы. Движущие силы революции”, изданной в 1906 г. и переиздан­ной в 1919 г., он писал:

«Русская революция создаёт, на наш взгляд, такие условия, при которых власть может (при победе революции — должна) перейти в руки пролетариата, прежде чем политики буржуаз­ного либерализма получат возможность в полном виде развер­нуть свой государственный гений…» (Л.Д.Троцкий. Сборник “К истории русской революции” под ред. д.и.н. Н.А.Васецкого, Москва, “Политиздат”, 1990 г., стр. 95).

Но если В.И.Ленин в “Двух тактиках…” высказывает своё мнение, исходя из марксисткой теории естественно-исторической смены общественно-экономических формаций по мере развития культуры и экономики общества, то Л.Д.Троцкий пишет о предстоящих судьбах России как «пророк» будущей истории, для которого марксизм — только форма публичного выражения некоего смысла, к экзотерическому марксизму для всех не имеющего никакого отношения.

Несколько далее приведённого выше фрагмента Л.Д.Брон­штейн продолжает освещение тогда ещё политических перспектив (комментарии в сносках — наши):

«Русская революция не даёт и ещё долго не даст установи­ться какому-нибудь буржуазно-конституционному порядку, который бы мог разрешить самые примитивные задачи демокра­тии. Что же касается реформаторов-бюрократов в стиле Витте или Сто­лыпина, то все их “просвещённые” усилия разрушают­ся их же собственной борьбой за существование[13]. Вследствие этого судьба самых элементарных революционных интересов крестьянства, как сословия, связывается с судьбой всей ре­волюции, то есть судьбой пролетариата.

Пролетариат у власти предстанет перед крестьянством как класс-освободитель» (там же, стр. 97).

«Но может быть само крестьянство оттеснит пролетариат и займёт его место?

Это невозможно. Весь исторический опыт протестует про­тив этого предположения. Он доказывает, что крестьянство совершенно неспособно к самостоятельной политической борь­бе»[14] (там же, стр. 98)

«Из сказанного ясно, как мы смотрим на идею “диктатуры пролетариата и крестьянства”. Суть не в том, считаем ли мы её принципиально допустимой, “хотим мы или не хотим” такой формы политической кооперации. Но мы считаем её принципиально неосуществимой — по крайней мере, в прямом и непосредственном смысле[15].

В самом деле. Такого рода коалиция предполагает, что либо одна из существующих буржуазных партий овладеет крестьянством, либо это крестьянство создаёт свою самостоятель­ную партию. Ни то, ни другое, как мы старались показать, невозможно» (там же, стр. 99).

«Каждый новый день будет углублять политику пролета­риата[16] у власти и всё более определять её классовый харак­тер. И вместе с тем будет нарушаться революционная связь между пролетариатом и нацией, классовое расчленение кресть­янства выступит в политической форме, антагонизм между составными частями будет самоопределяться и из общедемо­кратической становиться классовой[17].

Если отсутствие сложившихся буржуазно-индивидуалисти­ческих традиций и антипролетарских предрассудков у кресть­янства и интеллигенции и поможет пролетариату стать у влас­ти, то, с другой стороны, нужно принять во внимание, что это отсутствие предрассудков опирается не на политическое сознание, а на политическое варварство, на социальную не­оформленность, примитивность, бесхарактерность.[18] (…)

Пролетариат[19] окажется вынужден­ным вносить классовую борьбу в деревню и, таким образом, нарушать ту общность интересов, которая, несомненно, имеет­ся у всего крестьянства, но в сравнительно узких пределах. Пролетариату придётся в ближайшие же моменты своего гос­подства искать опоры в противопоставлении деревенской бедноты деревенским богачам, сельскохозяйственного проле­тариата — земельной буржуазии»[20] (там же, стр. 100).

«Таким образом, чем определённее и решительнее будет становиться политика пролетариата[21] у власти, тем yже будет под ним базис, тем зыбче будет почва под его ногами. Все это крайне вероятно, даже неизбежно (…)

Две главных части пролетарской политики встретят проти­водействие со стороны его союзников: это коллективизм и интернационализм[22].

Представлять себе дело так, что социал-демократия входит во Временное правительство, руководит им в период револю­ционно-демократических реформ, отстаивая их наиболее ра­дикальный характер и опираясь при этом на организованный пролетариат, и затем, когда демократическая программа выполнена, социал-демократия выходит из выстроенного ею здания[23], уступая место буржуазным партиям, а сама переходит в оппозицию и таким образом открывает эпоху парламентарной политики, — представлять себе дело так, значило бы компрометировать саму идею рабочего правительства, и не потому, что это “принци­пиально” недопустимо — такая абстрактная постановка во­проса лишена содержания, — а потому, что это совершенно нереально, это утопизм худшего сорта, это какой-то револю­ционно-филистёр­ский[24] утопизм.

