Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

От правды - к ИСТИНЕ

Сообщество 2919 участников
Заявка на добавление в друзья

Крепостничество без русофобских мифов. Окончание

383 0 1


Окончание (Начало здесь).

Отвлечемся ненадолго от крепостных. В России существовал и обширный класс лично свободных государственных крестьян.

В класс государственного крестьянства в 18 веке влились три основные категории свободного сельского населения - черносошные крестьяне, населявшие государевы "черные земли", "экономические" крестьяне, сидевшие на монастырских землях, секуляризованных при Екатерине II, а также однодворцы. Последние являлись потомками мелкого служилого люда, который с 16 в. заселял опасную южную границу московского государства, однако в благородное сословие в ходе Петровских преобразований не попал. В отличие от других категорий государственных крестьян, однодворцы владели землями не на общинной основе, а на индивидуальном поместном праве.[1] В некоторых губерниях, например Воронежской, Тамбовской, Орловской и Курской, однодворцы долгое время составляли большинство населения.

К началу Николаевского царствования государственных крестьян было порядка 17 млн, к концу около 24 млн. К ним были близки по своему статусу крестьяне удельные - бывшие дворцовые, сидящие на землях императорского дома (численность их превышала полтора миллиона человек).

От времен Московского государства государственные крестьяне сохраняли не только личную свободу; пресс дворяновластия не смог полностью раздавить у них самоуправления. Государственный суд не имел права налагать на них телесные наказания, а общественному суду такого не позволяло обычное право.[2]

Безосновательны мнения некоторых историков, что государственные крестьяне находились преимущественно за пределами Великороссии. На самом деле даже в центре России к этой категории крестьянства относилось в процентном отношении больше людей, чем в западных губерниях, которые пришли из Речи Посполитой. Ко времени составления основного Свода законов в 1830-х, государственное крестьянство было преобладающим или исключительным в 36 губерниях Европейской России и в Сибири.[3] По 10-й ревизии к нему относилось 45,2% земледельческого населения Европейской части России, не считая других категорий свободных селян - оно было самым многочисленным классом российского общества. В 1857 – государственных и удельных стало уже 56% от всего крестьянства. Крепостных насчитывалось не более 40% от общего числа крестьян, а от всего населения страны их было не более трети.[4] Так что нагло  брешут «академики» Пивоваровы и подвывающие им журналисты про «абсолютное большинство крепостных» в российском населении.

Государственные крестьяне могли свободно переходить из волости в волость, из уезда в уезд, из губернии в губернию. Переселение на новые места нередко поощрялось государством. Государственные крестьяне, как отдельно, так и целыми обществами, могли входить с частными лицами и с казной в договоры и подряды. Имели право приобретать в собственность недвижимые и движимые имущества, а также отдавать их в залог. Указ от 12 декабря 1801 г. давал право государственным крестьянам приобретать земли в частную собственность – наряду с купечеством и мещанством.

Пока дворянство было чересчур закрепощено военной службой, а затем чересчур эмансипировано вольностями, государственные крестьяне пополняли «третье сословие», класс купцов и промышленников. Государственные крестьяне могли записываться в купеческие гильдии и торговые разряды, открывать и содержать фабрики, торговые предприятия, в т.ч. оптовые, промышленные и ремесленные заведения.[5]

В правление Николая I положение государственных крестьян стало определяться не административными актами, а общегражданским законодательством – это было связано с огромной работой, проведенной Сперанским по упорядочению законов Российской империи, многие из которых впервые появились в публичном виде.

Так Статья 407 Свода законов определяла круг обязанностей местных (крестьянских) органов самоуправления: «На сeльском миpском сходе производятcя следующие дeла: 1) сельские выборы; 2) дозволение принадлежащим к тому обществу крестьянам переселение; з) разделение между поселянами общественных земель в пользование; 4) отвод общественных земель для учреждений по части сельского хозяйства и промышленности; 5) отдача мирских оброчных статей в содержание; 6) раскладка податей, оброка и повинностей; 7) дача доверенностей на хождение по делам общества; 8) суждение маловажных проступков казенных поселян и назначение за то наказаний».[6]

30 апреля 1838 г. было высочайше утверждено "Учреждение об управлении государственными имуществами в губерниях".

В губерниях создавались Палаты государственных имуществ во главе с окружными начальниками, обязанными следить, чтобы помещики и местные дворянские власти не оказывали давления на органы крестьянского самоуправления. Окружные начальники не имели однако права заниматься непосредственным управлением крестьянскими делами.

Государственное крестьянство образовало около 6 тыс. сельских обществ. Общество учреждалось в каждом большом селении или в нем соединялись несколько деревень. Из нескольких сельских обществ составлялась волость, с примерным населением в 6 тыс. ревизских душ мужского пола.

Все местные вопросы решались самими обществами. Для этого, "сообразно с коренными народными обычаями", должны были проводиться мирские сходы и создаваться сельские управления из выборных (за исключением писаря) властей.

Расширенный сельский сход, на котором присутствовали все домохозяева, собирался раз в тpи года и занимался избранием уполномоченных («выборных»). Для обыкновенного сельского схода один уполномоченный избирался от каждых пяти дворов, для волостного - один от двадцати дворов. Кроме того, расширенный сход решал вопросы o переделе общественных полей.

