Идущие на смерть

На модерации Отложенный

«Идущие на смерть приветствуют тебя». Бригады кузбасских шахтёров в робах и касках, с шахтёрскими лампами, опоясанные «тормозками» спускаются в забои, где их ждут взрывы, пожары. Уголь, выдаваемый на гора, сжигается в топках китайских заводов, наполняя несметными богатствами олигархов. Этот уголь пропитан слезами и кровью.

 

Шахта, где произошла трагедия и погибло 96 шахтёров и спасателей, была аварийная. Владельцы шахты гнали рабочих на верную смерть, но их не постигнет кара, потому что людская смерть, вымирание и выбывание народа заложено в сегодняшнем устройстве Государства Российского.

Когда-то шахтеры были рабочей аристократией, они были орденоносцами, о них снимали фильмы, их выдвигали в органы власти. Сегодня в Думе нет ни одного шахтёра, ни одного кочегара и плотника, ни одного монтажника-высотника. Одни телевизионные дивы, актрисы, олимпийские чемпионы и юристы – это лисье племя, во все политические времена держащее нос по ветру.

В годину перестройки шахтёры стучали касками, требуя для себя лучшей жизни. А получили гробы. Тулеев, этот «друг народа», под стуки шахтёрских касок, обещая благополучие рабочему люду, стал губернатором Кузбасса. И молниеносно передал все угольные шахты олигархам, создав олигархический Кузбасс, поставляющий уголь и надгробные рыдания.

Из российской промышленности ушли инженеры. Остались менеджеры и финансисты. Кузбасская трагедия соразмерна с той, что пережила Россия в дни потоплении "Курска". Тогда не смолкала песня "Любэ" - "Там, за туманами". Тогда рыдали деревеньки и столицы, оппозиционеры и государственники. Беда была огромной, и вместе с погибшим "Курском" погибла мечта о восстановлении Советского Союза, о возрождении Государства Российского.

Однако после трагедии "Курска" началось возрождение этого государства. Последует ли теперь, после чёрных дней Кузбасса, долгожданное развитие России? Появятся ли русский Макнамара и русский Дэн Сяопин, которые предложат новые принципы хозяйствования, новые принципы государственного устройства, способные вывести Россию из зловещей, набегающей на Родину тьмы? Падёт ли на головы коррупционеров и воров беспощадная рука, спасающая страну от погибели?

Утром человек просыпается и ждёт ужасающих новостей.

Где ещё погибли шахтёры? Где взорвались дома? Где упали самолёты? Где разлилась нефть? Где горят арсеналы? Не началась ли война на Донбассе? Не вторглись ли поляки на территорию Белоруссии? Сколько новых мертвецов подарил нам ковид? Какой ещё Аввакум-антиковидник проповедует о скором конце человечества? И закроют ли "Мемориал", этого иностранного агента, и одновременно поставят на площади памятник Дзержинского? Или напротив - вынесут Ленина из Мавзолея, а в центре Москвы установят «Маску скорби» Эрнста Неизвестного?

Общество глухо гудит, ропщет, хочет услышать ответы на волнующие вопросы. Включает телевидение и видит на центральных каналах неутомимых телевизионных дятлов, долбящих дыры в головах обезумевших обывателей. А вопросы зреют, и власти придётся на них отвечать.

Говорят о сбережении народа, а русский народ стремительно вымирает. Говорят, что нужен рывок, или нас сомнут, но вместо рывка наблюдается отрицательный рост экономики. Боремся с бедностью так, что бедность стремительно нарастает. Ратуем за социальную справедливость, а олигархи купаются в богатствах и справляют свои вечеринки на гробах шахтёров. Сражаемся с коррупцией, а коррупция стала идеологией государства. Управленцы и менеджеры стали героями наших дней, но экономика и страна управляется из рук вон плохо. Реформировали Лесной кодекс - и сгорели леса. Реформировали Земельный кодекс – и поля заросли борщевиком. Оптимизировали медицину - и больные лежат на полу в коридорах. Говорят о высокой культуре, а телепередачи полны несусветной мерзости. Власть не хочет вступить по этим вопросам в дискуссию с обществом. Дискуссия перенесена в интернет и приобретает вид чудовищной хулы, свары, беспросветного нигилизма и ненависти.

Если в этих условиях новый преемник провозгласит демократизацию и гласность, от Государства Российского через месяц останется только перхоть. Государство чувствует эту драму. В бункерах и штабах государства разрабатываются модели, меры, способные трансформировать общество, вывести страну из застоя, сломать угрюмое недоверие народа, дать ему долгожданное творческое задание, в котором изнурённый, погасший народ вновь ощутит себя народом – творцом и победителем.

Почему не объявлен всероссийский траур? Почему не названо имя владельца шахты? Почему на телевизионных каналах идёт гульба? Придёт ли президент Путин к шахтёрским вдовам, как он пришёл к вдовам "Курска"?