И вот почему.

Разделение нашей программы на минимальную и максима­ль­ную имеет громадное и глубоко принципиальное значение при том условии, что власть находится в руках буржуазии[25]. Именно этот факт — принадлежность власти буржуазии — из­гоняет из нашей минимальной программы все требования, которые непримиримы с частной собственностью на средства производства. Эти последние требования составляют содержа­ние социалистической революции, и их предпосылкой явля­ется диктатура пролетариата.

Но раз власть находится в руках революционного прави­тель­ства с социалистическим большинством, как тотчас же различие между минимальной и максимальной программой те­ряет и принципиальное, и непосредственно практическое значение. Удер­жаться в рамках этого разграничения пролетар­ское правительство не сможет» (там же, стр. 101, 102).

Далее “Троцкий” пишет, что правительство рабочих, про­водя политику в интересах рабочих[26] (что невозможно без изменения структуры спектра производства и потребления продукции), неизбежно столкнётся с сопро­тивлением недовольных политикой фабрикантов в самой разнообразной форме. У правительства будет два пути: либо «играть роль “беспристрастного” посредника буржуазной де­мократии» и идти на поводу у капиталистов, либо «экспро­приация фабрик и введение в них — по крайней мере, в круп­нейших — государственного или коммунального производст­ва», т.е. встать на путь подавления саботажа частных собствен­ников. То же касается и сельскохозяйственного производства: в случае саботажа частных собственников — «организация кооперативного производства под коммунальным контролем или прямо за государственный счёт». Но это — путь построения экономического уклада социализма методом прессования общества, минуя фазу длительного капиталистического развития.

«Всё это совершенно ясно показывает, что социал-демо­кра­тия не может вступить в революционное правительство, дав предварительно пролетариату обязатель­ство[27] ничего не уступать из минимальной программы и обещав буржуазии не переступать. Такое двустороннее обязательство было бы совершенно невыполнимым. Вступая в правительство не как бессильные заложники, а как руководящая сила, представители пролетариата[28] тем самым разрушают грань между минимальной и максимальной программой, то есть ставят коллективизм в порядок дня. На каком пун­кте пролетариат[29] будет остановлен в этом направлении, это зависит от соотно­шения сил, но никак не от первоначальных намерений проле­тариата.

Вот почему не может быть и речи о какой-то особенной форме пролетарской диктатуры в буржуазной революции, именно о демократической диктатуре про­летариата (или пролетариата и крестьянства). Рабочий класс не сможет обеспечить демократический характер своей диктату­ры, не переступая за границы своей демократической програм­мы. Всякие иллюзии на этот счёт были бы совершенно пагуб­ны. (…)

Раз партия (от имени: — наше уточнение при цитировании) пролетариата возьмёт власть, она будет бороться за неё до конца (в том числе и против пролетари­ата и кого угодно, если кто-то проявит нелояльность её власти: — наше добавление при цитировании)» (там же, стр. 104).

«Политическое господство пролетариата несовместимо с его эко­номическим рабством. Под каким бы политическим знаменем пролетариат ни оказался у власти, он вынужден будет стать на путь социалистической политики» (там же, стр. 105).

Это и есть — экстремизм, но не большевистский, а марксистско-интернацистский — библейский.

Приведённые выше выдержки из работы Л.Д.“Троцкого” 1906 г. показывают, что тех, кто стоял за ним, интересовал не переход к социализму в интересах освобождения трудящихся масс от паразитизма на их труде и жизни “элитаризо­вав­шегося” помещичье-буржуазного меньшинства России, а скорейшая ликвидация капитализма и исторически сложившейся государственности России в неких своих — не оглашённых открыто интересах[30]. И победа революции в России должна было стать прологом к ликвидации исторически сложившегося капитализма в глобальных масштабах и установления в глобальных же масштабах по видом общенародного социализма жесточайшей еврейско-масонской фашистской диктатуры, как то и предусматривала теория «перманентной революции».

В статье “Наши разногласия”, опубликованной впервые в годы «реакции» после подавления революции 1905 — 1907 гг., Л.Д.Бронштейн пишет:

«“Доведение револю­ции до конца” предполагало, однако, низвержение царизма и переход государственной власти в руки революционной общественной силы. Какой? Меньшевики отвечали: буржуазной демократии. Большевики отвечали: пролетариата и крестьян­ства» (там же, стр. 111).