Для разбирательства текущиx дел собирался обыкновенный сельский сход. В его введении находились следующие вопросы: прием и увольнение членов общества, раздел земель, раскладка податей, назначение денежного сбора на мирские нужды, распределение рекрутской повинности, назначение опекунов к малолетним и контроль за ними, выдача доверенностей на хождение по делам общества, выбор сельских должностных лиц.

Во главе сельского управления стоял избираемый на тpи года сельский старшина, в помощь ему были выборные старосты. Сход выбирал также сборщика податей и сотских – местных стражей порядка. Для определения правил несения полицейской службы крестьянами был издан "Сельский Полицейский Устав". Прямо скажем, о таком уровне самоуправления, какой был у гос.крестьян во времена Николая I, крестьянам в современной либерально-демократической РФ остается только мечтать.  (О колонизационной роли государственных крестьян см. в статье «Русский фронтир», главка «Министерство государственных имуществ во времена Николая I»).

Вернемся к крепостным.

Западные пропагандисты во времена Николая I уже дудели во все трубы о "русском рабстве", забывая о том, что крепостничество в Европе было более долгим и ничуть не менее тяжелым чем в России, умалчивая о том, что европейский пролетарий, вкалывающий по 15-16 часов на хозяина, был вовсе не свободнее и не сытее крепостного русского крестьянина.

Лицемерная английская политэкономия объявляла людей, согнанных со своей земли и по сути ограбленных,  носителями «свободного труда». Но, по совести говоря, разве может считаться свободным человек, насильственно лишенный средств производства и существования? Свободен ли его труд — по 16 часов в день под угрозой голодной смерти? И какой у него выбор: пойти украсть пару шиллингов и получить за это петлю на шею? С 16 в. Англии существовало свирепейшее в мире уголовное законодательство, направленное против «экспроприированных», в котором смертная казнь существовала за 6 тыс. видов преступлений, начиная с мелкой кражи на сумму в два шиллинга (стоимость курицы).

Еще в 1814 г., при всех декларированных гражданских правах, лендлорд герцог Сазерленд велел сжечь жилища всех крестьян на своих землях — 15 тыс. чел. были принуждены покинуть родину.

«В Лондоне каждый день 50 тыс. человек, просыпаясь утром, не знают, где они проведут следующую ночь. Счастливейшие из них, которым удаётся приберечь до вечера пару пенсов, отправляются в один из так называемых ночлежных домов (lodging-house), которых множество во всех больших городах, и за свои деньги находят там приют. Но какой приют! Дом сверху донизу заставлен койками; в каждой комнате по четыре, пять, шесть коек — столько, сколько может вместиться. На каждой койке спят по четыре, по пять, по шесть человек, тоже столько, сколько может вместиться,  — больные и здоровые, старые и молодые, мужчины и женщины, пьяные и трезвые, все вповалку, без разбора.»

«В этой части города нет ни канализации, ни каких-либо сточных ям или отхожих мест при домах и поэтому вся грязь, все отбросы и нечистоты, по меньшей мере от 50 тыс. человек, каждую ночь выбрасываются в канаву… Жилища беднейшего класса в общем очень грязны и, по-видимому, никогда не подвергаются никакой уборке. В большинство случаев они состоят из одной-единственной комнаты, которая, несмотря на очень плохую вентиляцию, всё же всегда бывает холодной из-за разбитых стёкол и плохо прилаженных рам; комната сырая, нередко расположенная ниже уровня земли, обстановка всегда жалкая или совсем отсутствует, так что охапка соломы часто служит постелью для целой семьи и на ней в возмутительной близости валяются мужчины и женщины, дети и старики.»

«В этих трущобах Глазго живёт постоянно меняющееся население численностью от 15 тыс. до 30 тыс. человек… Как ни отвратителен был внешний вид этих домов, всё же он недостаточно подготовил меня к царящей внутри грязи и нищете… Пол был сплошь устлан человеческими телами; мужчины и женщины, одни одетые, другие полуголые, лежали вперемежку, иногда по 15, 20 человек в комнате. Постелью им служили кучи полусгнившей соломы и какие-то лохмотья.»

Цитаты взяты из трудов Карла Маркса, но критик капитализма не пользовался ничем, чего не было в открытой английской печати.

«Прочтите жалобы английских фабричных работников: волоса встанут дыбом от ужаса. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! какое холодное варварство с одной стороны, с другой какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идёт о строении фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идёт о сукнах гна Смита или об иголках гна Джаксона. И заметьте, что всё это есть не злоупотребления, не преступления, но происходит в строгих пределах закона»,  — это уже пишет Пушкин, интересовавшийся событиями в «передовых» странах.[7]

Внеэкономические насильственные факторы лежали в основе роста и концентрации британского капитала, как в метрополии, так и в колониях — обезземеливание крестьян, работорговля, плантационное рабство, захват с помощью пушек торговой монополии.

По всему миру, начиная с собственных островов, британский капиталист производил экспроприацию мелкой крестьянской и общинной собственности. «Священная частная собственность» возникала только в тот момент, когда капиталист или капиталистическая корпорация оформляли захват с помощью «римского права».

В некоторых британских колониях «очистка земли» шла со столь бездушным экономическим рационализмом, что имело форму геноцида. Не будет преувеличением сказать, что «связь между геноцидом, проводившимся поселенцами колоний XVIII–XIX веков и геноцидом XX века может быть прослежена в гитлеровской программе «жизненного пространства»».[8]

В колонизируемых странах погибали ремесла, системы общественных работ, вместе с тем гибли от голода миллионы ремесленников и крестьян, другие становились винтиками новой сырьевой экономики, снабжающей дешевыми ресурсами британскую промышленную революцию. Треть всех инвестиций в английское хозяйство времен промышленной революции выкачивалась из одной только Индии.

Как широко использовался принудительный труд в колониях европейских держав и США - вообще оставалось у русофобов за скобками.

Лишь в начале 19 в. заканчивается 250-летняя официальная история английского работорговли, внесшей огромный вклад в становление торгово-промышленного капитала Британии и обошедшаяся Африке в десятки миллионов жизней. Впрочем, само рабство в английских колониях вполне официально просуществует до 1834, а контрабандная поставка негров, до 100 тыс. чел. в год, на плантации США, будет продолжаться еще более полувека.

Прямое рабство было отменено во французских владениях в 1848 г.,  а принудительный труд там не исчез вплоть до конца колониализма.  В США рабство упразднили в 1863; в полуколониальных странах Латинской Америки - лишь в 1880-х, а принудительный труд, пеонаж, дожил там до недавнего времени.

Забывали либеральные  пропагандисты и о колоссальном использовании в "цивилизованных государствах" детского труда. Дети, с 6-летнего возраста, вынуждены были вкалывать в британской метрополии на фабриках и шахтах. Десятилетние трудились по 14 часов в день, таская по низким туннелям угольных копей, где взрослому не разогнуться, вагонетки с углем. На лондонском трудовом рынке, располагавшемся в кварталах Уайт-Чепл и Бетнал-Грин, родители предлагали своих детей в возрасте от семи до десяти лет любому человеку на какую угодно работу с раннего утра до поздней ночи. Работные дома, где принудительно трудились и малолетние, были превращенные парламентским актом 1834 года в настоящую систему трудовых лагерей. Это были, по сути, фабрики смерти, за несколько лет там вымирало до 80 % трудового контингента...

Военная мощь британской короны опиралась на наемных солдат (из числа вышеописанных пролетариев и бегуших от голода ирландцев) и насильно завербованных (по сути рабов) матросов. По их спинам, для развития интеллекта, гуляли плетки-девятихвостки, именуемые «кошками» (сat o' nine tails). («Размочить кошку» означало смыть кровь, которая слепляла волокна плети и делала удары особо мучительными.) Жестокие телесные наказания в армии и флоте Ее Величества продержались до 1881 г., поэтому королеву надо бы по справедливости назвать Викторией Кошкиной. Помимо мучительного бичевания — число ударов доходило до 1200 — применялось на британском флоте и такое садистическое, часто заканчивающееся смертью наказание как килевание.

Еще в 17 в. 85 % всей земли, принадлежавшей ирландцам, было конфисковано и передано во владение колонистам-протестантам из Англии и Шотландии («священное право частной собственности» в английском исполнении.)

В 18 в. отрубленные головы ирландцев не выкладывались у дорог, как в 16 и 17 вв. поскольку были найдены более экономные способы истребления коренного населения острова.

«Треть ирландской арендной платы тратится в Англии, что вместе с прибылями, пенсиями и прочим составляет добрую половину доходов королевства, все — чистая прибыль для Англии. Эта арендная плата выжимается из крови, жизненно важных органов, одежды и жилищ арендаторов, которые живут хуже, чем английские нищие»,  — писал Джонатан Свифт в статье «Краткое обозрение государства ирландского».

К началу 19 в. каждый год из Ирландии в карманы лендлордов, живущих в Англии, выкачивалось свыше миллиона ф. ст. арендной платы.

В относительно плодородной стране голод с тысячами смертей стал привычным явлением.

Ирландское промышленное производство было подавлено, чтоб не конкурировало с английским, Ирландии даже запретили торговать с другими британскими колониями.

После отмены в начале 1840-х гг. хлебных законов, стимулировавших производство зерна у лендлордов, начинается очистка их огромных имений от мелких арендаторов.

Английские землевладельцы решительно выбрасывают ирландцев с земли, передавая ее под выращивание кормовых трав для скота.

Внешне невинный процесс перехода на продуктивное животноводство, дорого обойдется ирландскому народу.

Ирландские крестьяне-католики останутся со своими крохотными участками, где только щедрый американский гость-картофель будет спасать их от голодной смерти. До поры до времени.

Когда в 1845 гостя сгубила грибковая болезнь, то в Ирландии начался голодомор — к 1851 г. население острова сократилось на треть.

«…Мы вошли в хижину. В дальнем углу, едва видные сквозь дым и покрывающее их тряпье, лежали обнявшись трое детей, с запавшими глазами, без голоса, в последней стадии дистрофии… Над остатками горящего торфа скорчилась еще одна фигура, дикая, почти нагая, почти нечеловеческая с виду. Жалобно стеная, иссохшая старуха умоляла нас дать ей что-нибудь, показывая руки, на которых кожа свисала с костей..»,  — пишет английский автор, посетивший Ирландию в 1847. И в то же время «огромные стада коров, овец и свиней… отправляются с каждым отливом, из каждого из 13 наших портов, курсом на Англию, и помещики получают арендную плату и отправляются тратить ее в Англию, и сотни бедняков ложатся и умирают вдоль дорог от недостатка пищи».[9]

Даже на пути в Америку до 30% спасающихся от голодной смерти ирландцев погибало от тифа и дистрофии.