«Если меньшевики, исходя из абстракции — “наша ре­волю­ция буржуазна”, — приходят к идее приспособления всей тактики пролетариата к поведению либеральной буржуазии, вплоть до завоевания ею государственной власти, то больше­вики, исходя из такой же голой абстракции — “демократичес­кая, а не социалистическая диктатура”, — приходят к идее бур­жуазно-демокра­ти­ческого самоограничения пролетариата, в руках которого находится государственная власть. Правда, разница между ними в этом вопросе весьма значительна: в то время как антиреволюционные стороны меньшевизма сказываются во всей силе уже теперь, антиреволюционные черты большевизма грозят огромной, опасностью только в случае революционной победы[31]» (там же, стр. 114, 115).

Для Л.Д.“Троцкого” крах царизма в февральскую революцию 1917 г., которая была приурочена еврейско-масонским фашизмом к иудейскому празднику пурим, был сигналом к началу воплощения в жизнь именно этой программы.

В.И.Ленин, будучи под властью экзотерического марксизма, в это время по-прежнему толком не понимал, что происходит и что предстоит. В “Прощальном письме швейцарским рабочим”, написан­ном до 19 марта (1 апреля) 1917 г. перед отъездом В.И.Ленина из Швейцарии в охваченную революцией Россию и впервые опубликованном в Рос­сии 21 сентября 1917 г. в газете “Единство” (№ 145), прямо сказано: «В России не может непосредственно и немедленно побе­дить социализм» (В.И.Ленин, ПСС, изд. 5, т. 31, стр. 87 — 94).

Спустя почти 6 лет за год до смерти он писал о том, как большевики, хотя и были убеждены в том, что Россия не готова к воплощению в жизнь идеалов социализма, в 1917 г. оказались вынуждены действовать в русле политического сценария, изложенного Л.Д.“Троцким” за 11 лет до этого. В статье “О нашей революции” (по поводу записок Н.Су­ханова[32]), написанной 16, 17 ян­ва­ря 1923 г. и опубликованной в “Правде” № 117 30.05.1923 г.[33], В.И.Ленин как большевик, а не как марксист, пишет, отвечая на упрёки по поводу взятия государственной власти в неготовой к социализму стране:

«… до бесконечности шаблонным является у них довод … , что мы не доросли до социализма, что у нас нет, как выражаются разные “учёные” господа из них, объектив­ных экономических предпосылок для социализма.

И никому не приходит в голову спросить себя: а не мог ли народ; встре­тивший революционную ситуацию, такую, которая сложилась в первую империалистическую войну[34], не мог ли он, под влиянием БЕЗВЫХОДНОСТИ СВОЕГО ПОЛОЖЕНИЯ (выделено нами при цитировании), броситься на такую борьбу, которая хоть какие-либо шансы открывала ему на завоевание для себя не совсем обычных условий для дальнейшего роста цивилизации?

“Россия не достигла такой высоты развития производитель­ных сил, при котором возможен социализм”. С этим положе­нием все герои II Интернационала, и в том числе, конечно, Суханов, носятся, поистине, как с писаной торбой[35]. Это БЕССПОРНОЕ (выделено нами при цитировании) положение они пережёвывают на тысячу ладов, и им кажется, что оно являет­ся решающим для оценки нашей революции. (…)

Что если ПОЛНАЯ БЕЗВЫХОДНОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ (выделено нами при цитировании), удесятеряя тем самым силы рабочих и крестьян, откры­ла нам возможность иного перехода к созданию основных посылок цивилизации, чем во всех остальных западно-евро­пейских государствах? (…) Если для создания социализма требуется определённый уровень культуры (хотя никто не мо­жет сказать, каков именно этот определенный “уровень куль­туры”, ибо он различен в каждом из западно-европейских государств), то почему нам нельзя начать сначала с завоева­ния революционным путем предпосылок для этого определен­ного уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы.

16 января 1923 г.

                                                                             II

Для создания социализма, говорите вы, требуется цивили­зованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, (но лучше бы нейтрализация масоснов-“каменщиков”: — наше уточнение при цитировании), а потом уже начать движение к соци­ализму? В каких книжках прочитали вы, что подобные видо­изменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?

Помните, Наполеонписал: “On s'engage et puis... on voit”. В вольном русском переводе это значит: “Сначала надо ввя­заться в серьёзный бой, а там уже видно будет”. Вот и мы ввязались сначала в октябре 1917 года в серьёзный бой, а там уже увидали такие детали развития (с точки зрения мировой истории, это несомненно, детали), как Брестский мир или нэп[36] и т.п. И в настоящее время уже нет сомнений, что в основ­ном мы одержали победу» (В.И.Ленин, ПСС, изд. 5, т. 45, стр. 378 — 382).