Гибель Ирландии не встретила особых филантропических чувств в Лондоне, где частные фонды и правительство перекладывали друг на друга обязательство оказать помощь голодающим. Промедление это совершалось не без умысла. «Смертность от голода и эмиграция… очистили земли от нерентабельных производителей и освободили место для более совершенного сельскохозяйственного предприятия.» [10]

И сегодня коренного населения в Ирландии гораздо меньше, чем в начале 19 в. Если в 1840 на этом острове проживало около 8,2 млн чел.; к концу 19 в около 4,5 млн, включая англосаксонское меньшинство; ныне 5,5 млн, учитывая Ольстер с его протестантским населением. А английские пропагандисты всё ищут голодоморы где угодно, но только не под сенью британской короны.

Массы ирландцев, бегущих от голодной смерти в английские промышленные города в первой половине 19 в., еще более сбивали цену труда. Их нищета вызывала здоровый смех даже у английских интеллектуалов.

«Ирландцы носят наряд из лохмотьев, снять и надеть который является труднейшей операцией, предпринимаемой только по праздникам или в особо торжественных случаях». Впрочем юмор знаменитого Карлейля был совсем уж английским, когда он отзывался об ирландцах, как о «свиньях в человеческом обличье»[11]...

Русский крепостной крестьянин, в том числе посессионный (прикрепленный к фабрике), непременно имел собственное жилье и индивидуальных земельный надел. Крестьянин был законодательно защищен от голода, а посессионный работник и от чрезмерной эксплуатации.

С самого начала своего правления Николай занимался вопросом отмены крепостного права. Для его рассмотрения было создано несколько специальных комитетов.
Не тиранические наклонности императора, а условия, в которых находилось русское сельское хозяйство, препятствовали решительным мерам по освобождения крепостного крестьянства.

Царь Николай  прекрасно понимал то, что не доходило до разного сорта обличителей: крепостное право в значительной степени уходило корнем в природные особенности русского земледелия, вынужденного при малой производительности обеспечивать потребности государства, и, в первую очередь, оборонные.

Низкий уровень накоплений капитала в городском хозяйстве и торговой сфере (что, во многом, было определено географическими, природно-климатическими  факторами) способствовал консервации крепостных отношений. Долгое время городское хозяйство не пыталось вытянуть рабочую силу из сельского хозяйства, а экстенсивное сельское хозяйство спокойно усваивало весь прирост рабочей силы.

К примеру, такой "фактор интенсивности", как увеличение глубины вспашки, требовал сложных пахотных орудий и мощного тяглового скота. Необходимых для этого накоплений не было как у крестьян, так и у основной массы помещиков. Но и крупные землевладельцы не ставили на кон свое благополучие и не рисковали вкладывать деньги в интенсивные методы хозяйствования. Капиталоемкий урожай легко мог быть погублен, при коротком сельскохозяйственном периоде, заморозками или засухой, а породистый скот убит эпизоотией. За исключением нескольких экспериментальных хозяйств по всей стране было распространено трехполье и пашня расширялась за счет поднятия нови и залежи. Почти все, что было реально сделано в области внедрения новых сельскохозяйственных культур (картофеля, кукурузы), относилось к области правительственных усилий.

С 18 в. огромную роль в отягощении крепостного права, выведении его из сферы государственных потребностей, играли эгоистические интересы дворянства – класса, полностью господствующего в военной, экономической, бюрократической, политической сферах.

Попросту говоря, не учесть в полной мере интересы дворянского сословия, означало верную гибель для любого правителя России. За воспоминаниями далеко ходить не надо, крепкими дворянскими руками был убит отец Николая I – император Павел.

Николай был хорошо знаком с декабристскими проектами «освобождения крестьян», которые в реальности обернулись бы обезземеливанием и пролетаризацией крестьянской массы. Неразвитый русский город не смог бы принять «освобожденную» крестьянскую массу. Обезземеленное крестьянство превратилось в социальное взрывчатое вещество, пострашнее любой вражеской армии.

В Новороссии и южной Сибири были  миллионы десятин потенциально плодородной земли. Однако об ее превращении в пашню, в случае одномоментного освобождения массы крепостного крестьянства, не приходилось и мечтать. Железные дороги и вложения капитала – вот что решило судьбу канадских степей в богатой  Британской империи конца 19 в. Таких козырей ни у русского крестьянства, ни у российского государства в первой половине 19 в. не имелось. А русские степи были засушливее, чем канадские, и требовали еще больших вложений. (Министерство госимуществ, тем не менее,  расходовало большие средства на переселения малоземельных государственных крестьян – всего на новые земли переселилось до 400 тыс. душ.)

Не прибавляли оптимизма в отношении освобождения крестьян и регулярные неурожаи. С 1830-х гг. наступило особенно неустойчивое в климатическом отношении время; типичным погодным экстремумом стала засуха.

В Российской империи «отсталое самодержавие» обязано было заботиться о выживании простонародья, а в самой развитом государстве того времени, в Британской империи, в британских колониях Ирландии и Индии, миллионы людей «свободно» умирали от голода (см. статью «Голод в британской Индии»).

Ситуация в российском сельском хозяйстве была основной причиной того, что император сделал ставку на постепенное освобождение владельческого крестьянства.

Правительство поощряло выход из крепостной зависимости по соглашениям между крестьянами и помещиками согласно закону от 1803 г. Законодательство определяло в год не более сорока дней на барщине, разрешило крестьянам посылать вместо себя на эти работы наемных рабочих, запрещало помещикам утруждать крестьян вредными и тяжелыми работами, несоразмерными с их силами, не соответствующим их полу.

Были отменены ранее распространенные натуральные поборы с крестьян - в виде мелкого рогатого скота, птицы, яйца, масла, ягод, грибов, пряжи, холста, сукна. Упразднялись и такие феодальные повинности, как караулы при господских усадьбах, лесах, полях, сенокосах, уход за господским скотом, сгонные дни и т.д.[12]

Собственно, благодаря этим ограничениям крепостной труд становился все более невыгодным для помещика.

Согласно императорскому указу от 1827 г. беглых крестьян, прибывших в Новороссию, власти не должны были возвращать бывшим владельцам, за них выплачивалась компенсации из казны. Получалось уже теперь, что с Новороссии выдачи нет, благодаря государю императору.

Закон 1827 г. определял переход в казенное заведование имений, в которых оставалось, за продажей или залогом земли, менее 4,5 дес. на крестьянскую душу. Соответственно и крестьяне таких имений переходили в статус государственных. Впервые закон установил минимум крестьянского надела, за который нес ответственность помещик.

Самой крупной мерой в отношении крепостного права был разработанный П. Киселевым закон 1842 г. об «обязанных крестьянах». По этому закону помещик получал право освобождать крестьян от крепостной зависимости, предоставляя им земельный надел в наследственное пользование.

Получая землю и свободу, крестьяне обязаны были (отсюда название "обязанных") временно нести определенные повинности, денежные или трудовые, в пользу землевладельца – для компенсации понесенного помещичьим хозяйством ущерба.[13]

Для ограждения крестьян Западного края от произвола помещиков, в 1846 г. распоряжением министра внутренних дел Д. Бибикова были введены т. н. инвентари, согласно которым упорядочивались крестьянские повинности и ограждались крестьянские права.[14] Введение инвентарей также подготовливало освобождение крестьян с землей.

В 1847 г. министру Государственных имуществ было предоставлено право приобретать за счет казны население дворянских имений.

Первым делом граф Киселев выкупил всех крестьян, принадлежащих однодворцам.

В 1848 г. издан был указ, предоставлявший крепостным крестьянам право, с согласия помещика, приобретать в частную собственность земли и любую недвижимую собственность (дома, лавки и т.д).[15]

При императоре Николае I произошло лишение помещиков права уголовного взыскания с крестьян.[16] Более того, сами помещики попали под государственный надзор. Губернским прокурорам поручилось вести «наблюдение, дабы с народа не были взимаемы сборы, законом не установленные». Им вменялось предотвращение самоуправства помещиков в отношении крестьян, возбуждение уголовных дел, по которым нет истца. О существенных злоупотреблениях прокуроры должны были докладывать губернатору и министру юстиции.

И прокуроры, несмотря на свою классовую солидарность с землевладельцами, вынуждены были осуществлять надзор, возбуждая каждый год сотни дел против помещиков, злоупотреблявших своим положением. (Хочется добавить - «служебным положением», поскольку к помещичьей власти наконец добавилась ответственность.)

В эпоху Николая I помещичьи хозяйства неуклонно теряли доходность – во многом благодаря тем ограничениям на эксплуатацию крестьян, которую устанавливало правительство - и впадали в задолженность. Особенно быстро это происходило в неурожайные годы, когда помещики обязаны были продовольствовать крестьян, находящихся под угрозой голода.

За годы николаевского царствования общая сумма помещичьей задолженности увеличилась в 4 раза. К 1850-м гг. помещики России были должны государственным кредитным учреждениям (Заемному банку и др.) 425 млн руб. серебром.

В 1833 г. в этих учреждениях, в обеспечение долга, было заложено помещиками 43,2 % крепостных ревизских душ, а в 1855 г. уже две трети всех крепостных.[17]

Нарастающий процесс разорения дворянских землевладений сопровождался переходом заложенных имений в казну.

Поскольку в залоге находилось подавляющее большинство крепостных – это означало, что в обозримом будущем они должны были перейти в разряд государственных крестьян.

К числу должников относилось подавляющее большинство помещиков из той основной группы, что владела от 1 до 1000 крепостных душ. То есть, подавляющая масса дворянства лишь номинально оставалась собственниками своих поместий и крепостных душ, что заметил даже классик коммунизма.[18]

Доля крепостных в общем числе крестьян снижалась с нарастающей скоростью, с половины в начале правления Николая I до менее 40% в конце.

Императорский указ от 1846 г. обеспечивал крепостным крестьянам право выкупаться на свободу вместе с землей, если поместье, к которому они были приписаны, продавалось за долги с торгов. А указ, изданный в следующем году, давал крестьянскому обществу, приписанному к такому поместью, первоочередное право купить его целиком. «Оказалось, что крепостные были вполне готовы к этому и действительно стали скупать поместья одно за другим», - писал Ключевский. Указ от 15 марта 1848 г. распространил право покупки поместья на каждого крепостного в отдельности.