По сути не “Письмо к съезду”, а именно эта статья является «завещанием» — напутствием В.И.Ленина, поскольку эта статья обращена ко всем людям до тех пор, пока большевистский социализм не победит в глобальных масштабах; а “Письмо к съезду” — было обращено исключительно к партийной “элите” и утратило какое бы то ни было политическое значение с момента избрания И.В.Сталина “вождём” партии и с той поры представляет собой только историко-позна­ва­тель­ный интерес.

Таковы факты истории, которые по существу означают следующее:

Мировое масонство, действуя экстремистско-террористи­чес­ки­ми методами[37], ликвидировало в России неприемлемый для заправил марксистского проекта имперский многонациональный государственно-монополистический капитализм и помогло победить в гражданской войне масонско-марксистскому режиму, решая задачи своих хозяев. Большевизм в этом процессе стал всего лишь олицетворением масонско-марксистского режима.

Тем не менее, в результате к тому времени, когда В.И.Ленин написал свой ответ “Су­ха­нову” (Гиммеру), большевики оказались единственной внутренней политической силой в СССР, способной оказать сопротивление еврейско-масонскому порабощению нардов страны. К этому времени благодаря тому, что В.И.Ленину удалось заключить похабный[38] брестский мир вопреки сопротивлению большинства его сподвижников, которые были сторонниками продолжения «рево­люционной войны» против германского империализма, а Л.Д.“Троцкому” и КО не удалось его сорвать ни в период мирных переговоров в Брест-Литовске, ни 6 июля 1918 г. во время мятежа левых эсеров[39], революционная ситуация в Европе разрядилась, и потому вопрос о немедленном осуществлении мировой масонско-марксистской революции был отложен на некоторое не определённое время. Поэтому по окончании гражданской войны социализм предстояло строить в одной отдельно взятой стране — в СССР.

В аспекте практической политики это означало, что предстоял новый период безжалостной и беспощадной политической борьбы за то, какой социализм в СССР получится:

  • настоящий большевистский — реальное самодержавие народа, властного над своим хозяйством и своим будущим;
  • еврейско-масонский фашистский, — в котором все рабы и заложники глобальной интернацистской еврейско-масонской мафии и её хозяев — носителей некоего управленческого эзотеризма.

Положение большевизма в этом противостоянии характеризовалось следующими обстоятельствами:

  • крайне низкий образовательный уровень подавляющего большинства большевиков и им сочувствующих — в основной своей массе рабочих «от станка» и небольшого количества крестьян «от сохи»;
  • вера большинства из них в жизненную состоятельность марксизма;
  • отсутствие альтернативной марксизму управленчески состоятельной философии и социологической теории, включая политэкономию и экономическую науку, — даже в зачаточном состоянии;
  • отсутствие регулярных специфически-большевистских организационных структур, функционально аналогичных масонским ложам — как это ни удивит многих, но именно это было и есть главным преимуществом большевизма, о кото­рое «обламываются» все «контрконспи­ро­ло­гические» ухищрения противников человечности[40];
  • локализация основных сил большевиков в границах СССР.

Положение масонствующих эзотеристов-марксистов в этом противостоянии характеризовалось следующими обстоятельствами:

  • наиболее высокий образовательный уровень и наиболее широкий кругозор;
  • всевозможная поддержка “братанов”-масонов из зарубежья и так называемой «левой» интеллигенции в целом;
  • внутри страны поддержка той части интеллигенции, которая была очарована марксизмом и осталась в СССР, включая и тех её представителей интеллигенции, которые если и не поняли, то учуяли, что марксизм сохраняет толпо-“элитарный” характер общества, вследствие чего они смогут найти под властью марксизма для себя место в новой “элите”;
  • высокомерно-пренебрежительное отношение к невежественным большевикам, мало чего знающим, но верящим в марксизм, — главная причина последующего поражения;
  • структурная организованность лож, интегрированных в структуры партийных организаций, позволяющая неформально если не управлять всеми без исключения общественными процессами, то оказывать достаточно эффективное воздействие на их течение.

Положение искренних марксистов, не допущенных к эзотеризму, и прочих — сочувствующих делу социализма, колеблющихся и аполитичных, включая и аполитичных патриотов[41], в этом противостоянии характеризовалось одной — жуткой по её сути — фразой:

«Мыслящий тростник» — «трава» на поле будущего боя…

 

 

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

 

___________________________________________________
 

[1] В этот раздел включены некоторые фрагменты параграфа 8 гл. 5 работы ВП СССР «Разгерметизация» “Троцкизм-«ленинизм» берёт власть”.