Ключевский указывал: «Помещичьи хозяйства… падали одно за другим; имения закладывались в государственные кредитные учреждения... Поразительны цифры, свидетельствующие о таком положении помещичьего хозяйства... состояло в залоге с лишком 44 тыс. имений с 7 млн ревизских душ с лишком, т. е. в залоге - больше двух третей дворянских имений и две трети крепостных крестьян, т. е. закладывались преимущественно густонаселенные дворянские имения... Надо вспомнить все приведенные цифры, для того чтобы видеть, как постепенно сами собой дворянские имения, обременяясь неоплатными долгами, переходили в руки государства. Если бы мы предположили вероятность дальнейшего существования крепостного права еще на два-три поколения, то и без законного акта, отменившего крепостную зависимость, дворянские имения все стали бы государственной собственностью. Так экономическое положение дворянского хозяйства подготовило уничтожение крепостного права, еще в большей степени подготовленное необходимостью нравственною.»

К разорению помещичьих имений  подталкивала аграрная перенаселенность в центральных районах страны. Несмотря на развитие отхожих и кустарных промыслов, крестьянство испытывало все больший недостаток удобной пахотной земли, и помещику приходилось кормить «лишние» рты.

В регионах с благоприятными климатическими условиями крепостные становились обузой для помещиков из-за специализации хозяйств. Землевладельцы расширяли посевы картофеля, сахарной свеклы и других технических культур, вводили травосеяние, основывали предприятия по первоначальной обработке земледельческого сырья. Хозяева таких имений нуждались в более малочисленной и сезонной рабочей силе. Для них пролетарий-батрак являлся более удобным работником, чем крепостной крестьянин. Перед батраком у помещика не было никаких социальных обязательств, предписанных законом. Батрака гнал на работу страх голодной смерти и это принуждение было посильнее любого другого.

Свои проблемы владельцы специализированных хозяйств нередко решали путем захвата крестьянских наделов. Несмотря на противодействие правительства, обезземеливание крестьян в таких регионах приобретало широкий размах.

Крепостное право в многих поместьях Нечерноземья, зоны рискованного земледелия, нередко было фикцией еще при предшественниках Николая I. Землевладелец довольствовался оброком (денежной рентой) от своих крестьян, многие из которых обосновались в близких и далеких городах в качестве ремесленников, мастеровых, купцов, торговцев.

В нечерноземных областях процент оброчных крестьян среди крепостных неуклонно возрастал. Так в первой трети века он увеличился в Владимирской губернии с 50% до 69%, в Московской с 36 до 67,9%, в Рязанской с 19% до 38,1%. В северных губерниях, Ярославской, Костромской, Вологодской, где крепостных было немного, оброчных среди них уже оказывалось 85-90%. К середине 19 в. процент оброчных в нечерноземных губерниях увеличился еще больше. Отмирание грубых форм зависимости от землевладельца создавало новые возможности для проявления экономической активности формально еще крепостных крестьян.

Правительство делало всё необходимое для поощрения крестьянской торговли. Были максимально облегчены  правила выдачи паспортов и учреждена сословно-податная категория торгующих крестьян.

Торгующие крестьяне определялись, как юридические лица, и могли, наравне с купечеством совершать, крупные торговые сделки. Крестьяне со свидетельствами 1 и 2 разряда допускались к оптовому торгу, внутреннему и заграничному, а также  к сделкам на бирже, наряду с купцами и 1 и 2 гильдии, могли заниматься операциями  с ценными бумагами. Крестьяне со свидетельствами 3 разряда приравнивались к купцам 3-ей гильдии. Они могли приобретать товары у купцов 1 и 2 гильдии и у крестьян, имеющих свидетельства 1 и 2 разрядов.[19]

Крепостные крестьяне активно занимались крупным оптовым торгом, что так поразило маркиза-русофоба де Кюстина, побывавшего на Нижегородской ярмарке.  Мужики совершали устные сделки и били по рукам, даже когда сумма доходила до десятков тысяч рублей (в современных ценах это многие миллионы.)  Он отмечает, что крепостными  «заключаются сделки на слово на огромные суммы».[20]

Историк-марксист Покровский, хоть и клеймил «империализм» Николая I, однако удачно называл его «ситцевым».

Действительно, самый бурный рост происходил в текстильной промышленности, не слишком  капиталоемкой и ориентированный на массовый внутренний спрос. В ее развитии важнейшую роль играли крестьяне нечерноземных областей, в т.ч. и крепостные. Знаменитый текстильный центр Иваново вырос из одноименного села, где  крестьяне графа Шереметева перешли от надомного ткацкого производства к фабричному.

Уже в конце 1820-х гг. действовало немало число ситцепечатные и бумаготкацких фабрик, принадлежавших крепостным крестьянам.  У некоторых крепостных фабрикантов трудилось по 700-800 работников из числа отхожих крестьян. У крепостного фабриканта Гарегина  было  1407 рабочих, у Ямоловского  - 1500.

Бывший крепостной крестьянин Петр Елисеев из Борисоглебского уезда основал торговое товарищество «Братья Елисеевы», которому принадлежали огромные магазины в Петербурге и Москве и шоколадно-конфетная фабрика в Петербурге.  

А крестьянин Филиппов основал сеть пекарен и булочных, которая вытеснила в столицах немецкие пекарни и булочные, отличавшиеся, кстати, хорошим сервисом и чистотой.

Крестьянин Мальцов создал в Гусь-Хрустальном мощное производство стекла и изделий из стекла, а затем основал железоделательное производство. Его инициатива по изготовлению  рельсов получила  поддержку казны.

В Нечерноземье крестьяне активно переходили на технические культуры. Снабжали льном ткацкие фабрики Ярославля, Костромы, Владимира, Москвы, производили коноплю, которая шла на пеньку для экспорта и для нужд собственной парусно-полотняной промышленности. Сами при этом нанимали рабочих. Так в Михайловской вотчине Дмитровского уезда графа Шереметева в надомных мастерских, веревочных и сапожных, у крепостных трудилось по 8-12 наемных работников.  Кстати, российскому помещику по закону не дозволялось присваивать доход крепостного крестьянина, как то было во многих европейских странах. Если последний занимался кустарной промышленностью, то крепостные отношения сводились к тому, что землевладельцу  уплачивался фиксированный денежный оброк.

С развитием сахарной промышленности и  малоземельные курские крестьяне переходили к специализированному хозяйству. Крепостные и государственные крестьяне заводили свекловичные плантации,  куда на каждые 7 дес. нанималось до 200 работников.[21]

Вместе с ростом хозяйственной активности простонародья в эпоху Николая уходят помещичьи (вотчинные) фабрики, использующих труд крепостных крестьян.

В 1834 г. было принято положение для помещиков, держащих вотчинную фабрику, которое фактически ставило крест на такого рода промышленности. Помещики более не могли обращать пахотных крестьян в фабричных рабочих. Для работников, имевших земельные наделы, труд на фабрике не мог составлять более трех дней в неделю. Работа в воскресные и праздничные дни запрещалась. Теперь труд крепостного оказывался для помещика-предпринимателя слишком дорог.

И если в 1804 г. 90% всех суконных фабрик работало на крепостном труде, то в 1850 г. лишь 4%. Помещичьи предприятия вынуждены были переходить на использование вольнонаемной силы и, как правило, разорялись, не выдерживая конкуренции с купеческими и крестьянскими мануфактурами.

Как писал крупнейший исследователь русской хозяйственной истории, академик Л. Милов: «В крепостное деревне преобладали не признаки упадка и снижения хозяйственного уровня, а восходящие прогрессивные токи».

Но, с точки зрения рынка, мелкое крестьянское хозяйство в историческом центре страны, выше 52-53° c.ш., рентабельным не являлось. Рентабельное,  в капиталистическом смысле, хозяйство здесь могло быть создано путем обезземеливания и разорения основной массы крестьянства с тяжкими социальными последствиями.

Некоторые критики николаевского правления, признавая высокие темпы роста в легкой и пищевой промышленности, говорят о том, что «крепостнические отношения» стесняли рост тяжелой промышленности, особенно на Урале.

Использование труда посессионных работников на уральских заводах определялось  не звериной сущностью царизма, а недостатком в России бездомного нищего пролетарского элемента, готового на все ради куска хлеба. В Англии, где «овцы съели людей», такого элемента было сколько хочешь. И такой дешевый человеческий фактор прекрасно там сочетался (с точки зрения прибылей) с кучным расположением портов, каменноугольных шахт, железорудных рудников, -это пространство легко соединялось судоходными каналами и железными дорогами. (В Англии нет ни одного населенного пункта, удаленного от моря более чем на 70 миль, а себестоимость перевозок по воде минимум в десять раз ниже, чем по суше.)

Ситуация с российской металлургией была много тяжелее в связи с географическим, природным фактором. Многие месяцы длилась доставка уральского чугуна и железа потребителям и экспортерам, в Петербург и Москву. Чугун и железо вырабатывались на дорогом древесном угле. Создание транспортной сети, которая соединила бы разъединенные тысячами верст железорудные, каменноугольные месторождения, центры производства и потребления, требовало огромных инвестиций и времени. К примеру, постройка уже первых железных дорог предъявило спрос на  такое количество чугуна и железа, которое собственное производство не могло обеспечить и в небольшой степени.   Кстати, отмена крепостного и  посессионного права в 1861 отнюдь  не вызвала соответствующего подъема уральской металлургии. Напротив, на Урале из-за нерентабельности была закрыта треть заводов. И если во времена Николая I Урал давал 78% всего железа страны, то к началу 20 в. только 27% . При том рабочие уральских частных заводов получали в 2-3 раза меньше, чем в новом металлургическом  центре, донецко-приднепровском регионе.[22] В николаевское время он только зарождался, во многом благодаря геологоразведочным работам, проведенным правительством.

В общем, стесняло развитие тяжелой промышленности  не отсутствие свободных рабочих рук (большая часть из них вовсе не была повязаны крепостными отношениями), а малочисленность безземельного элемента, готового трудится за жалкие гроши. И что  еще более важно – это была проблема самой промышленности; преодоление географического фактора требовало больших инвестиций, не сулящих быстрой отдачи.  И через полвека после отмены крепостного права во всей российской промышленности было занято не более 7% самодеятельного населения.

Возвращаясь к вопросу, а мог ли Николай I легко и непринужденно, в стиле либеральных прожектеров, одномоментно «освободить крестьянство», следует признать, что он не мог взять на себя такую ответственность.