[2] В фильме “Мумия” это утверждение прозвучало почти что прямо: «язык рабов» (по отношению к еврейскому), — из уст мумии верховного жреца, рвущегося с «того» света к жизни на «этом» свете.

[3] «За новизной бежать смиренно народ бессмысленный привык…» — стихотворение А.С.Пушкина “Герой”.

[4] Примером тому и В.М.Молотов: как можно понять из его высказываний, идейно он был одним из многих марксистов-ленинцев, пошедшим за И.В.Сталиным, чей авторитет он признавал на протяжении всей жизни. Ф.И.Чуев спросил его:

«— Зачем сняли название партии — большевистская?

— Правильно, конечно. Это же случайное название, ничего идейного в этом нет. Слово только и означает, что большинством голосов, большинством людей.

— Само звучание — большевик, это что-то сильное, могучее… (выделено нами при цитировании).

— А для беспартийных и за границей большевик, что такое? Переведи с русского на какой-нибудь язык… Для старых большевиков особенно неприятно это дело…

23.11.1971

(Ф.И.Чуев, “Молотов: полудержавный властелин”, Москва, «ОЛМА-ПРЕСС»,1999 г., стр. 397).

Получается, что «старые большевики» — в понимании Молотова — марксисты-ленинцы, бывшие большевиками и до марта 1917 г. Троцкисты и меньшевики, объединившиеся со старыми большевиками в апреле 1917 г. и со временем признавшие авторитет И.В.Сталина ставшие сталинцами (из их числа А.Вышинский, Е.Ярославский и некоторые другие) тоже большевики, но не «старые». А поскольку все они к началу 1950‑х гг. считали себя идейными марксистами-сталинцами, то для них название партии «боль­ше­вистская» — действительно было неким анахронизмом, потерявшим какой-либо существенный смысл после разгрома оппозиций в партии в 1930‑е гг. Для бюрократов же наличие в названии партии интуитивно понятного и без точных определений могучего уточнения — партия «большевиков» — было «особенно неприятным делом», которое они и сделали на XIX съезде «приятным» для себя, избавившись от него. Но для настоящих большевиков удаление этого уточнения из названия партии стало делом действительно неприятным, поскольку они почувствовали, что руководство партии обозначило себя изменниками делу большевизма, что и подтвердила последующая история: КПСС — по первым буквам — капитулянтская партия самоликвидации социализма.

Вне зависимости от того, исходила ли инициатива убрать это уточнение из названия партии от И.В.Сталина, либо он согласился с этим, XIX съезд в данном случае поступил в интересах большевизма, поскольку после убийства И.В.Сталина “сподвижниками” руководство КПСС перестало пятнать знамёна большевизма своей антинародной политикой.

В.М.Молотов, как видно из приводимых Ф.И.Чуевым бесед с ним, этого так и не понял до конца жизни. И к сожалению, та эпоха явила множество людей, которые, совершив много полезного для страны, впоследствии — без большевистского руководства — стали раздувшимися «нулями без палочки» («ноль с палочкой» — 10).

[5] Одним из первых антимарксистские выходки В.И.Ленина учуял Л.Д.Бронштейн (Троцкий). В его работе1904 г. “Наши политические задачи” есть такая оценка отношения В.И.Ленина к марксизму:

«Поистине нельзя с большим цинизмом относиться к лучшему идейному наследию пролетариата, чем это делает Ленин! Для него марксизм не метод научного исследования, налагающий большие теоретические обязательст­ва, нет, это… половая тряпка, когда нужно затереть свои следы, белый экран, когда нужно демонстрировать своё вели­чие, складной аршин, когда нужно предъявить свою партий­ную совесть!» (Л.Д.Троцкий “К истории русской революции”, сборник работ Л.Д.Бронштейна под ред. Н.А.Васецкого, Москва, «Политиздат»,1990 г., стр. 77). И на этой же странице дважды встречается фраза: «Диалектике нечего делать с тов. Лениным».

Вследствие того, что в диалектике отсутствуют формализованные алгоритмы и формально-логические законы, она внешне — формально — похожа на так называемую «дьявольскую логику», в которой законы и правила вырабатываются, утверждаются и отменяются (в том числе и по умолчанию) по ходу дела соответственно целям и потребностям заправил процесса убеждения кого-либо в чём-либо на основе «дьяво­льской логики», что делает её, в свою очередь, похожей на шизофрению. Разница в том, что шизофреник — искренне убеждён в адекватности жизни того, что он делает, а «дья­воль­ский логик» — оператор, технолог, политтехнолог, сам не подвластен тому виду шизофрении, который он выражает в процедуре «дьявольской логики» с целью убедить в чём-то других; но если он убеждает в этом и себя самого, то он становится шизофреником. Не признавая В.И.Ленина диалектиком, Л.Д.“Троцкий” по сути обвиняет его в том, что В.И.Ленин — виртуоз «дьявольской логики», превосходящий в этом качестве самого Л.Д.Бронштейна.

Однако в1917 г. меньшевикам пришлось объединяться с большевиками, массово — по команде — вступая в ряды РСДРП (б), поскольку в условиях двоевластия после февральской революции совпали их ближайшие интересы по взятию государственной власти. Уже в советские времена, когда вставал вопрос о дореволюционном партийном стаже, то в случаях, если он исчислялся с1917 г., предлагалось указать месяц вступления в партию большевиков. Вследствие массового вступления разных меньшевиков в РСДРП (б), которое имело место в марте1917 г., возник термин «мартовский большевик», который стал синонимом для обозначения меньшевиков и троцкистов в рядах партии большевиков.

Пришлось Л.Д.“Троцкому” признать гласно и публично В.И.Ленина ведущим теоретиком марксизма, вождём мирового пролетариата и создателем советского государства, хотя все послереволюционные произведения Л.Д.“Троцкого” подразумевают, что именно он — ведущий теоретик марксизма в эпоху, наступившую после ухода в мир иной К.Маркса и примкнувшего к Ф.Марксу Ф.Энгельса.

[6] Кадеты — название партии «Конституционных демократов» по первым буквам «КД» — одной из либерально-буржуазных, замасоненных партий дореволюционной России, которую по некоторым вопросам поддерживали и марксисты-меньшевики.

[7] Надо указать на то, что И.В.Сталин упоминает в своих произведениях самодержавие в двух формах: царское (т.е. кланово-“элитарное”) и народа, т.е. общенародное.

[8] Сама постановка, а не то что ответ по существу на эти вопросы представляют собой преступление против заправил марксистского проекта, как и всех прочих проектов “элитар­ного” меньшевизма. Будучи большевиком и зная, с кем приходится иметь дело, И.В.Сталин эти вопросы публично не задавал и не домогался ответов на них, но на протяжении всей своей жизни искал и давал делами ответы на них. Однако в силу сложившихся исторических обстоятельств он был вынужден пояснять свои действия на основе терминологического аппарата марксизма.

Поэтому после него осталось деловое наследие и пояснения к нему, написанные на марксистском политическом жаргоне. Его деловое наследие лет на 100 — 150 обогнало нравственно-этическое развитие и миропонимание общества. Но главное в том, что оно было чуждо и противно “элите”, вследствие чего на протяжении всего времени после убийства И.В.Сталина в1953 г., его деловое наследие, запечатлённое в архитектуре государственности СССР и его законодательстве, “элита” целенаправленно разрушала. И чтобы народу было непонятно, что , в каких целях и как она рушит, было остановлено издание произведений И.В.Сталина, а изданное ранее — было изъято из общего доступа библиотек и помещено в спецхраны.

[9] Это также является основанием для того, чтобы так называемую “Национал-большевистскую партию” во главе с Э.Лимоновым характеризовать как антибольшевистскую, паразитирующую на авторитете большевизма.

[10] Один из наиболее ярких и показательных разногласий по этому вопросу представлен в литературе:

«— В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.

— Далее!

— Далее ничего не было, — сказал арестант, — тут вбежали люди, стали меня вязать и повели в тюрьму.

Секретарь, стараясь не проронить ни слова, быстро чертил на пергаменте слова.

— На свете не было, нет и не будет никогда более великой и прекрасной для людей власти, чем власть императора Тиверия! — сорванный и больной голос Пилата разросся.

(…)

— Я думаю, — странно усмехнувшись, ответил прокуратор, — что есть ещё кое-кто на свете, кого тебе следовало бы пожалеть более, чем Иуду из Кириафа, и кому придётся гораздо хуже чем Иуде! Итак, Марк Крысобой, холодный и убеждённый палач, люди, которые, как я вижу, — прокуратор показал на изуродованное лицо Иешуа, — тебя били за твои проповеди, разбойники Дисмас и Гестас, убившие со своими присными четырёх солдат, и наконец, грязный предатель Иуда — все они добрые люди?

— Да, ответил арестант.

— И настанет царство истины?

— Настанет, игемон, — убеждённо ответил Иешуа.

— Оно никогда не настанет! — вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что Иешуа отшатнулся. (…) он ещё повысил командный голос, выкликивая слова так, чтобы слышали в саду: — Преступник! Преступник! Преступник!» (М.А.Булгаков. “Мастер и Маргарита”).

Но это — один из множества тех случаев, когда страх за своё благополучие и верноподданность, парализуют волю человека к познанию истины и воплощению её в жизнь. И таких больших и маленьких «пилатов» в обществе много…

[11] В толпо-“элитарном” обществе, эта община — большевики.

[12] Парвус — псевдоним. На само деле это А.Л.Гельфанд. Основные постулаты теории «перманентной революции» — марксистского экстремизма — “Троцкий” «позаимст­вовал у Парвуса» (Н.А.Васецкий в очерке “Л.Д.Троцкий: политический портрет” в сборнике: Л.Д.Троцкий. “К истории русской революции” под ред. д.и.н. Н.А.Васецкого, Москва, “Политиздат”,1990 г., стр. 14).

[13] Против кого будут вынуждены вести борьбу за существование названные бюрократы, — осталось в умолчаниях.

[14] Это действительно так, поскольку цикл сельскохозяйственных работ не позволяет непрестанно заниматься политикой. Но мы не можем и борьбу пролетариата назвать самостоя­тельной, поскольку идеологическое оформление лозунгов со­циальной справедливости, под которыми проходила и прохо­дит вся политическая борьба в обществе, всегда делали пред­ставители интеллигенции, НЕПОСРЕДСТВЕННО руководив­шие рабочими партиями. Интеллигенция, в свою очередь, в своем подавляющем большинстве пронизана масонством, вследствие чего находилась «под колпа­ком» у его хозяев и как социальная группа была подконтрольна им и масонству как организующей её силе.

Для того, чтобы вести самостоятельную политическую борьбу в среде крестьянства, как и в среде пролетариата должно было быть достаточно много концептуально властных людей, что было невозможно в России тех лет по двум основным причинам: 1) крайне низкий образовательный уровень и невежество в общесоциологических и исторических проблемах; 2) освоение марксизма не давало знаний, необходимых для обретения концептуальной властности и навыков практического управления государством и народным хозяйством.

[15] А этот абзац почти открытым текстом заявляет, что под именем «диктатуры пролетариата» будет нечто другое… Ещё 1906 г., до 1917 г. — 11 лет, но у хвалёной российской интеллигенции есть дела поважнее, нежели ВЫРАБАТЫВАТЬ ЖИЗНЕННО СОСТОЯТЕЛЬНУЮ АЛЬТЕРНАТИВУ тому будущему, наступление которого программировали Л.Д.“Троц­кий” и КО.

[16] По существу — политику, проводимую от имени пролетариата, интеллигенцией, подконтрольной масонству.

[17] Т.е. речь идёт о целенаправленном обострении межклассовых противоречий вплоть до гражданской войны.

[18] Этот абзац — пустой трёп в силу неспособности невежественного и плохо и мало образованного пролетариата к вхождению в органы государственной власти, наличие чего признаёт и сам Л.Д.“Троцкий”, снова оставляя в умолчаниях ответ на вопрос: “Кто будет делать политику от имени пролетариата после победы революции?”.

[19] В силу того, что пролетариат политически несамостоятелен, т.е. концептуально безвластен, всё это будет делаться от имени пролетариата замасоненной революционной партией.

[20] Это было написано в 1906 г. — за-а-адолго до1930 г., когда началась «коллективизации сельского хозяйства» со множеством злоупотреблений троцкистов и р-р-революционного люмпена властью, что привело к гибели нескольких миллионов человек (до 10 миллионов по разным оценкам). Но интеллигенция этому не вняла и альтернативы — не выработала. Ум ли это нации? Совесть ли? — Нет: болтливые крохоборы и узколобые «специалисты» в “своём” деле.

Но осуществление этой программы пришлось на время, когда партию и государство олицетворял И.В.Сталин, а Л.Д.“Троцкий” уже был лишён всех постов в партии и государстве и выслан из страны.

[21] Политика масонства, проводимая посредством партии от имени пролетариата, — так будет правильно, если перевести с марксистско-масонского жаргона на русский язык.

[22] Фактически — интернацизм марксизма.

[23] Т.е. созывает “Учредительное собрание”, дабы обеспе­чить фазу свободного развития капитализма для создания экономических предпосылок к переходу к социализму соглас­но теории, изложенной в “Двух тактиках…”.

[24] Слово «филистёр», судя по всему, в русский язык ввёл В.Г.Белин­ский. Дав уже приводившееся ранее определение термина толпа: «Толпа есть собрание людей, живущих по преданию и рассуждающих по авторитету...», — В.Г.Белинский продолжает:

«Такие люди в Германии называются филистёрами, и пока на русском языке не приищется для них учтивого выражения, будем называть их этим именем» (Цитировано по книге: В.В.Одинцов “Лингвистические парадоксы”, М., «Просвещение»,1988 г., стр. 33).

Словарь Ожегова определяет филистёра как человека с уз­ким обывательским кругозором и ханжеским поведением. В немецкий же язык слово «филистёр» вошло из студенческого жаргона. В переводе Библии на немецкий «филистёр» означает «филистимлянин». Филистимляне — жители Палестины в период до завоевания её древними иудеями под руководством Иисуса Навина, т.е. филистимляне-филистёры — не только враги, но с точки зрения фашиствующего иудаизма и недочеловеки, со всеми вытекающими из этого последствиями для них. Так что употребление этого слова Л.Д.Брон­штейном показательно, поскольку ещё раз характеризует его как представителя иудейского фашиствующего интернацизма, действующего под покровом как бы социалистического марксистского проекта. В каком из возможных значений употребил слово «филистёр» “Троцкий”, критикуя ленинские “Две тактики…”, — судите сами.

[25] Т.е. «решительной победы революции» не происходит.

[26] С массовкой надо расплачиваться, иначе она перейдёт к поддержке других вождей и других проектов.

[27] Т.е. косвенно признаётся поли­тическая несамостоятельность пролетариата.

[28] Хотя фактически замасоненной ин­тел­лигенции, взявшейся выступать от имени пролетариата.

[29] А фактически — хозяева масонства, носители библейской концептуальной власти.

[30] О причинах неудовлетворённости заправил глобальной политики капитализмом было сказано ранее: классовые антагонизмы, гонка потребления, перспективы экологического самоубийства.

[31] Примечание Л.Д.Бронштейна к изданию1922 г.:

«Этого, как известно, не случилось, так как под руководст­вом тов. Ленина большевизм совершил (не без внутренней бо­рьбы) своё идейное перевооружение в этом важнейшем вопро­се весной1917 г., то есть до завоевания власти» (там же, стр. 115).

Мы обращаем внимание, что примечание датировано1922 г.: Ленин был жив, какие-либо возражения по существу событий1917 г. со стороны “верных” ленинцев — нам неизвестны. Также обращаем внимание, что Л.Д.Бронштейн по-прежнему в этом примечании выражает своё отношение к большевизму как к чему-то для него чуждому. И позднее издававшийся Л.Д.“Троцким” с июля1929 г. журнал “Бюллетень оппозиции (большевиков-ленин­цев)”, издававшийся Л.Д.“Троцким” с июля1929 г., сохранил в своём названии слова «большевизм» и «ленинец», как элемент, предназначенный, с одной стороны, — для внедрения своих идей и периферии в среду концептуальных противников — большевиков, а с другой стороны — для дискредитации большевизма психтроцкизмом.

[32] Суханов — псевдоним, по настоящему “Суханова” звали Гим­мер Н.Н., годы жизни (1882 — 1940).

[33] Спрашивается: чего тянули 4 месяца с публикацией статьи “вождя” мирового пролетариата? — решали можно ли это огласить? либо в лучше спрятать в архивы? И кто тянул с публикацией и кто решал?

[34] Догадывался, что будет вторая; или посвятили?

[35] Писаная торба — сумка, изукрашенная узорами, художественной росписью. Согласно народной поговорке — с нею носится дурень.

[36] НЭП — новая экономическая политика. Отказ от оброчно-распре­де­лительной экономики «военного коммунизма» и возобновление рыночных отношений.

[37] Нынешний терроризм имеет те же источники благословения.

[38] Ленинская оценка.

[39] Мир с Германией усилиями В.И.Ленина — это вполне достойная причина для того, чтобы приверженцы мировой революции организовали на него покушение для того, чтобы убрать наиболее авторитетного и непреклонного вождя большевиков во избежание дальнейших помех с его стороны.

[40] На основе материалов Концепции общественной безопасности понимание жизненной состоятельности этого утверждения можно получить, освоив “Достаточно общую теорию управления”, включая её раздел об управлении на основе виртуальных взаимовложенных структур. Так же см. работы ВП СССР: “Принципы кадровой политики: государства, «антигосударства», общественной инициативы” , “От корпоративности под покровом идей к соборности в Богодержавии” .

[41] Тех, кто стоит на позициях — была бы сильная Россия, а какой в ней будет строй — капитализм, феодализм, социализм, фашизм, рабовладение — не важно.

 

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.