«Крепостнический режим» - это всего лишь ярлычок, некрасивые слова, абстракция. Крестьяне живут не абстрактными понятиями, а работой на земле. Реальность заключалось в том, что после «освобождения крестьян», проведенного в 1861 по либеральным «декабристским» канонам, основная масса крестьян стала жить хуже, чем при Николае I. Они сразу потеряли часть своих земель (отрезки) и получили на шею долговременный груз выкупных платежей (вся земля была признана собственностью помещиков, за которую надо платить).

Крестьянское малоземелье и долговой пресс, созданные с благой либеральной целью - превратить крестьян в пролетариат, а помещичьи имения в крупные капиталистические хозяйства - вели к разорению земледельцев, но не спасало от разорения и помещиков. Те предпочитали продавать свои нерентабельные имения или закладывать их в частные банки и упархивать с деньгами в Париж и Ниццу. (Только за первые шесть лет после реформы ушло из России около 200 млн руб., огромная по тем временам сумма.)

Не получая дешевых кредитов (система госкредита в реформу рухнет первой), крестьянское хозяйство погашало задолженность вывозом всё дешевеющего хлеба (а мировой рынок был переполнен дешевым зерном из стран  с более благоприятными климатическими условиями) – и крестьянство всё более недоедало. Ростовщический капитал начинает разорять деревню, нести в нее долговое закабаление. Со времени «освобождения» идет быстрое расслоение крестьянства, причем самым массовым слоем становятся бедняки.

Выколачиванием недоимок и долгов из крестьянина будет заниматься не вотчинник и не мироед, а государственный чиновник, на него и будет обращаться ненависть.

«Свобода», в ее буржуазном варианте, оказалась хуже «крепостничества» и повела страну к революции и гражданской войне.

Чтобы подчеркнуть особую необходимость буржуазно-либеральной реформы 1861 г. либероиды не жалею слов, живописуя «позорное поражение» России в Крымское войне. На самом деле, если говорить о «позорных поражениях», то лучше вспомнить «хасавюртовский мир», заключенный либероидными властями РФ с дудаевскими боевиками – террористами, изгнавшими и уничтожившими  русское население Чечни. В Крымскую же войну враг лишь занял южную сторону Севастополя (используя снабжение по морским коммуникациям), зато русские войска дошли до Арзрума, главного города азиатской Турции. На Балтике врага постигла полная неудача, вторжение на западной границе также не состоялось, а ведь там находились главные русские силы. И это учесть, что против России воевало четыре государства, в т.ч. две огромные колониальные империи, с численностью населения (учитывая колонии), превосходящей российскую в 5,5 раз - великие силы, контролирующие большую часть мировых ресурсов .  А еще три государства, непосредственные соседи, угрожали нашей стране войной.(Подробнее – здесь)

Временной промежуток от 1861 год до революции ни в коем случае нельзя мазать одной черной краской; в частности шли колонизационные процессы, освоение степного Причерноморья, Приуралья и Сибири – азиатской части России особенно активно с конца 19 века, со времени постройки Транссибирской магистрали (см. статью «Русский фронтир», главку "Комитет Сибирской железной дороги"). Но, в целом, из тупика,  определенного как природно-климатическими особенностями, так и либеральным «освобождением крестьянства» удалось выйти лишь с укрупнением крестьянских хозяйств и их техническим переоснащением, произведенным уже в советские 1930-е гг., незадолго до II мировой войны.

----------
1 Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. СПб, 1997. С. 345.
2 Алексеев С.Г. Местное самоуправление русских крестьян XVIII-XIX. СПб—М., 1902, с. 51.
3 Там же, с.47.
4 Крепостное население в России, по 10-й народной переписи", СПб, 1861. Цит по кн: Федоров В.А. Падение крепостного права в России: Документы и материалы. Вып. 1. М., 1966.
5 Алексеев, с.49.
6 Пушкарев С. Г. Очерк крестьянского самоуправления в России. — В кн: История и историография России. с. 135.
7 Пушкин А.С. Путешествие из Москвы в Петербург.  — В кн: Пушкин А. С. ПСС, т.11.
8 Саркисянц М. Английские корни немецкого фашизма. СПб, 2003.
9 Curtis Liz. Nothing But the Same Old Story (The Roots of Anti-Irish Racism), London, 1985.
10 Саркисянц, с.16.
11 Там же, с.15
12 Алексеев, с.66.
13 Николай I: личность и эпоха. Новые материалы. СПб, 2007, с.18.
14 Батюшков П.Н. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-западного края. СПб, 1889. С.360—362.
15 Дружинин Е.Р. Освобождение и купля-продажа крепостных в 1800—1840 гг., СПб. С.144.
16 Янковский  Д.П. Личность императора Николая I и его эпоха. Варшава, 1897. С.33.
17 Выскочков Л.В. Николай I. М. 2006. С. 206.
18 Маркс К. Об освобождении крестьян в России. — В кн.: Соч., т.12, с. 692-701.
19 Швед В.В. Участие белорусского крестьянства в ярмарочной торговле 1830-1860 гг. В кн: Аграрный рынок, с. 141
20 Там же, с. 634.
21 Рянский Л.М. Рост наемного труда в крепостной деревне Курской губернии. В кн: Аграрный рынок в его историческом развитии. М. 1991, с.166.
22 Кулагина Г.А. История родного края. Свердловск, 1983, с. 84.

 

Использованы фрагменты из книги Александра Тюрина "Правда о Николае I. Оболганный император."

Источник: badnews.org.ru
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (0)

×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland